ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я оформлю для нее как можно скорее социальное обеспечение.

– Можно также подумать о консультациях психиатра. Она не проронила ни слова с тех пор, как узнала, что стало с ее ребенком.

– Знаю, спасибо, Алма. Предложение правильное.

Она подошла к кровати. Лиза не шевелилась, уставив взгляд в потолок. Ее губы в пятнышках крови потрескались и вспухли. Забинтованная укороченная правая рука лежала на накрахмаленной белой простыне. Сара стала осматривать место кесарева сечения, одновременно задавая Лизе вопросы. Несчастная девушка молчала.

– Привет, Лиза, добро пожаловать в ХОИЛ... Сильно болит?.. Ну что же, если боли сильные, не забывайте сказать об этом медсестре. Вы можете не разговаривать со мной или с кем бы то ни было еще, пока не почувствуете, что готовы это сделать... Я вам сейчас кое-что скажу и уйду. Проблемы, связанные с кровотечением и свертыванием крови, похоже, прошли. А это значит, что дальнейших переливаний не будет... – Сара пыталась поймать хоть искру понимания в глазах женщины, но безрезультатно. – Лиза, – наконец, продолжила она, – вы знаете, как мы все переживаем за вас и... – Чтобы перевести дух, она вздохнула. – И сожалеем о Брайене. Мы сделаем все, что только возможно, чтобы помочь вам, и выясним, почему это произошло. Не падайте духом...

С полминуты Сара ждала ответа. Затем коснулась лица Лизы тыльной стороной ладони. – Через некоторое время я зайду, чтобы проверить, как у вас идут дела.

Она повернулась, думая, что где-то должно скрываться объяснение происшедшему. Два аналогичных случая в одной больнице в течение нескольких месяцев. Ответ должен быть. И она дала обещание найти его чего бы это ни стоило.

Оглянувшись, она еще раз взглянула на молодую художницу, лежавшую на кровати в восьмом боксе, и без особого успеха попыталась представить себе, что означало пережить такую неожиданную, необъяснимую трагедию. Потом вышла из ХОИЛ. Оставалось сорок пять минут до встречи с Эндрю, а ей надо было осмотреть с дюжину пациентов во время утреннего осмотра.

* * *

– Куда ты собралась?

– Просто погулять.

– Просто погулять – это не ответ на мой вопрос. Меня никогда не устраивал такой ответ, не годится он и сегодня.

– Отец, мне уже восемнадцать. В моем возрасте...

– Нечего сравнивать себя с другими. Ты и не должна быть такой же, как другие дети.

– Но...

– Ты восемнадцатилетняя девушка, которая играет в поло, проводит каникулы в Европе и будет посещать Гарвардский университет осенью, а главное – у которой на счету двадцать миллионов долларов собственности, управляемой опекунами, которая перейдет к тебе, когда исполнится двадцать пять лет. Все это отличает тебя от других, не так ли? Так кого же ты хотела повидать сегодня?

– Отец, пожалуйста...

– Кого? Этого... сального типа, этого нищего цыпленка, которому, как ты считаешь, нравится твоя возвышенная душа? Ну, допустим, в его классе за него проголосовал как за самого привлекательного парня. Его рейтинг популярности высок, и он хочет превратить это в свой капитал и даже не помышляет поступать в колледж. Не задавала ты себе вопроса, почему бы это вдруг такой паренек заинтересовался девушкой из академии Стэнхоп, у которой нет с ним ничего общего, но зато она весит на сорок фунтов больше нормы?

– Отец, прекрати. Пожалуйста, прекрати это.

– Нет, ты должна выслушать меня и наконец понять. Твой великолепный цыпленочек просто мразь. Каждый вечер, когда ты остаешься дома, он крутится с оторвой по имени Марси Канкл. Снимки этой счастливой парочки на моем письменном столе. Можешь полюбоваться.

– Ты кого-то нанял следить за ним?

– А как же ты думала? Я же твой отец и обязан охранять тебя, пока ты не поумнеешь и не наберешься житейской мудрости и не сможешь позаботиться о себе сама.

– Как ты мог пойти на это?

– Дорогая, послушай. Ты же знаешь, как я люблю тебя. Этого молодого человека интересуют только деньги. Только они. Вот в чем суть. И чем быстрее ты поймешь это, тем лучше. Я поверил бы в искренность чувств мужчины, если бы у него денег было больше, чем у тебя. Лишь тогда можно не опасаться, что это просто ловец состояния.

– Ты – негодяй.

– Не смей называть меня так!

– Ты – ублюдок! Ублюдок! Ты все мне портишь. Все!.. Не подходи ко мне... Не притрагивайся, клянусь, что больше ты меня не увидишь.

– Иди в свою комнату.

– Провались ты!

– Вернись. Сейчас же.

– Иди к дьяволу... Отпусти меня! Я сказала, не притрагивайся ко мне! Будь ты проклят, отпусти!.. Ненавижу тебя!.. Ненавижу!

* * *

– Лиза, проснитесь. Я ваша медсестра. Лиза, как вы себя чувствуете? Успокойтесь, вы очень сильно кричите... Вот так. Так-то лучше. Значительно лучше.

Глаза Лизы раскрылись. Перед ее глазами плыл туман. Постепенно из тумана возникло лицо обеспокоенной медсестры.

– Вам приснился кошмар, – сказала Алма Янг. – Иногда это случается от анестезии.

Лиза отвела глаза в сторону и опять уперлась взглядом в потолок.

– Не надо ли вам что-нибудь? Кусочки льда? Что-нибудь болеутоляющее?.. Ладно. Я тут же приду, если понадоблюсь.

Алма Янг задернула занавеси по обеим сторонам кровати, но не до конца, и вернулась на свое дежурное место. Оставшись одна, Лиза тихо заплакала.

– Отец, – воскликнула она. – Ах, отец.

Глава 7

Сара купила клейкую сдобную булочку с изюмом, чашку кофе и прошла в угол вместительного кафетерия, предназначенного для врачей. Два стажера болтали за пластиковым столиком, но другие четыре столика были свободны – неудивительно, ведь в больнице было самое горячее время. Эндрю опаздывал уже на пять минут, но Сара давно поняла, что большинство хирургов всегда опаздывали, если они вообще приходили.

Она успела сделать обход своих трех пациентов, один из которых уже прослышал про то, как она отличилась накануне. И, как и предсказала Алма Янг, ее поступок уже оброс легендами. За те несколько минут, которые она провела на своем этаже родильного отделения, она успела ответить по телефону директору учебно-медицинского отдела, который просил ее организовать большие обходы, и переговорить с секретарем Гленна Пэриса, который передал просьбу заглянуть в его кабинет после обеда. Медсестры трясли ей руку или крепко сжимали ее при встречах, а старший стажер родильно-гинекологической службы пригласил ее вместе пообедать, чтобы из первых уст узнать о деталях «спасения».

Именно тогда, когда Сара раздумывала, удобно ли будет сесть где-нибудь отдельно от стажеров, они собрали использованную посуду и встали из-за столика. Один из них, эндокринолог по фамилии Виттенберг, подошел к ней и пожал руку.

– Джордж Виттенберг, – назвал он себя.

– Знаю. Мы познакомились в прошлом году на приеме у Гленна Пэриса. Метаболизм кальция и заболевание околокитовидной железы, так?

– У вас прекрасная память.

– Я прочитала несколько ваших материалов для исследовательского проекта, когда занималась в медицинском училище. Очень интересные материалы.

– Вот как? Спасибо. Я подошел к вам, чтобы поздравить, но мне приятно услышать и комплимент. Из того, что я слышал, можно сделать заключение, что вчера вы совершили чудо.

– Лечением Лизы занималась целая группа людей. Мое участие было лишь скромным вкладом в общий успех.

– Неплохо сказано, – заметил Виттенберг. – Но если правда то, о чем в один голос говорят в больнице, то ваш вклад оказался наиболее весомым. Статьи об этом появились и в «Глоб», и в «Геральд». И кто бы там ни поставлял негативную информацию об МЦБ Акселю Девлину, на этот раз целиком все опровергнуто. Случилось так, что Девлин состряпал еще одну колонку для сегодняшнего номера газеты из серии «Долой МЦБ». А тут на третьей странице появилась блистательная статья о том, как Восток объединился с Западом, чтобы спасти жизнь человека в Медицинском центре Бостона. Теперь Девлин выглядит настоящим ослом, поскольку даже не обмолвился об этом событии. Вы видели газету?

14
{"b":"491","o":1}