ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тяжело дыша, Эмма шла вдоль улицы, застроенной почти впритык высокими зданиями. Она была уже почти в конце ее, когда почувствовала резкий удар в плечо, к ногам упал камень. Ошеломленная, она быстро развернулась. Чуть поодаль двое неряшливо одетых парней скалились ей в глупой ухмылке. Она погрозила им кулаком. „Шалопаи!” – крикнула она. Они захохотали в ответ и набрали полные пригоршни камней. Эмма замерла, потом решила бежать, но быстро поняла, что камни предназначались не ей, и мальчишки метили не в ее сторону. Она с ужасом увидела, что эти нечестивцы забрасывали камнями поскользнувшегося и упавшего мужчину средних лет. Тот попытался подняться, но споткнулся и под градом камней съежился у стены, тщетно пытаясь закрыть руками лицо. Эти паршивцы с гиканьем и дикими воплями бешено осыпали его камнями, и конца этому не было видно. Сверток мужчины откатился в сторону, очки валялись на земле, Эмма видела, что один из камней угодил ему в лицо и щека у него в крови.

Эмма была вне себя от возмущения при виде этой отвратительной и бессмысленной жестокости. Она рванулась вперед. Гнев всколыхнул в ней силы, и с непреклонным и беспощадным лицом она двинулась на обидчиков.

– Убирайтесь или я позову полицейского! – крикнула она, вновь потрясая кулаком. Она была крайне взволнована и совсем не ощущала страха. – Мелкие пакостники! – продолжала она, ее голос звенел. – А ну-ка, убирайтесь прочь или я крикну полицейского! Закон знает, как быть с такими как вы, вам придется не сладко!

Двое мальчишек смеялись над ней, высовывая языки, строя мерзкие рожи и выкрикивая всякие глупости, но, по крайней мере, они оставили в покое того мужчину. Эмма всегда была бесстрашной, но сейчас была в такой ярости, что стала просто неукротимой. Она схватила булыжник и произнесла угрожающе:

– А не хотите ли немного вашего лекарства?

Она занесла руку и была готова запустить камень, когда, к ее удивлению и огромному облегчению, парочка оборванцев, кривляясь на ходу и выкрикивая гадкие ругательства, пустилась наутек. Эмма бегом вернулась к мужчине, с трудом вставшему на колени. Она крепко взяла его за руку и помогла подняться. Это был живой, крепкий, жилистый человек невысокого роста. У него были волнистые черные волосы с сединой на висках и не столь густые на макушке, тонкие черты лица и блестящие черные глаза.

Непреклонное выражение на лице Эммы сменилось сочувствием, и она спросила с беспокойством:

– Вы ранены, сэр?

Он покачал головой, вынул из кармана носовой платок и вытер кровь с ободранной щеки.

– Нет, я не ранен, – ответил он, моргая. – Благодарю вас, юная леди. Вы очень добры. – Он моргнул опять и, щурясь, посмотрел на землю. – Вы не видите моих очков? Они упали в этой маленькой неудачной стычке.

Эмма нашла его очки, тщательно осмотрела их и протянула ему.

– Ну, по крайней мере, они целы, – сообщила она с ободряющей улыбкой.

Мужчина поблагодарил ее и надел очки.

– Так-то намного лучше. Теперь я вижу, – сказал он. Эмма нагнулась и подняла его сверток. Это был бумажный мешок, из которого выпала и полетела в грязь белая булка. Эмма подняла и обдула ее, попыталась стряхнуть рукой приставшую грязь.

– Не очень запылилась, – успокоила она, кладя булку в бумажный мешок с прочей снедью и протягивая его хозяину.

Мужчина подобрал маленькую черную ермолку, водрузил ее на голову и задумчиво, с возрастающим интересом посмотрел на Эмму. Его голос был полон благодарности, когда он произнес:

– Еще раз благодарю вас, юная леди. Это было очень смело с вашей стороны прийти мне на помощь. Для моего спасения. – Он улыбнулся, и его глаза засветились признательностью. – Немногие мужчины ввязались бы в потасовку в этих местах, не говоря уже о юной леди, такой, как вы. Да, действительно, у вас доброе сердце и вы полны бесстрашия. Да вы просто совершили подвиг! Весьма похвально! – Он смотрел на нее с неприкрытым восхищением. Он был немало удивлен ею.

Хотя этот человек говорил по-английски с очень правильным выговором и четко произносил слова, Эмма уловила легкий акцент, но откуда он – не поняла. Наверняка он приезжий, решила она и, нахмурившись, спросила:

– Почему эти ужасные мальчишки швыряли в вас камнями?

– Потому что я еврей.

Эмма не знала, что означало быть евреем, но, как обычно, не показывая своего неведения в любом деле, она повторила, не придавая значения его объяснению:

– Но что же побудило их бросать в вас камнями? Человек спокойно выдержал ее вопрошающий взгляд.

– Потому что люди всегда боятся того, чего не понимают, что мм неизвестно, необычно или чем-то отличается. Этот страх неизменно превращается в ненависть. Бессмысленную, безрассудную ненависть. В этих местах ненавидят евреев и издеваются над ними. – Он покачал головой. – Эх, как странно положение человека в обществе, разве не так? Есть люди, ненавидящие без всякого повода. Они всего лишь просто ненавидят. Они не осознают, что их неоправданная ненависть неизбежно обратится против них самих и разрушит их духовно. Да уж, в конечном счете это – саморазрушение.

Его слова, произнесенные с такой глубинной тоской и в то же время совершенно беззлобно, так тронули Эмму, что она почувствовала приступ острой боли в сердце. Значит, ее ненависть к Эдвину была несправедливой? „Нет, – настаивал внутренний голос. – Эта ненависть оправданна, не о ней говорил этот добрый человек. У тебя есть все причины, чтобы чувствовать то, что ты ощущаешь. Этот вероломный Эдвин Фарли предал тебя”. Она откашлялась и тихонько тронула мужчину за руку.

– Мне очень жаль, что люди ненавидят вас и пытаются оскорбить. Как это ужасно, что вам приходится жить в таких… таких… – Она умолкла, подыскивая нужное слово.

– Гонениях, – подсказал мужчина. Привычная и давняя печаль быстрой пеленой заволокла его взор, затем легкая горестная улыбка заиграла на его благородном лице. – Эх, а ведь эта маленькая суматоха ничто по сравнению с погромами. Когда эти грубияны и громилы действительно сходят с ума, то становятся ужасно несносными. Немилосердными. Нападают на нас и наши дома. Нам достаются не только презрительные насмешки, но и побои, выбитые окна и много разных грубостей. – Он устало покачал головой, и тут лицо его прояснилось. – Но постойте, это не ваши проблемы, юная леди. Я не должен обременять вас этим.

Эмма была поражена и взволнована всем сказанным, она также была в смятении от того странного спокойствия, с которым этот человек воспринимал столь ужасное положение.

– Но, быть может, полиция смогла бы остановить их? – закричала она, и ее голос стал непривычно резким от гнева.

Человек криво улыбнулся:

– Вряд ли. Временами они пытаются прекратить это, но в основном, делают вид, что ничего не замечают. Лидс не такой уж законопослушный город в наше время. Мы, как можем, заботимся о себе сами. Держимся друг за дружку. Потихоньку занимаемся своими делами. Избегаем стычек, они легко могут перерасти в опасные конфликты. – Теперь он явственно увидел ужас в глазах девушки и недоумение на лице. С неожиданной проницательностью он спросил:

– Вы не знаете, кто такие евреи, юная леди, так?

– Не совсем, – начала Эмма и запнулась, сознавая – и смущаясь от этого, – какая она невежда.

Заметив ее стеснение, мужчина тихо спросил:

– Вы хотите узнать?

– Да, пожалуйста, я об очень многом хочу узнать.

– Тогда я расскажу вам, – заявил он с мягкой улыбкой. – Евреи – это народ, происходящий от иудеев и израильтян, от племени Израиля. Наша религия называется иудаизм. Она основывается как на Ветхом завете, так и на Торе.

Эмма внимательно слушала, и мужчина замечал живой интерес на ее лице и ум в ее прекрасных глазах. Он также полностью ощутил ее сочувственное отношение и терпеливо продолжал:

– Вы знаете вашу Библию, юная леди?

– Кое-что, – ответила Эмма.

– Тогда вы, возможно, читали книгу Ветхого завета об Исходе. Вы, конечно же, знаете Десять Заповедей? – Она кивнула утвердительно, и он продолжал: – Эти Десять Заповедей были даны нашему народу Моисеем, когда он вывел нас из Египта и основал еврейскую нацию. Христианство тоже зиждется на иудаизме. Вы этого не знали?

7
{"b":"4946","o":1}