Содержание  
A
A
1
2
3
...
36
37
38
...
60

В принципе нам нужно добыть четыре очка из четырех возможных в играх с командами Кувейта и Чехословакии. Скорее, даже три, так как на следующий день наши противники сыграли друг с другом вничью и разделили очки.

Неплохой знак.

21 июня, понедельник. Сегодня мне исполнилось двадцать семь лет. Я родился на восходе Солнца, в день солнечного равновесия. Новая неделя начинается встречей Франция – Кувейт. Но чем она закончится? Поездкой в Мадрид или же вынужденными каникулами, как в 1978 году?

Идальго, который каждый вечер записывает в ученическую тетрадь свои впечатления о чемпионате, сделал свои выводы о встрече Франция – Англия и в результате на пятьдесят процентов перелопатил команду (за исключением вратаря). Аморо получает место правого защитника. Жанвийон становится стоппером рядом с Трезором, Женгини получает свое место в середине поля. Лакомб заменяет травмированного Рошто, а Сикс играет левого крайнего вместо Соле, который переходит на правый край.

Мы постепенно приходим в себя после Бильбао. И результат не заставляет себя ждать. Два гола до перерыва. Один забивает Женгини (который идет по моим стопам в искусстве пробивания штрафных ударов), другой – я сам. Третий мяч во втором тайме забивает Дидье Сикс…

Вечером после этого матча в интимной обстановке нашей резиденции «Эль-Монтико» мне преподносят громадный торт, увенчанный двадцатью семью свечами в честь дня рождения. Трогательная забота. Но на следующий день в углу ресторана мы видим Тигана, сидящего отдельно (он не играл). Вдруг он у нас на глазах вытаскивает пакет и достает из него кусок торта. Из кармана извлекает свечу и зажигалкой зажигает фитиль. Пламя свечи привлекает всеобщее внимание. Тигана с торжественным видом объявляет: «У меня сегодня тоже день рождения, но никому в голову не пришло его отметить. В таком случае я вынужден это сделать сам».

Интендантская служба в растерянности. Это ее прокол. Создавшуюся неловкость не могут сгладить ни утешительные слова Мишеля Идальго, ни факт нашего успешного выступления. Кроме того, Тигана отнюдь не единственный любитель подпустить шпильку. Другие игроки, в основном запасные, развлекаются, приводя едкие, пристрастные высказывания некоторых журналов и газет, которые не жалеют отравленных стрел в мой адрес.

Не вызывает сомнения, что обвинения запасных несерьезны. Они заявляют, что я якобы пытаюсь заменить собой Идальго и создать собственную команду.

Тогда я принимаю решение ответить. В газете «Экип» от 24 июня, которая слово в слово напечатала мое заявление, можно прочесть:

«В сборной Франции многие игроки постоянно выражают свое недовольство. Они считают, что если они попали в число двадцати двух игроков команды, то это автоматически дает им право выходить на поле в футболке сборной страны.

Меня упрекают в том, что я определяю состав команды, но я могу с полной уверенностью сказать, что если бы я этим действительно занимался, то никогда бы не стал играть центра против сборной Англии… Я подчеркиваю, что те же игроки, которые сегодня меня подвергают критике, были мной очень довольны, когда я забил мяч во встрече с командой Нидерландов со штрафного удара. Они были довольны еще больше, когда я принял участие в распределении доходов от рекламы в ходе участия в чемпионате мира. Все это, судя по всему, они забыли… Но что делать, в любом стаде всегда найдется пара ослов!»

Мое заявление стало отрезвляющим холодным душем.

В феврале 1982 года, до встречи Франция – Италия, мое участие в переговорах по поводу распределения доходов от рекламы гарантировало каждому игроку минимум 150 тысяч франков. В июне, перед поездкой на чемпионат мира, благодаря успешной деятельности «Футбол франс промосьон» эта сумма возросла до 250 тысяч франков, а затем до 350 тысяч накануне проведения четвертьфиналов. По сути дела, наше возможное участие в полуфинале могло бы принести нам по 420 тысяч франков, а в конечном счете каждый из нас мог бы увезти из Испании кругленькую сумму в 600 тысяч франков…

Но об этом никто не хотел думать, наоборот, многих задела моя реплика об ослах, которую начали повсюду муссировать в отрыве от контекста.

На одной из пресс-конференций журналисты задают Идальго вопрос:

– Платини заявил, что в сборной Франции есть ослы. Имел ли он в виду Жана Тигану?

Мишель Идальго обращается за разъяснениями ко мне, и я отвечаю:

– Да, это правда, я это говорил. Я был рассержен. Меня довели.

– Ты имел в виду Тигану? – спрашивает Идальго.

– Нет, я не имел в виду Тигану.

Тогда Идальго обращается к Тигане, но тот отвечает:

– Нет, я не считаю себя оскорбленным. Кроме того, я вовсе не уверен, что Платини мог такими словами отозваться обо мне. Что касается меня, то, говоря откровенно, я против него ничего не имею.

Инцидент исчерпан.

Но он в достаточной степени характеризует атмосферу недоброжелательности и подозрительности, царившую в команде. Прозвучат еще и другие двусмысленные заявления, будут произнесены иные язвительные фразы. И каждый раз Идальго будет вновь прибегать к дипломатии. Как, например, после матча Франция – Австрия, после этого грандиозного провала во втором туре. В этом матче я, правда, не участвовал из-за громадной гематомы, полученной в предыдущей встрече со сборной Чехословакии. Некоторые критики хотели во что бы то ни стало доказать, что сборная Франции играет значительно лучше без Платини.

Идальго не просто селекционер. Он должен быть психологом. Его задача – присматривать за промахами одних, оплошностями других, в его обязанности входит умение смягчить озлобленность не нужных в данный момент команде игроков.

Он заполняет страницу за страницей своими заметками. У него просто неисчерпаемые запасы нравственных принципов, из которых каждый может выбрать по душе. И вот, напуская на себя надменный вид, он начинает нас поучать: «Суждение одного не является законом для всех. Не суди, да не судим будешь…» И затем нравоучительно бросает: «Не осуждай того, кто направляет стрелы, тем паче если стрелок находится среди нас…».

Просто замечательно.

Перед матчами со сборными Австрии и Северной Ирландии команда Франции поселилась под Мадридом, в небольшой деревеньке, окруженной невысокими горами.

Накануне нашей встречи с Северной Ирландией, между двумя тренировками на стадионе «Бесерриль-дела-Сьерра», Мариус Трезор, человек очень верующий, приглашает меня немного постоять в церкви Пресвятой Богородицы, сосредоточиться, собраться с мыслями. Молодой двадцатисемилетний кюре местного прихода дон Луис открывает церковь специально для нас двоих. Мариус говорит мне: «Я не могу выйти на поле во встрече с ирландцами – ведь они все протестанты…».

За два часа до начала встречи с командой Северной Ирландии я первым сажусь в автобус. Как всегда, занимаю место в первом ряду справа возле окна, а Жерар Соле, который спас нашу честь в Бильбао, тоже, как обычно, садится рядом со мной.

До Мадрида ехать всего час.

Мысленно я углубляюсь в дорогу, как углубляюсь всегда в игру на поле, где я забиваю голы. У меня уже есть здесь знакомые вехи. Вот военный лагерь «Мирафлоресдела-Сьерра», а там, за поворотом, другой – «Эль-Холосо».

На каждом более или менее важном перекрестке я вычисляю, сколько времени осталось нам ехать до стадиона. Полчаса…

Четверть часа…

Десять минут…

Жерару Соле, который все время пытается завязать со мной беседу, я отвечаю рефреном: «Алы выиграем… мы выиграем… Мы поедем в Севилью… Мы поедем в Севилью… Мы выйдем в полуфинал».

Наконец, река Манзанарес и бетонная арена. Монументальная, холодная. Наш автобус останавливается возле ворот, ведущих в раздевалки, у служебного входа… На некотором от нас расстоянии, удерживаемые равнодушными полицейскими, беснуются наши болельщики, украшенные лентами. Они скандируют в ритме фольклорного баскского ансамбля слова, призванные вселить в нас уверенность: «Впе-ред, „трех-цвет-ны-е“! Впе-ред, „трех-цветны-е“!».

Несмотря на стойкость и мужество северо-ирландцев, мы выигрываем у них со счетом 4:1. Шум стадиона, кажется, достигает самой Севильи, где нас теперь ожидает встреча с великой командой Западной Германии.

37
{"b":"494","o":1}