ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Стараясь даже дышать беззвучно, они наблюдали, как яркий луч света плясал по потолку, по их мостику и, возможно, даже по нижней части одеял, на которых они лежали. Мэт только теперь осознал гениальную идею Сары – схватить эти одеяла. Он попытался представить себе, как выглядит их гнездышко снизу. Возможно, никак. Если им удастся спастись, то ему надо будет придумать что-то особенное, чтобы отблагодарить ее.

Если...

Лучи света и голоса под ними приблизились к сцене. Их мостик осветило раз... потом другой. Лучи света бегали взад и вперед. Сара чувствовала, что начинает дрожать. Возможно поняв ее состояние, Мэт слегка повернул голову и прижался губами к ее лбу. Мостик качнулся, когда один из вошедших схватился за лестницу. Потом мостик чуть наклонился, когда он наступил на Первую ступеньку. Губы Мэта прижались еще крепче ко лбу Сары. Еще шаг. И еще один. Они видели, как луч фонаря дергался в том месте, где они лежали. Еще шаг... потом мостик дернулся и задрожал, когда он оттолкнулся и спрыгнул на пол.

– Никого, – донеслось до их слуха.

Лучи от фонарей, по которым ни могли судить о местонахождении бандитов, начали двигаться по углам зала. Прижавшись друг к другу на мостике, уставшие и промокшие, Мэт и Сара преодолевали желание пошевелиться. Болезненная неподвижность как иголки колола их руки и ноги. Они лежали, как бы слившись воедино, не смея двинуться или заговорить и все же оставаясь на расстоянии.

Обыск помещения продолжался по крайней мере еще полчаса. Томми Це-то ушел раньше, но другие продолжали искать. Сара и Мэт два раза слышали, как открывается и закрывается наружная дверь. В театре все стихло.

Сара хотела пошевелиться, но Мэт не разрешил ей.

– Они все еще здесь, – прошептал он почти беззвучно. – Не шевелись.

Он слегка повернул голову и неожиданна его губы оказались на ее губах. Откуда-то из темноты снизу донесся шорох движения и тихое крякание. Не желая – или не смея – отрывать от него своих губ, Сара подняла свободную руку и обхватила его за шею. Так, закрыв глаза, они пролежали два часа, синхронно дыша. Изредка человек, оставшийся внизу в засаде, шевелился или издавал звук. Наконец, после мучительной вечности, он включил свой радиотелефон и начал говорить по-китайски.

– Он хочет уходить, – взволнованно прошептала Сара.

Они слышали, как он потяну лег и издал тяжелый вздох. Донесся шум шагов. Опять наружная дверь открылась и закрылась. А потом воцарилась полная тишина.

– Как вы думаете? – рискнул спросить Мэт.

– Думаю, они нас не нашли.

– Полагаю, он ушел.

– Мэт, не могу не думать об Эндрю. Пожалуйста, пока не двигайтесь.

Мэт опять несколько повернул голову, и их губы вновь встретились.

– Если вы настаиваете, – прошептал он.

* * *

В половине шестого неясный свет нового дня стал проникать в театр. Прижавшись друг к другу на металлическом мостике, висевшем над пустой сценой, Сара и Мэт немного пошевелились, чтобы размяться. Но не выпустили друг друга из объятий и не произнесли ни слова. Кто-то из них, а может быть и оба, засыпал ненадолго, но ни не были уверены в этом. Мэт ладонями погладил ее лицо, нежно поцеловал глаза.

– Вы оказались удивительно смелой, – сказал он. – Я поступил глупо, разыграв из себя десантника.

– Они действительно ушли?

Мэт медленно и осторожно сел и выглянул из-за перил мостика.

– Не могу поручиться за фойе, но в театре никого нет. Думаю, нам надо подождать до девяти или десяти и только тогда уходить отсюда. Чем больше будет людей на улице, тем больше шансов добраться до дома. Хотя, честно говоря, если бы я был на месте Томми Це-то, я бы уже был в пути, далеко отсюда.

– Бедный Эндрю. Он действительно хотел мне помочь.

– Может быть, он сделал это как раз вовремя, чтобы вернуть себе место на небесах, – съязвил Мэт. – Но, учитывая, как он поступил в конце, я бы сказал, что это было чертовски благородно. Надеюсь, что он смог узнать, кто подкупил Це-то. Как вы думаете – кто?

– Ни малейшего представления, – отозвалась она. – Ни малейшего представления о том, кто и почему. За исключением того, что мы теперь знаем кое-что важное.

– А именно – кто-то готов пойти на все, чтобы доказать, что именно вы виноваты в возникновении этих случаев ВСК.

– Но это еще не безусловное доказательство того, что Тян-Вен и я невиновны. Но похоже, что некоторые думают, что мы таки невиновны. Когда мы выберемся отсюда, сосредоточимся на том, чтобы выявить, кто это. Но первое, что я сделаю, пойду и поговорю с Клэр Трюскот.

– Кажется, вы сказали, что Эндрю ушел от нее.

– Он остается отцом ее ребенка. Я собираюсь помочь Клэр всем, чем смогу, – и сейчас, и в будущем.

Мэт взглянул на свои часы.

– Еще пару часов, – сказал он. – Может быть, два с половиной. Думаю, что столько нам надо еще пробыть здесь и не шуметь.

– Согласна.

Она улыбнулась и нежно поцеловала его. Он засунул руку под ее блузку и погладил ее голую спину.

– Знаете, – мечтательно произнес он, – воображение рисовало мне не совсем такую сцену близости без простыней.

– К тому же я думаю, что все это было специально подстроено, так как вы знаете, что мне нравится все необычное и экзотическое.

– Обещайте, что не выдадите меня перед ассоциацией юристов.

– Если вы пообещаете не отказываться от меня как от клиентки.

Она опять его поцеловала, теперь более страстно. Потом опустила руку и расстегнула ширинку на его брюках.

– Вчера вечером, Кошка, вы держали себя очень по-джентльменски, – прошептала она. – Этот негодяй вас ударил очень больно?

– Не помню, – ответил он, пожирая ее глазами. – Может быть, слегка. Бог мой, то что вы сейчас делаете, сводит меня с ума.

Она опять улыбнулась ему. Ужас только что прошедшей ночи уступил место мыслям о будущем и о мужчине, нежный взгляд которого был теперь прикован к ней.

– Это лишь начало, – прошептала она.

Глава 27

9 октября

– Скальпель... Губка, пожалуйста... Скоп приготовить... Как вы себя чувствуете, Кристин?.. Отлично, превосходно... Вы все еще хотите продолжать смотреть всю эту процедуру на мониторе?.. Тогда ладно. Поехали.

Молодая женщина на операционном столе, мать троих детей, просила сделать ей местный, а не общий наркоз. Хотя по правилам нужен был общий, Сара согласилась! Она сделала первую перевязку трубы с помощью лапароскопа в конце первого года своей стажировки. Операция прошла без сучка без задоринки, так же, как двадцать или двадцать пять других, сделанных ею с тех пор, в трех из которых применялся местный наркоз с большой дозой успокоительных. Она стала дьявольски хорошим хирургом. Одной из лучших, если не самой лучшей среди стажеров. Почему же ее жизнь в больнице превратилась в ад?

– О'кей, Кристин. Вы смотрите на то, что находится внутри вас. На самом кончике лапароскопа находится маленькая, но очень сильная лампочка. Рядом с источником света находится волоконно-оптическое устройство, которое передает свет и может изгибаться во все стороны. Волоконная оптика передает изображение на это вот приемное устройство и потом на телевизионный монитор. В данный момент ваш левый яичник – вот эта маленькая розовая точка в середине экрана – светится как звездочка! Поразительно, правда?

Волоконная оптика. Сара невольно задумалась об ученом, который изобрел это потрясающее устройство, значительно расширившее границы хирургии. Может быть, это самое замечательное открытие после изобретения анестезии. Вознаградила ли жизнь изобретателя за это изобретение? Разбогател ли он? Обрел ли покой? Или же проблемы, болезнь или махинации других людей осложнили его жизнь?

– ...Порядок, Кристин. Ваша труба полностью освобождена. Теперь я перехвачу ее маленьким пинцетом на термокаутере и прижиганием закрою ее. Если вы хотите продолжать и дальше наблюдать за операцией, то увидите, как жировые клетки тканей шипят и лопаются. Потом, чтобы перестраховаться на будущее, я повторю эту процедуру и на второй точке, расположенной ближе к вашей матке. Прижигание умертвит чувствительные нервы, так же, как и ткань трубы, поэтому после операции в этой области болей не будет, если вы вообще почувствуете какую-либо боль...

55
{"b":"491","o":1}