ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ракета садилась на седьмую планету 84-й звёздной системы. Она пролетела много миллионов километров. Земля находилась где-то очень далеко. Люди забыли как выглядит земное солнце. Их солнечная система была уже обжита, изучена, использована, как и другие, обшаренные вдоль и поперёк, выдоенные, укрощённые, и теперь звёздные корабли крошечных человечков – жителей невероятно отдалённой планеты – исследовали новые далёкие миры. За несколько месяцев, за несколько лет они могли преодолеть любое расстояние, ибо скорость их ракет равнялась скорости самого бога, и вот сейчас, в десятитысячный раз, одна из таких ракет – участниц этой охоты за планетами – опускалась в чужой, неведомый мир.

– Нет, – ответил капитан Форестер. – Я слишком уважаю другие миры, чтобы обращаться с ними по вашему методу, Чаттертон. Благодарение богу, грабить и разрушать не моё дело. К счастью, я только астронавт. Вот вы – антрополог и минералог. Что ж, действуйте – копайте, забирайтесь в недра и скоблите. А я буду бродить и смотреть на этот новый мир, каким бы он ни был, каким бы он ни казался. Я люблю смотреть. Все астронавты любят смотреть, иначе они бы не были астронавтами. Если ты астронавт, тебе нравиться вдыхать новые запахи, видеть новые краски и новых людей. Впрочем, существуют ли ещё они – новые люди, новые океаны и острова?

– Не забудьте захватить с собой револьвер, – посоветовал Чаттертон.

– Только в кобуре, – ответил Форестер.

Оба они взглянули в иллюминатор и увидели целое море зелени, поднимавшееся навстречу кораблю.

– Интересно узнать, что эта планета думает о нас, – заметил Форестер.

– Меня-то она невзлюбит, – заявил Чаттертон. И уж я, чёрт возьми, позабочусь о том, чтобы заслужить эту нелюбовь. Плевать я хотел на всякие там тонкости. Деньги – вот ради чего я прилетел сюда. Давайте высадимся здесь, капитан. Мне кажется, здешняя почва полна железа, если я только что-нибудь в этом смыслю.

Зелень была удивительно свежая – такой они видели её разве только в детстве.

Озёра, словно голубые капли, лежали меж отлогих холмов. Не было ни шумных шоссе, ни рекламных щитов, ни городов. «Какое-то бесконечное зелёное поле для гольфа, подумал Форестер. – Гоняя мяч по этой зелёной траве, можно пройти десятки тысяч километров в любом направлении и всё-таки не кончить игры. Планета, созданная для отдыха, огромная крокетная площадка, где можно целый день лежать на спине, полузакрыв глаза, покусывать стебелёк кашки, вдыхать запах травы, улыбаться небу и наслаждаться вечным праздником, вставая лишь для того, чтобы перелистать свежий выпуск газеты или с треском прогнать через проволочные ворота деревянный шар с красной полоской».

– Если бывают планеты-женщины, то это одна из них!

– Женщина – снаружи, мужчина внутри, – возразил Чаттертон. – Там, внутри, всё твёрдое, всё мужское – железо, медь, уран, антрацит. Не поддавайтесь чарам косметики, Форестер, она одурачит вас.

Он подошёл к бункеру, где хранился Почвенный Бур. Его огромный винтовой наконечник блестел, отсвечивая голубым, готовый вонзиться в почву и высосать пробы на глубине двадцати метров, а то и глубже – забраться поближе к сердцу планеты. Чаттертон кивком головы указал на бур.

– Мы её продырявим, вашу женщину, Форестер, мы продырявим её насквозь.

– В этом я не сомневаюсь, – спокойно ответил Форестер.

Корабль пошёл на посадку.

– Здесь слишком зелено, слишком уж мирно, – сказал Чаттертон. – Мне это не нравиться. – Он повернулся к капитану. – Мы выйдем с оружием.

– С вашего разрешения, распоряжаться здесь буду я.

– Конечно. Но моя компания вложила в эти механизмы огромный капитал – миллионы долларов, и наш долг – обезопасить эти деньги.

Воздух на новой планете – седьмой планете 84-й звёздной системы был прекрасный. Дверца распахнулась. Люди вышли друг за другом и оказались в настоящей оранжерее.

Последним вышел Чаттертон с револьвером в руке.

В тот момент, когда он ступил на зелёную лужайку, земля дрогнула. По траве пробежал трепет. Загромыхало в отдалённом лесу. Небо покрылось облаками и потемнело. Астронавты внимательно посмотрели на Чаттертона.

– Чёрт побери, да это землетрясение!

Чаттертон сильно побледнел. Все засмеялись.

– Вы не понравились планете, Чаттертон!

– Чепуха!

Наконец всё стихло.

– Но, когда выходили мы, никакого землетрясения не было, – возразил капитан Форестер. Очевидно, ваша философия пришлась планете не по душе.

– Совпадение! – усмехнулся Чаттертон. – Пошли обратно. Я хочу вытащить Бур и через полчасика взять несколько проб.

– Одну минутку! – Форестер уже не смеялся. – Прежде всего мы должны осмотреть местность, убедиться, что здесь нет враждебных нам людей или животных. А кроме того, не каждый год натыкаешься на такую планету. Уж очень она хороша! Надеюсь, вы не будете возражать, если мы прогуляемся и осмотрим её.

– Согласен. – Чаттертон присоединился к остальным. – Только давайте побыстрей окончим с этим.

Они оставили у корабля охрану и зашагали по полям и луга, взбираясь на отлогие холмы, спускаясь в неглубокие долины. Словно ватага мальчишек, которые вырвались на простор в чудеснейший день самого прекрасного лета и самого замечательного за всю историю человечества года, разгуливали они по лужайкам. Так приятно было бы поиграть здесь в крокет, и, пожалуй, если бы хорошенько прислушаться, можно было бы услышать шорох деревянного мяча, прошелестевшего в траве, звон от его удара по железным воротцам, приглушённые голоса мужчин, внезапный всплеск женского смеха, донёсшийся из какой-нибудь теннистой, увитой плющом беседки, и даже потрескивание льда в кувшине с водой.

Эй! – крикнул Дрисколл, один из самых молодых членов экипажа, с наслаждением вдыхая воздух. – Я прихватил с собой всё для бейсбола. Не сыграть ли нам попозже? Ну что за прелесть!

Мужчины тихо засмеялись. Да, что и говорить, это был самый лучший сезон для бейсбола, самый подходящий ветерок для тенниса, самая удачная погода для прогулок на велосипеде и сбора дикого винограда.

– А что, если бы нам пришлось скосить всё это? – спросил Дрисколл. Астронавты остановились.

– Так я и знал: тут что-то неладно! – воскликнул Чаттертон. – Взгляните на эту траву. Она скошена совсем недавно!

А может быть это какая-то разновидность дикондры? Она всегда короткая?

Чаттертон сплюнул прямо на зелёную траву и растёр плевок сапогом.

– Не нравиться, не нравиться мне всё это. Если с нами что-нибудь случиться, на земле никто ничего не узнает. Нелепый порядок: если ракета не возвращается, мы никогда не посылаем вторую, чтобы выяснить причину.

– Вполне естественно, – сказал Форестер. – Мы не можем вести бесплодные войны с тысячами враждебных миров. Каждая ракета – это годы, деньги, человеческие жизни. Мы не можем позволить себе рисковать двумя ракетами, если один полёт уже доказал, что планета враждебна. Мы летаем на мирные планеты. Вроде этой.

– Я часто задумываюсь о том, – заметил Дрисколл, – что случилось с исчезнувшими экспедициями, посланными в те миры, куда мы больше не пытаемся попасть.

Чаттертон пристально смотрел на дальний лес.

– Они были расстреляны, уничтожены, зажарены. Что может случиться и с нами в любую минуту. Пора возвращаться и приступать к работе, капитан.

Они стояли на вершине большого холма.

– Какое дивное ощущение! – произнёс Дрисколл, взмахнув руками. – А помните, как мы бегали, когда были мальчишками, и как нас подгонял ветер? Словно за плечами вырастали крылья. Бывало, бежишь и думаешь: вот-вот полечу. И всё-таки этого никогда не случалось.

Мужчины остановились, охваченные воспоминаниями. В воздухе пахло цветочной пыльцой и капельками недавнего дождя, быстро высыхавшими на миллионах былинок.

Дрисколл пробежал несколько шагов.

– О господи, что за ветерок! Ведь в сущности, мы никогда не летаем по-настоящему. Мы сидим в толстой металлической клетке, но ведь это же не полёт. Мы никогда не летаем, как летают птицы, сами по себе. А как чудесно было бы раскинуть руки вот так, – он распростёр руки. – И побежать… Он побежал вперёд, сам смеясь своей нелепой фантазии. – И полететь! – вскричал он.

18
{"b":"4907","o":1}