A
A
1
2
3
...
72
73
74
...
98

Эттингер посмотрел на студентов, у которых на груди были прикреплены таблички с именами и указанием, что они студенты-медики III курса.

– А в чем, собственно, дело, – зашумел он. – Вы что, опасаетесь за их невинные медицинские мозги? Пусть они узнают, что вы тут вытворяете со своими пациентами! Расскажите им. Скажите конкретно, что вы вводите в вены моей дочери. Валяйте, расскажите, а я послушаю.

Сара прикусила нижнюю губу, стараясь придумать какой-нибудь выход из создавшейся ситуации. Она не могла тягаться с Питером по темпераменту и умению подать себя. Испытывая отвращение к западной медицине, он сумел отточить свою аргументацию во время бесчисленных выступлений и публичных дебатов. Теперь он загнал ее в угол.

В нескольких ярдах от них остановились две медсестры и начали наблюдать. Возможно, обе они узнали Питера или почувствовали замешательство Сары, поэтому ни одна из них не стала вмешиваться.

Сара глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и повернулась к студентам.

«Вы напрашиваетесь, Питер, – пронеслось в ее голове. – Так получайте!»

– Дочери мистера Эттингера, Аннали, двадцать три года, – начала она объяснять ровным голосом. – У нее первая беременность. Дата ее последнего П.М. – периода менструации – неопределенна. Но согласно показаниям ультразвука и других приборов похоже, что она находится на тридцать четвертой неделе беременности. Зародыш – женского пола, в настоящее время весит примерно два килограмма четыреста граммов. То есть примерно пять с половиною фунтов. Аннали приняли в наше отделение позавчера в связи с преждевременными родовыми схватками различной периодичности – от пятнадцати до семи минут. Ее плева цела, шейка матки закрыта и у нее нет признаков токсикоза – то есть никаких признаков инфекции. Анализ околоплодной жидкости, проведенный вчера, показал, что поверхностные уровни плода несколько ниже нормы. А это означает, что легкие младенца будут в порядке, если она родит в настоящее время. Но каждый лишний день нахождения ребенка в утробе повышает его шансы. – Тут Сара несколько повернулась к Питеру, благодарная, что он до сих пор не прервал ее, позволил говорить. – Ее наблюдает доктор Снайдер, заведующий родильно-гинекологическим отделением, – размеренно продолжала она, как на уроке. – Он пытается задержать ее предродовые схватки с помощью тербуталина. Пока что она положительно реагирует на это лечение, хотя у нее и продолжаются отдельные схватки с регулярными промежутками. А теперь, мистер Эттингер, прошу нас простить, нам надо осмотреть отделение помощи на дому. Доктор Снайдер находится в больнице. Если у вас есть другие вопросы, то я советую обратиться к нему.

– Я вызвал «Скорую помощь», – сообщил ей Эттингер. – Все обсудил с дочерью. Она хочет немедленно уехать из этой больницы. Я принимаю меры, чтобы ее осмотрели в госпитале «Уайт Мемориал» перед тем, как везти домой.

Сару потрясли эти слова.

– Не верю, что она пойдет на это.

– Если хотите, спросите ее сами, – лицемерно посоветовал Эттингер. Он посмотрел на троих студентов-медиков с уничижительным презрением. – Ответы не в «Настольном справочнике для врача» или в ваших хитроумных анализах, – продолжал он менторским тоном. – Они в сознании и душах ваших пациентов. Не забывайте об этом в своей медицинской деятельности, и вы поймете, что я имею в виду. И однажды, когда кто-нибудь из вашего начальства распорядится дать пациенту то или иное лекарство, использовать которое уговорил его какой-нибудь торгаш от фармацевтики, обратитесь к нему с простым вопросом: «Почему именно это?»

– Мистер Эттингер, уверена, что студенты рады познакомиться с вашими взглядами на их будущую профессию. – Сара пыталась перебороть свое раздражение. – А теперь прошу извинить меня. Пойду поговорю с Аннали. Без посторонних. Если вы попытаетесь вмешаться, вызову службу охраны.

– Валяйте, говорите, – вызывающе произнес Эттингер. – Сомневаюсь, чтобы вам опять удалось задурить ей голову. После того, как вы убедитесь, что она хочет уехать отсюда, прошу оформить ее выписку из больницы.

Студенты обменялись смущенными, неловкими взглядами;. Да и сама Сара удивилась, что Эттингер источал такую убежденность. Она гадала, что же он сказал такое Аннали – что он обещал ей, – что она согласилась уехать из МЦБ. Что-то очень важное для нее, не иначе. Иначе просто нельзя было...

В это мгновение раздались вопли Аннали Эттингер.

– О Господи, помогите! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Помогите мне!

Две медсестры, Сара и Эттингер, толкаясь, бросились в палату, трое студентов не отставали от них. Пронзительные вопли Аннали наполнили коридор.

Сара первой влетела в дверь. Аннали лежала на боку брыкала ногами и жалобно подвывала. Катетер для внутривенного вливания выдернулся. Из места соединения густо текла кровь, пропитывая простыню, на которой расползалось темно-красное пятно.

– Руки! – завопила она. – Они сводят меня с ума от боли. Обе руки.

– Вызовите радиосигналом доктора Снайдера, – немедленно приказала она.

Она быстро натянула перчатки, схватила полотенце и придавила место переливания, позаботившись о том, чтобы Аннали оставалась на боку с тем, чтобы тяжелая, наполненная жидкостью матка не давила на основную артерию и вены и ее живота.

– Сьюзи, быстренько подготовьте другую капельницу, пожалуйста, – распорядилась Сара, сохраняя внешнее спокойствие. – Питательная смесь Рингера. Игла с большой пропускной трубкой.

– Что тут произошло? – спросил Питер. – Что с ее руками?

– Руки... мои руки, – продолжала стонать женщина.

Сара увидела, что мякоть под ногтями Аннали – подушечки под ногтями – потемнели. Ее пальцы еще двигались, но она растопырила их в форме клешни. Сара проверила пульсы в радиальных, артериях. Они прослушивались, хотя и слабо, на каждой кисти.

– Только что звонил доктор Снайдер, – произнесла, едва дыша, сестра. – Сейчас будет. Лаборанты тоже. Вот пятьдесят демерола и пятьдесят вистарила. Он сказал вводить это, если кровотечение не сильное. А если сильное, то тридцать пять демерола. Сейчас устанавливают монитор для наблюдения за плодом.

Тоненькая струйка крови потекла из одной ноздри.

– Давайте сейчас введем вот это, – мрачно распорядилась Сара. – И измерим температуру. – Похоже, у нее жар. Вся горит.

– Требую, чтобы мне объяснили, что здесь происходит, – заявил Питер.

Сара сурово взглянула на него.

– Она больна. Даже вы можете понять это. Питер, вы только что были у нее. Не заметили ли вы что-нибудь ненормальное?

– Я... она... гм... на сказала, что у нее болит голова и руки стали как свинцовые.

– И это все? – спросила раздраженно Сара. – Питер, пожалуйста, подождите в холле и не мешайте нам работать.

– Я хочу увидеть доктора, который за ней наблюдает.

– Сьюзи, пожалуйста, позвоните в службу охраны и...

– Ладно, о'кей. Я ухожу. Но буду находиться прямо за дверью. И буду слушать.

– Простите, что я веду себя как плакса, – всхлипывала Аннали. – Но мне больно... очень больно.

В следующие минуты поднялась суматоха, которая всегда сопутствует кризисным ситуациям. Появилась третья медсестра с монитором для контроля над плодом, потом старшая медсестра и лаборантка для взятия крови на пробу. Одна из сестер сообщила, что температура прямой кишки 103 по Фаренгейту. Подвывание Аннали выводило из себя, как будто сто кусочков мела скребли по сотне, грифельных дощечек. Обстановка в палате наэлектризовалась до крайности. В памяти были еще живы картины других почти идентичных случаев, закончившихся трагически.

Сара и медсестры не могли помещать Аннали корчиться от боли, но, используя хладнокровие, навыки и дружную работу, сумели поставить в нужное место внутривенную иглу с большой полостью. Перед подключением капельницы для введения питательной смести Рингера Сара набрала через эту иглу большой шприц крови для лабораторных исследований. Об этом проколе вены можно теперь не беспокоиться, здесь кровотечения не будет. Успокаивающий, снимающий боль укол демерола был сделан как раз перед тем, как в палату примчался Рэндал Снайдер. Он быстро оценил обстановку.

73
{"b":"491","o":1}