ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На меня произвело страшное незабываемое впечатление то, что я увидел на островке Шалон в двенадцатом округе Парижа. Зажатый между Лионским вокзалом и бульваром Домесниль, этот район – не просто гетто, это – раковая опухоль, которая разъедает гангреной не только тех молодых людей, которые живут там постоянно, в грязных постройках, лишенных элементарных санитарных удобств, но и тех, кто появляется там время от времени.

Апрель 1984-го. Вот уже два года Шалон находится в полной власти самой тяжелой наркомании. Защитники морали относят это на счет живущих здесь иммигрантов, которые составляют три четверти населения гетто: это китайцы, арабы, выходцы из Магриба и вот уже два года – из Африки. Именно африканцы – утверждают они – импортировали сюда шприц и иглу. Меня же больше интересуют последствия такого положения.

Кислые, бледные лица молодых, которые среди бела дня сидят на тротуарах, держа в руках шприцы. Они готовятся совершить «путешествие», поездку в один конец, уколовшись и выпив стакан минеральной воды с долькой лимона. Мне от этого не по себе. Ведь именно такой напиток пьют, чтобы повысить тонус, сидящие на скамье для запасных игроки. Само собой разумеется, они обходятся без внутривенных вливаний…

Вот в памяти предстает проезд Брюнуа во всем своем неприглядном виде под весенним солнцем. Здесь на виду у всех дилеры1 мнут руками наркотическую пасту, иногда делают уколы своим клиентам прямо на глазах у других живых мертвецов.

Дилеры за наркотик принимают все: деньги, иностранную валюту, автомобильные радиоприемники, золотые цепочки, мотороллеры… Девушки обычно расплачиваются своими прелестями. Совсем юные девчушки.

В один прекрасный день смертельная доза наркотика их убьет.

Красноречивая фотография. Девушка прогуливается по улице, зажав в зубах шприц… В холле для скоростных поездов Лионского вокзала девятнадцатилетняя Кристофер Ривьер убита во время драки между выходцами из Магриба и сенегальцами-дилерами.

Наркоманы, потребители кокаина, которых медленно убивает собственная загнивающая кровь, устилают улочки Шалона. Чья в этом вина? «Черных королей»2 – утверждает мадам Жермен, семидесятилетняя женщина, которая вечером, поднимаясь по лестнице в свою квартиру в проезде Брюнуа, вынуждена переступать через бесчувственные тела молодых людей, совершающих свое «путешествие» в никуда.

От этого можно сойти с ума. Полиции известно, что ей нужно делать. Я тоже знаю, что нужно делать мне. Ради Лорана и Марины. Моих детей, которым я пытаюсь передать свойственные членам нашей семьи уравновешенность и внутреннюю гармонию. Так как знаю, что не у всех детей есть такой шанс.

Ради них, ради всех маленьких французов, потерпевших крушение, я продолжаю вести свой бой, мысленно представляя себя с мячом на поле.

«Наркотики – это дерьмо». Они дурно пахнут, они убивают.

Пусть полиция делает свое дело и занимается дилерами и мелкой шпаной. У меня же нет полицейской дубинки. У меня есть только мой фонд и те слова, которые я могу сказать. На фронтоне всей моей жизни большими буквами высечен такой лозунг: «Есть только один наркотик – спорт».

1 Дилер – подпольный бизнесмен, занимающийся торговлей наркотиками. – Прим. пер.

2 «Черные короли» – так во Франции называют воротил подпольного наркобизнеса. – Прим. пер.

«Скажи-ка, Мишель, в чем твой секрет!»

Вот уже пятнадцать лет я получаю письма от молодых людей, впавших в отчаяние. К счастью, главные их проблемы связаны с футболом.

Как бы ни нравились некоторым, особенно ограниченным умам, подобные уверения, но футбольная профессия – это искусство, которому нужно отдаваться целиком, чтобы довести его до уровня искусства.

Долгое время футболисты, которых рассматривали как пару ног, лишенных головы, подвергались настоящей сегрегации со стороны интеллектуальной «элиты». Но в Оксфорде и Кэмбридже как раз эта «элита» день за днем укрепляет свое тело, занимаясь спортом, в частности регби и футболом. Это я говорю для того, чтобы закрыть рот последним неисправимым противникам коллективных видов спорта, спорта, который является в первую очередь коллективным видом искусства.

Чтобы научиться хорошо играть в футбол, нужно затратить столько же усилий и таланта, сколько обычно тратит человек, обучаясь игре на фортепиано.

В футболе тоже есть свои гаммы и свое сольфеджио. Будучи уже довольно известным композитором, Ференц Лист, чтобы стать еще и самым фантастическим пианистом своей эпохи, занимался несколько часов в день инструментом, подвешивая к пальцам гирьки. Молодой Эдсон Арантес до Нассименто, которого вскоре весь мир узнал под именем Пеле, предпочитал жонглировать не мячом, а апельсином! И это делалось в течение долгих часов, на протяжении месяцев, до тех пор пока этот плод не стал послушным и не начал прилипать к его ногам так, как будто был естественным наростом. Затем он подбрасывал свой магический плод в воздух и ловил его на грудь, голову или колено. Долго, терпеливо, до тех пор пока апельсин не оставался при этих упражнениях целым: на его коже не появлялись вмятины или трещины. Так Пеле стал королем футбола.

Итак, первый урок. Чтобы приобрести хорошую технику, причем индивидуальную, то есть свойственную только себе, стремящийся к этому футболист должен обладать хитростью и изобретательностью. Он должен использовать все, чтобы затруднить свое футбольное обучение: ставить перед собой как можно больше технических проблем и пытаться их решать. Только выдвигая перед собой многочисленные задачи, сумеет он понять практику футбола, самые тонкие его нюансы, узрит невидимые простому глазу маленькие пустяки, которые и делают футбол искусством.

Нужно сказать, что благодаря революции, совершенной в мировом футболе в начале 70-х годов амстердамским «Аяксом», который заимствовал универсализм баскетболистов, футбол перестал быть войной в траншеях. Я всегда вспоминаю ту встречу, когда в полуфинале Кубка европейских чемпионов Круифф со своими товарищами по команде нанес сокрушительное поражение со счетом 4:1 непобедимой мюнхенской «Баварии». Зепп Майер, один из самых великих вратарей в истории футбола, еще долго дрожал после этого. Попав в голландский соус, его команда безнадежно там увязла.

Уже нет той практики в футболе, когда защитник – это только защитник, а нападающий – это только нападающий. Современный футболист должен обладать разносторонней техникой и, что особенно необходимо при такой мобильности игроков, острым тактическим чутьем. Каждый игрок на поле должен стать в разной, конечно, степени стратегом. Футбол от этого выиграет – станет более мощным и интеллигентным.

Знание основ футбольной техники ничего не дает или же почти ничего не дает, если у вас нет видения игры. После того как пионеры из амстердамского «Аякса» привнесли универсальность и мобильность баскетбольных игроков в футбол, хорошего техника, не имеющего видения игры, можно сравнить с гоночным автомобилем «Формула-1» без водителя. На поле игра строится, конструируется – это не образ, а реальность, без которой нет матча, как такового. Нужно уметь играть своим серым мозговым веществом так же хорошо, как и ногами. А эти красивые удары, которые вызывают восхищение у публики, всего лишь внешняя сторона футбола. За некоторыми просто гениальными молниеносными проходами, которые совершил в ходе матча в финале в игре с Италией Пеле в 1970 году, оставив за собой пять или шесть игроков итальянской сборной, скрывались великолепные пасы других футболистов бразильской команды, которая заставляла циркулировать мяч между игроками, не удерживая его ни на секунду, сея панику и вызывая полное отчаяние в защите противника.

Вот почему я с одиннадцатилетнего возраста работал, как каторжный, чтобы подчинить себе всю футбольную технику во всем ее разнообразии. Прежде всего, я стремился к универсальности своего амплуа. Например, в 1978 году тренер сборной Франции Мишель Идальго не мог решить, под каким номером мне играть: под девятым или же под десятым. Раздавались различные мнения. Пиянтони, славный игрок из «Реймса», утверждал, что я с успехом могу сыграть центра нападения: «Говорят, что Мишелю нужно много пространства, чтобы выразить себя в игре. Это не очень верно: он может с успехом играть на пространстве с носовой платок, и это он уже доказал, играя на этом месте в Нанси». Раймон Копа, вероятно самый великий французский футболист своего времени, оценивал меня в том же духе, что и его старый товарищ по команде: «Платини – центрфорвард? Я уже давно говорю об этом, и не стоит повторяться…». И Идальго принял решение: «Мишель, конечно, может играть центра нападения. Видеть его под номером 9 – одно из моих самых больших желаний. Но сегодня об этом не должно быть и речи, так как может нарушить структуру команды».

58
{"b":"494","o":1}