A
A
1
2
3
...
53
54
55
...
72

Шейн взял ее за руку.

– В общем-то тебе досталось более чем достаточно. Но давай сохранять объективность. Во-первых, Блэки умер в восемьдесят четыре года, а Эмма – в восемьдесят один, так что их смерть не явилась очень уж неожиданной. И они умерли без мучений, прожив долгую и плодотворную жизнь. Во-вторых, что касается завещания, ты успешно заткнула рот крикунам. Ты разрешила многие из возникших в «Сайтекс» проблем, а Эмма подавила в зародыше интриги Сары против тебя. Джим поправился. Энтони и Салли поженились, они счастливы, и у них родился чудесный мальчик. Что же касается твоего брака, то, согласись, он был обречен.

Он обнял ее, поцеловал в щеку, затем сделал шаг назад и заглянул в такое родное лицо Полы.

– Так как насчет того, чтобы суммировать все положительные события? Блэки и Эмма имели возможность отпраздновать ее восьмидесятую годовщину и провели замечательные восемь месяцев, путешествуя вокруг света. Изумрудная Стрела выиграла Большие национальные скачки, к огромной радости деда. Эдвина помирилась с Эммой, которая успела увидеть свадьбу Эмили и Уинстона и Александра и Мэгги. Так что помимо плохого произошло и много хороших событий.

– О, Шейн, ты абсолютно прав. Какую ерунду я наговорила.

– Вовсе нет, и, как ты верно заметила, я очень суеверен. И все же я стараюсь видеть положительные стороны жизни. Их всегда можно найти, если захотеть. – Выражение его лица слегка изменилось, и он устремил на нее насмешливый взгляд своих темных глаз. – Когда, позвонив мне тем октябрьским вечером после чтения завещания Эммы, ты сказала, что она назначила меня одним из своих наследников, поскольку любила как родного и из-за своей многолетней дружбы с дедом. И я знаю, что ты постоянно повторяешь это, но… – Он замолчал, достал сигареты из кармана, закурил. Пару секунд он пускал дым, глядя в пространство.

Сгорая от любопытства. Пола внимательно посмотрела на него и спросила:

– К чему ты клонишь, Шейн?

– Меня мучает один вопрос: не было ли у Эммы и других соображений, точнее, еще одного соображения?

– Какого?

– Возможно, Эмма знала о нас с тобой.

– О, Шейн, я так не думаю! – вскричала Пола, бросив на него ошарашенный взгляд. – Я уверена, что тогда она как-нибудь намекнула бы мне. Ты же знаешь о том, как дружны мы были с бабушкой. И уж Блэки-то она бы точно сказала. Тут у меня нет никаких сомнений, а он, в свою очередь, завел бы разговор с тобой. Ни за что на свете он бы не удержался.

Шейн стряхнул пепел в пепельницу.

– А у меня вовсе нет такой уверенности. Эмма была умнейшая женщина. Сомневаюсь, чтобы, учитывая сложившиеся обстоятельства, она бы что-нибудь сказала. Во-первых, ей не хотелось совать нос в твои и мои дела, а деду она ничего не открыла бы из опасения, что он начнет беспокоиться. Давай посмотрим правде в глаза – она завещала мне обручальное кольцо. Возможно, в надежде, что настанет день, когда я вручу его тебе.

– А может, она просто считала, что оно твое по праву, учитывая его происхождение. Оно ведь очень ценное. Кроме того, она оставила тебе еще и картину – другой подарок твоего деда.

– Да. Но, Пола, фонд в миллион фунтов… Слишком уж щедрый подарок, с какой стороны ни посмотри.

– Согласна. – Пола улыбнулась ему, и ее ярко-синие глаза с фиолетовыми искорками озарились нежностью и теплом. – Моя бабушка очень любила тебя. Она видела в тебе еще одного из своих внуков. А как же насчет Мерри? Бабушка проявила к ней тоже удивительную щедрость.

– Да. – Шейн легонько вздохнул. – Я очень хотел бы узнать истину. Но, сомневаюсь, что мне это когда-либо удастся. – Внезапно он рассмеялся, и его глаза полыхнули озорным огнем. – Но должен признаться, мне хочется думать, что Эмма все-таки знала о нас и одобряла наш союз.

– Ну, в одном я уверена. Она бы благословила нас. К тому же… – Слова Полы прервал голос из динамиков. – Все, дорогой, объявили посадку на мой рейс. – Она сделала попытку встать.

Шейн остановил ее. Он взял в руки ее ладони и прошептал, уткнувшись лицом в ее волосы:

– Я так люблю тебя. Пола. Не забывай то, что я тебе сейчас сказал, на протяжении двух следующих недель.

– Как я могу забыть? В твоей любви моя сила. И я тоже люблю тебя, Шейн, и буду любить всю жизнь.

Зазвонил телефон. Эмили быстро сняла трубку, ни на миг не сомневаясь, что сейчас услышит голос мужа.

– Да, Уинстон? Он засмеялся.

– Откуда ты знала, что это я?

– Потому что только что говорила с Джимом. Он искал Полу и рассказал, что летит с тобой в Торонто. Ты в восторге? – саркастически спросила она.

– Черта с два, – ответил Уинстон. – Ему там совершенно нечего делать, но не мог же я прямо сказать, чтобы он проваливал. Он владелец десяти процентов акций новой компании и интересуется новыми приобретениями, хочет поближе познакомиться с новой газетой. Ты же знаешь, каким он стал странным в последнее время. Вечно суетится и, честно говоря, начинает всех раздражать.

– Не повезло тебе, – вздохнула Эмили. – Надеюсь, он не станет лезть в дела «Торонто сентинел». В содержание газеты, я имею в виду. Иначе он может тебя задержать. Ты уж постарайся вернуться к Рождеству, Уинстон.

– Обязательно, киска, не волнуйся. Что же касается Джима – если он начинает совать нос не в свое дело, я его быстро окорочу.

– Он пригласил нас сегодня вечером на обед. На прощальную вечеринку, как он выразился. Я бы предпочла побыть с тобой наедине, но, думаю, нам придется ехать, – нехотя произнесла Эмили.

– Выбора нет. Вообще-то я тебе звонил только затем, чтобы рассказать, что Джим летит в Канаду со мной. А сейчас я должен бежать на встречу.

Эмили попрощалась с мужем, достала из гардероба жакет от костюма, накинула его и поспешила в кабинет на первом этаже квартиры на Белгрейв-сквер, в которой они с Уинстоном остановились на уикэнд.

Был понедельник. За окном стояло хмурое утро, и холодный декабрьский свет заливал выдержанную в лимонных и белых тонах комнату, отчего она играла желтой и бледно-розовой красками.

Эмили уселась за стол, позвонила своей секретарше в лондонскую контору «Дженрет» и предупредила, что сегодня не придет. Едва она повесила трубку, как до нее донесся из прихожей голос Паркера, здоровавшегося с Полой. Эмили вскочила и побежала навстречу кузине.

– Какой приятный сюрприз – увидеть твое улыбающееся личико, – ласково заворковала Пола, обнимая Эмили. – Я и не знала, что ты в Лондоне, Пончик. Что ты здесь делаешь?

– Скоро расскажу.

Пола повернулась к дворецкому:

– Тилсон оставил багаж в машине, Паркер, поскольку немного позже он отвезет меня в Йоркшир.

– Гм… Пола… Джим позвонил недавно, – смешалась Эмили. – Он едет в Лондон. Он просил предупредить тебя, чтобы ты заночевала здесь.

Пола сдержала недовольный возглас и пробормотала:

– Ясно. – Она вымученно улыбнулась дворецкому:

– Тогда попросите, пожалуйста, Тилсона внести мой багаж в дом.

– Да, мадам.

Паркер направился к входной двери. Пола сбросила норковую пелерину на стул в прихожей и проследовала за Эмили в кабинет. Там она закрыла за собой дверь, тяжело привалилась к ней и возмущенно воскликнула:

– Черт побери! Джим ведь знал, что мне не терпится поскорее добраться до Йоркшира, увидеть Лорна и Тессу! Он объяснил, почему он так неожиданно помчался в город?

– Да. Уинстон завтра улетает в Торонто, чтобы получше разобраться в ситуации с новой газетой. Джим решил сопровождать его.

– О нет! – вскричала Пола с изменившимся лицом. Она подошла к камину и тяжело опустилась на диван. Она вся кипела от ярости. Джим снова избегает ее, как тогда в октябре, когда он уехал в Ирландию к тете Эдвине. Может, он инстинктивно чувствует неладное? Или каким-то образом догадался, что она хочет завести разговор о разводе?

Эмили стояла около камина и внимательно разглядывала кузину. Наконец она сказала:

– Ты выглядишь ужасно расстроенной. Что-то случилось?

После небольшого колебания Пола призналась:

54
{"b":"4945","o":1}