ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Антонина Николаевна! Наставница молча продолжала удаляться.

– Вы не ходите через дыру в заборе, я там кое-что изменила…

Антонина резко остановилась, застыв с поднятой ногой на полушаге. Весьма мудро с ее стороны – а может, это инстинкт? Я догнала ее и, слегка запыхавшись, крикнула:

– Подождите, я кое-что хотела спросить!

– Это еще что за пакость? – устало, но без злобы, даже с легким интересом спросила Антонина, показывая себе под ноги.

Я не глядя могла сказать, что там. Глубокая, а точнее, бездонная щель в асфальте шириной около метра. Если лечь на край и заглянуть вниз, сквозь желтоватый туман можно разглядеть бесшумно улетающий водопад.

– Скажите, пожалуйста, вот я все утро думала – если я туда брошусь, что со мной будет?

– Бросься, сделай милость, – проворчала Антонина. – Может, ума прибавится. Убери-ка отсюда эту яму, а то еще свалится кто-нибудь.

– Нет, я серьезно… – начала я, но Антонина, обойдя пропасть, уже ушла.

Ну почему всегда так?! Или я должна делать только то, что она прикажет? В таком случае, какое же это творчество? Я все утро старалась, создавая пропасть с водопадом, и спрашивается, зачем – чтобы меня в очередной раз обругали? А вот не буду убирать яму. Спрячусь в кустах и посмотрю, что случится с тем, кто в нее первым свалится. Если меня не хотят учить по-хорошему, начну, как написано над дверями в кабинет директора, «учиться у природы».

– Геля!

Я оглянулась и увидела, что Антонина высунулась из мастерской:

– Дерево там посади! Может, хоть через дыру ходить перестанут. Ты вроде по деревьям мастерица.

Дверь закрылась. Я задохнулась от возмущения. Еще издевается, старая ведьма, на сакуру намекает! Ладно же, будет ей дерево! Я задумалась, припоминая облик наиболее отвратительных представителей растительного мира. Анчар, пожалуй, то, что надо. Или гигантская росянка-людоед…

– Ой, что это? Я очнулась от раздумий и увидела Эзергиль с каким-то долговязым парнем. Эзергиль с интересом смотрела себе под ноги, парень поддерживал ее под локоток. Лицо у него было совершенно офигевшее. Должно быть, они пролезли в дыру в заборе и едва не свалились в мою пропасть, а я и не заметила.

Эзергиль низко наклонилась над провалом.

– Там водопад, да? Ничего, красиво. А что там такое зеленоватое?

– Не знаю, – растерялась я. – Зеленого быть не должно.

– Ага, так я и думала – горы. Ишь ты, оптический эффект, как у Хокусая: издалека не разобрать, травой они заросли или лесом. А вот и река.

– Какая еще река?

– Сейчас, облако пролетит… Приглядись – видишь, тоненькая такая блестящая полоска?

– Я ничего такого не задумывала, – удивленно сказала я. – Я просто создала пропасть и подумала – что будет, если я туда брошусь…

Эзергиль хитро прищурилась:

– Бросайся.

– Ты серьезно?

– Бросайся, не бойся.

Я заглянула в пропасть. У меня вдруг закружилась голова, и я отступила на шаг.

– Помочь? – вкрадчиво осведомилась Эзергиль. – Ты с парашютом никогда не прыгала?

– Нет.

– Знаешь, как парашютисты прыгают первый раз?

– Нет, и знать не хочу.

– Загляни-ка в провал еще разок.

– А ты меня случайно в спину не толкнешь? – нервно пошутила я, не двигаясь с места.

– С ума сойти, какая ты догадливая, Гелечка! – пропела Эзергиль, метко стукнула меня ногой под коленку и толкнула в спину. Я потеряла равновесие и с криком свалилась в пропасть.

В ушах стоит пронзительный свист. Я улетаю все вниз и вниз, желудок проваливается в какую-то черную дыру, душа проваливается в пятки и дальше. Воздух сам расступается, пропуская меня на встречу с острыми вершинами гор. Мое тело крутит во все стороны, а я ничего не могу сделать. Я чувствую себя беспомощной и страшно тяжелой, как ядро, запущенное из катапульты. Куда там обдумать ситуацию – я не успеваю даже переживать за себя, чувства за мной не поспевают. «Вот так и умру, – холодно и отстраненно думаю я, в очередной раз переворачиваясь через голову. – Проклятая Эзергиль, я же не парашютист. Через несколько секунд будет удар, который я не почувствую, и все».

– Тормози-и-и! – доносится откуда-то из невероятной дали еле слышный крик.

В уме ли она? Чем мне тормозить – крыльями? Я попадаю в облако и несколько секунд лечу в густом ледяном тумане. Как ни странно, это помогает мне сосредоточиться. Это мой мир, вспоминаю вдруг я. Он создан мной и живет по моим законам. Почему бы, действительно, мне не затормозить?

Подражая парашютистам из какой-то передачи про экстремалов, я раскинула руки и ноги морской звездой. Через долю секунды я вырвалась из облака, и передо мной раскинулась великолепная панорама незнакомой горной страны. Земля приближалась, но, как мне показалось, довольно медленно. У меня в запасе, похоже, была минута-другая. Это, как и то, что я перестала кувыркаться в воздухе, очень меня приободрило. Я вдохнула полной грудью и постаралась ощутить себя пустой и легкой, как надувной шарик. Это оказалось совсем не сложно – хватило одного моего желания, чтобы стремительное падение замедлилось. Теперь я не летела камнем вниз, а скорее парила. Чувство страха ушло, хаос в мыслях и ощущениях сменился восхитительной тишиной и покоем. Я кругами плыла в воздухе, раскинув руки, ловила потоки ветра и смеялась непонятно чему, просто потому, что мне было хорошо и весело.

Что-то я все вниз да вниз, так и на землю упасть недолго. Прощай, прекрасная незнакомая страна, может, еще навещу тебя когда-нибудь. Сейчас же мне пора возвращаться, а то опоздаю на композицию.

Я, как ныряльщик, описала в воздухе полукруг и взмыла вверх – прямиком на небо, где за облаками звенел бесконечно далекий смех Эзергили.

ГЛАВА 9

О детских оккультных развлечениях. Первое явление Князя Тишины

Месяца бледного луч серебряный, месяца бледного луч, сердца алая кровь…

Астрид Линдгрен. Мио, мой Мио

На геометрии мне пришла записка: «Катька Туманова всех приглашает на день рождения Машки. Пойдем? А., М. и Л. К.».

Несмотря на внешнюю загадочность, ничего непонятного в записке не было. Нашей однокласснице Кате Тумановой не повезло – день рождения у нее выпал на август, когда все жили на дачах, и она завела себе привычку собирать гостей осенью, на день рождения младшей сестры. Пока Машка была достаточно мелкой, никто не возражал против буйной и прожорливой орды Катькиных одноклассниц за детским праздничным столом. Я там тоже бывала и могу сказать только одно – про Машку обычно забывали после первого же тоста, о чем она, кстати, совершенно не печалилась. Но в прошлом году случились два казуса: Машка вздумала пригласить собственных гостей, а торт оказался слишком маленьким. Результатом был страшный крик; торт пришлось уступить младшим, а старшее поколение осталось без сладкого и ушло недовольным. Надеюсь, Катька учтет прошлогоднюю ошибку, подумала я и написала в ответ: «Вы как хотите, а я пойду».

…Дверь мне открыла незнакомая девчонка с распущенными волосами до пояса и в лакированных туфлях на каблуке.

– Привет, – озадаченно сказала я. – Катя дома?

– Приветик, Гелька, – развязно ответила девица. – Подарок принесла?

Тут до меня дошло.

– Машка, ты, что ли?

– Не узнала! – радостно завопила Машка. С прошлого года она выросла как минимум на голову и во всей косметике выглядела чуть ли не старше меня.

– Тебе сколько лет исполняется? – с ужасом спросила я.

– Одиннадцать! – гордо ответила именинница. – Гони подарок!

– Да ты и в куклы, наверно, уже не играешь, – сказала я, вручая ей набор «Барби в инвалидной коляске и Кен на костылях». Честно говоря, я с трудом преодолела искушение оставить его себе.

Ответом был восторженный вздох, и Машка молча исчезла вместе с Барби в глубинах квартиры, предоставив мне отыскивать Катьку самостоятельно.

Катька нашлась на кухне. Она с мрачным и сосредоточенным видом резала овощи для салата.

18
{"b":"49264","o":1}