ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Открылась дверь, и в гостиную, прервав размышления Эммы, вошла Пола. С учащенно забившимся сердцем она застыла в дверях, пристально глядя на бабушку. „Она что-то затевает, – подумала Пола. – Что бы там не говорила бабушка, но повод для этого уик-энда какой-то другой, а не тот, о котором она мне говорила. Она готовится дать бой: слишком хорошо мне известен этот взгляд и выражение глаз”.

– Ну, бабушка, ты выглядишь просто сказочно, – воскликнула Пола. Поцеловав Эмму, она отступила назад в восхищении. – Ты собираешься просто ослепить нас всех этим платьем и своими драгоценностями.

– Надеюсь, – ответила Эмма. При виде любимой внучки ее глаза потеплели, непреклонное выражение покинуло ее лицо, и она приветливо кивнула головой Поле, одетой в темно-лиловое шелковое вечернее платье, так шедшее к цвету ее глаз и подчеркивающее матовую белизну ее кожи. Иссиня-черные распущенные волосы красиво обрамляли ее лицо, придавая ему трогательную беззащитность, так всегда нравившуюся Эмме.

– Ты выглядишь совершенно очаровательно, Пола, прямо, как кусочек весеннего неба.

– Спасибо, ба.

Пола подошла к георгианскому столику и налила себе бокал белого вина.

– Но ты еще не видела Эмили. Она просто ослепительна в твоем красном шифоновом платье и твоих бриллиантовых серьгах. Я заметила, как ее мать алчно пожирает их глазами.

– Элизабет всегда была стяжательницей, – сухо сказала Эмма. Она взяла свой бокал и, отпив глоток шерри, продолжала:

– Полагаю, что они уже все собрались там внизу и ждут, когда я спущусь, сгорая от любопытства узнать, как выглядит старуха.

Она иронично улыбнулась.

– Уверена, что им казалось, что на этот раз я обязательно протяну ноги, но я еще поживу и, надеюсь, достаточно долго.

– Да, они все собрались в парадной гостиной, где дядя Блэки занимает их разговорами. Он такой крепкий, просто невозможно поверить, что ему уже восемьдесят два года. Он – чудо! Не правда ли?

– Несомненно, – ответила Эмма. Она почувствовала прилив теплоты, подумав о Блэки. Они дружили уже шестьдесят четыре года, и он всегда был рядом, когда она нуждалась в нем. „Мой самый дорогой и преданный друг”, – добавила чуть слышно Эмма, а потом громко спросила:

– Джим уже приехал?

– Да, он здесь. Все дяди и тети выглядели совершенно ошеломленными, увидев представителя семьи Фарли в этом доме, да еще на семейном собрании. Особенно дядя Робин.

– Ничего удивительного. Он недолюбливает Джима, ты знаешь об этом, считая, что я дала ему слишком много власти в газетной компании, что я позволяю ему действовать слишком самостоятельно. До известной степени это правда, но я не собираюсь нанимать человека руководить своими газетами и связывать ему при этом руки.

Взгляд Эммы стал суровым.

– С тех пор, как твой дядя Робин стал членом парламента от юго-запада Лидса, он вообразил, что мои газеты обязаны быть проводниками его социалистических идей. Но я никогда не разделяла их и не собираюсь этого делать впредь. Он необоснованно обвиняет Джима за то, что он в газетах поддерживает политику тори, не понимая, что политику диктую я. Так было и так будет. Впрочем, мнение Робина меня мало трогает, – категорически заявила Эмма. – Его взгляды, на мой вкус, слишком левые.

– Политическая философия Робина плохо вяжется с его образом жизни, – заметила Пола. – „Равное участие в прибылях” – вот его лозунг для избирателей, но этот прекрасный принцип кончается там, где речь заходит о его собственных доходах. Если хочешь знать мое мнение, то он лицемер и оппортунист.

Эмма откинула голову и громко расхохоталась.

– Сегодня ты слишком строга, дорогая. Впрочем, довольно о Робине. Джим уже переговорил с твоим отцом?

– Он этим занят именно сейчас. Они уединились в библиотеке. Джим мне сказал, что он хотел бы встретиться и поговорить с тобой отдельно, бабушка. Ты согласна принять его?

– Без всякого сомнения. Он может вскоре зайти, но сначала я должна встретиться с тетей Эдвиной. То, что я хочу ей сказать, не займет много времени. Теперь подойди сюда, дорогая, и посиди здесь, рядом со мной, несколько минут. У нас еще уйма времени.

Она с затаенной злобой улыбнулась.

– Пусть они подождут.

Пола с встревоженным взором своих фиалковых, так похожих на Пола Макгилла, глаз опустилась на диван рядом с Эммой.

– Что-нибудь случилось, бабушка? Ты выглядишь озабоченной.

– Нет, – ответила Эмма, – не смотри на меня с такой тревогой.

Своей маленькой сильной рукой она взяла узкую руку Полы с длинными тонкими пальцами и внимательными, изучающими глазами посмотрела прямо в лицо внучки.

– Ты счастлива?

– О, да, бабушка, очень.

Лицо Полы сияло.

– Я вне себя от радости. Я так люблю Джима. Большое тебе спасибо за то, что ты изменила свое решение и дала согласие на наш брак. Ты перевернула всю мою жизнь дала мне то, о чем я мечтала больше всего на свете.

– Я очень, очень рада этому, дорогая, – прошептала Эмма. – Твое счастье это самое главное. Как я тебе уже говорила вчера вечером, было бы слишком несправедливо позволить старческим гордыне и упрямству одержать верх и растоптать твое будущее.

Она заглянула Поле глубоко в глаза.

– Фарли вероломно вмешались в мою жизнь и нанесли глубокую обиду, когда я была четырнадцатилетней девочкой. Может быть, хоть в конце жизни Фарли подарят мне радость.

Эмма задумчиво покачала головой.

– Это странно, если задуматься. Я всю свою жизнь изо всех сил старалась защитить своих детей от этой семьи, стремилась к тому, чтобы их жизненные пути никак не пересеклись, но мне никогда не приходило в голову защищать от них своих внуков, особенно тебя. Наверно, потому, что от всего их рода остался один Джим.

– А ты еще дала ему работу в газетной компании.

Эмма усмехнулась.

– Да, я сделала это. Должна признаться, что, когда он обратился ко мне, я была заинтригована и любопытство взяло во мне верх. Несмотря на всю мою предубежденность по отношению ко всем Фарли, он произвел на меня впечатление своими способностями, приехав с Флит-стрит брать у меня интервью. Я поняла, что он – тот человек, который мне нужен, лучший из всех кандидатов. Было бы глупо не привлечь его к работе.

Лукавая улыбка тронула губы Эммы.

– Потом мне кажется, что я получила большое удовлетворение при мысли о том, что один из Фарли будет работать на меня. Но при самом пылком воображении я не могла себе представить, что вы встретите друг друга, тем более, что ты не имела никакого отношения к издательской стороне деятельности „Харт Энтерпрайзиз”.

Эмма подалась к Поле.

– Как вам удалось познакомиться? Меня всегда это интересовало.

– Если это тебя успокоит, бабушка, то мы познакомились не в Лидсе. Я встретила его в самолете, когда возвращалась из Парижа с показа мод, а он был там в отпуске.

Пола усмехнулась.

– Он начал пялить на меня глаза еще в аэропорту, а в самолете лез из кожи вон, чтобы сесть рядом со мной. Но когда он назвал свое имя и сказал, на кого работает, сердце у меня чуть не лопнуло. Для меня не было секретом, что ты ненавидишь всех Фарли, и я знала, что ты не одобришь продолжение наших отношений. Одно дело – принять отпрыска этого семейства на работу, но совсем другое – допустить, чтобы он ухаживал за твоей внучкой.

Эмма испытующе взглянула на Полу.

– Но, несмотря на мое возможное неудовольствие, ты продолжала знакомство с ним, – многозначительно улыбнулась Эмма. – Полагаю, что ты такая же независимая и упрямая, как я сама.

Пола спокойно выдержала бабушкин взгляд. „Я точно такая, какой ты хотела бы меня видеть”, – подумала она про себя. Понимая интерес Эммы ко всему, что связано с ее знакомством с Джимом, Пола добавила:

– Оглядываясь назад, я должна сознаться, что влюбилась в него с первого взгляда. Он пригласил меня пообедать с ним на следующий вечер. Я понимала, что не должна соглашаться, чтобы не нарваться на неприятности, но ничего не могла с собой поделать: мне очень хотелось увидеться с ним снова. К чести Джима надо сказать, что он абсолютно не имел представления о том, кто я такая. Мы обедали в „Мирабель”, и твой любимый официант, Луис, узнал меня. Естественно, он засуетился вокруг меня и принялся петь тебе дифирамбы. Он поинтересовался, когда ты снова приедешь в город и будешь обедать у них. Естественно, Джим был заинтригован и захотел узнать, что из себя представляет моя знаменитая бабушка.

115
{"b":"4946","o":1}