A
A
1
2
3
...
81
82
83
...
124

Джеральд, как всегда, преисполненный жалости к себе, уронил голову на руки, но несколько минут спустя поднял ее и требовательным тоном заявил:

– Ты обязан ссудить меня деньгами, Эдвин!

Тот изумленно взглянул на Джеральда.

– Ты шутишь? Где я возьму двести тысяч фунтов, не считая набежавших процентов? Ты, верно, сошел с ума, если вообразил, что у меня есть такие деньги.

– Отец оставил тебе неплохое состояние. У тебя должны быть деньги! Просто ты не хочешь помочь мне выбраться из западни.

– Доходы с моего состояния ничтожны, и ты это хорошо знаешь, – вскричал взбешенный Эдвин. – Отец всю жизнь прожил экономно и тратил деньги очень скромно, особенно после женитьбы на тете Оливии. Наследство, которое он оставил мне, сущие пустяки по сравнению с тем, что получил ты, но ты пустил большую часть своего состояния по ветру. – Эдвин презрительно взглянул на брата. – Кроме того, как бы не были малы мои доходы, они нужны самому. У меня есть жена и сын, которых я должен обеспечивать, и есть дом, который надо содержать.

– Но ты же имеешь хорошие деньги от своей адвокатской практики…

– Да, но их недостаточно, чтобы оплачивать твои дурные привычки, – безапелляционным тоном возразил Эдвин.

– Отец оставил тебе большую часть акций „Йоркшир морнинг газетт". Ты мог бы заложить их, – сказал Джеральд, хмуро глядя на брата.

– Конечно, мог бы, но не имею никакого желания этого делать. Я обещал отцу сохранить их и принимать активное участие в делах газеты. Я не намерен нарушить это обещание, – твердо отказал ему Эдвин. – Не могу все же понять, как ты умудрился загнать себя в такое положение…

– Проклятье! – заорал Джеральд. – Нечего снова читать мне нотации!

Он вскочил и принялся бегать взад и вперед по библиотеке. Даже со стороны было хорошо заметно, что его обуял страх. „Он не только дурак, но и трус”, – подумал Эдвин, с изумлением наблюдая за братом. С годами врожденная склонность Джеральда к обжорству только усиливалась. Его слоноподобная фигура стала жирной до омерзения, распутный образ жизни оставил неизгладимые следы на его и так малосимпатичном лице. На взгляд Эдвина, Джеральд выглядел просто непристойно, и он подумывал, как бы ему поскорее уйти отсюда.

Джеральд шагнул к темному буфету из орехового дерева и налил себе большую порцию виски.

– Я забыл предложить тебе выпить. Хочешь? – не оборачиваясь, пробормотал он.

– Нет, спасибо, – огрызнулся Эдвин, – мне пора идти.

Усевшись напротив брата, Джеральд принялся сверлить его своими хитрыми глазками.

– Ты всегда считал себя самым умным в семье. Так подскажи, что мне теперь делать, братец, – насмешливо спросил он.

– Послушай, Джеральд. То, что я сейчас скажу, тебе наверняка не придется по душе. После всего случившегося, у тебя еще остались фабрика здесь, в Фарли, и кирпичный завод. Я предлагаю тебе ужаться до предела, сократить все расходы на себя, бросить азартные игры и экономить на всем. Сосредоточь все внимание на единственной оставшейся у тебя фабрике. Я мало что смыслю в текстильном деле, но мне кажется, что только круглый идиот может не воспользоваться тем бумом в торговле тканями, который сейчас наблюдается. Я на самом деле не понимаю, почему фабрика Фарли не может работать лучше. Безо всякого сомнения, ты должен наладить там дело как следует.

Всегда готовый к самооправданию Джеральд принялся возражать и защищаться.

– Времена изменились с тех пор, как отец вел дела фабрики. Ты не представляешь, какие трудности приходится преодолевать. Теперь стало чертовски много конкурентов, Эдвин. „Томпсон” производит такие же ткани, что и мы. Они за последнее время переманили многих моих постоянных покупателей. То же самое делает твоя проклятая Эмма Харт. Чтобы ты знал, она владеет фабрикой Лейтона и тоже заставляет меня побегать за моими деньгами. По правде говоря, именно она поспособствовала моему разорению. Все мои проблемы начались с того дня, когда она сманила Бена Эндрюса и нескольких моих лучших работников с фабрики Томпсона в 1914-м. – В голосе Джеральда послышался обвинительный пафос, когда он заявил: – Да, твоя проклятая шлюха все эти годы была для меня бельмом на глазу. Проклятая маленькая шлюха! Она…

– Попробуй только еще раз при мне назвать Эмму шлюхой! Ты слышишь меня, ты, грязный ублюдок! – закричал Эдвин, крепко схватив его за руки и угрожающе подаваясь вперед.

Джеральд насмешливо осклабился.

– Все еще страдаем по служанке, а, Эдвин? Интересно, что бы сказала леди Джейн, знай она, что у тебя по-прежнему зудит в промежности при мысли об этом кусочке рабочего сословия.

– Довольно, паршивая свинья! – завопил Эдвин, взвиваясь с места. Он собрал остатки самообладания, чтобы удержаться и не надавать пощечин Джеральду. – Я ехал в Фарли с самыми лучшими намерениями, надеясь помочь тебе, как юрист, советом, но я приехал не за тем, чтобы слушать твои гадости по поводу Эммы, – гневно сказал он.

Он с ненавистью смотрел в упор на брата, и его лицо так ясно говорило о его истинных намерениях, что Джеральд отшатнулся и вжался в кресло.

Эдвин продолжил:

– Я счастлив, что могу гордиться Эммой. Она кое-чего добилась сама, и, уж, черт побери, ее дела идут намного лучше, чем у тебя. Ты же – просто кусок дерьма!

Эдвин быстро отступил назад, испугавшись, что изуродует брата, если тот будет продолжать провоцировать его.

– Прощай! Надеюсь, что ты еще долго не увидишь меня.

– Тебя видно насквозь, Эдвин, – не унимался Джеральд. – Итак, Эмма Харт все еще у нас в крови, да? Ах, ах, ах! Должно быть, у нее есть что-то необыкновенное между ногами, если твой интерес к ней не ослаб за столько лет. Я было пытался тоже поиметь ее однажды, когда нашел ее в Армли.

– Что ты сделал???

Эдвин, который был уже на полпути к двери, быстро развернулся и бросился назад. Он подлетел к Джеральду, схватил его за лацканы и принялся бешено трясти.

– Если ты еще посмеешь только взглянуть на Эмму, то, клянусь Богом, я убью тебя!

Лицо Эдвина, находившееся перед глазами Джеральда, исказила гримаса отвращения пополам с угрозой, и Джеральд, внезапно испугавшись, попятился назад. Эдвин отпустил его и, скривившись, брезгливо вытер руки о брюки.

– Не хочу пачкаться, – прошипел он. – Ты отвратителен, самый вонючий образец презренной человеческой породы.

Он круто повернулся на каблуках и вышел, дрожа всем телом и тряся головой от ненависти и отвращения к брату.

Глава 49

Эмма скинула с ног туфли, стащила сшитое на заказ черное платье, в котором всегда ходила в универмаг, сняла драгоценности и сложила их на туалетный столик. Сбросив нижнее белье, она накинула приготовленный горничной шелковый халат и поспешила в ванную.

Стоя перед овальным зеркалом в золоченой раме и повязывая газовым шарфом недавно коротко остриженные волосы, она улыбнулась себе, как улыбалась всегда, заходя в эту, особенно любимую ею комнату в своем новом особняке. Ванная комната была даже слишком роскошна, и, когда Блэки впервые показал ей эскизы отделки, Эмма заявила ему, что ванная комната, на ее взгляд, представляет смесь зеркального зала Версаля и будуара куртизанки. Правда, она никогда и не видела последнего, а вот в Версале она побывала, когда три года назад ездила в их с Артуром Эйнсли свадебное путешествие в Париж. Не обращая внимания на ее слабые протесты против излишней помпезности, Блэки настоял на выполнении первоначального проекта, упросив ее довериться его вкусу. К своему удивлению, она полюбила эту комнату, когда отделка ее была полностью завершена, получая определенное чувственное удовлетворение от ее роскошного убранства.

Стены ванной были выложены перламутрово-розовой плиткой, перемежаемой широкими зеркальными вставками от пола до потолка, в которых множились бесконечные отражения. Куполовидный бледно-бирюзовый потолок был расписан розовыми дельфинами, весело резвящимися в окружении морских ежей, тонких побегов морских водорослей, ярко-розовых и розовато-лиловых анемон. Бирюзовая овальная ванна была утоплена в выложенном розовой плиткой полу, и два серебряных дельфина, каждый ростом в фут, застыли в прыжке в противоположных концах ванны. Краны также были выполнены в виде миниатюрных серебряных дельфинчиков. На низкой зеркальной полке, выступающей из стены, теснились бесчисленные флаконы французских духов и шампуней фирмы «Флорис» для ванны, хрустальные вазочки с серебряными крышками для кремов и примочек. Блэки даже предусмотрел диванчик на колесиках перед зеркальным кофейным столиком в стиле арт-деко, с одной стороны обтянутый розовым шелком. С другой стороны диванчика была прикреплена громадная, выкрашенная в розовый цвет садовая корзинка, переполненная последними иллюстрированными журналами и финансовыми газетами. Обстановка в ванной комнате была истинно женской, и она стала для Эммы любимым местом в доме, местом для отдыха, ее убежищем, где она могла без помех расслабиться и поблаженствовать после переполненных заботами рабочих дней в универмаге.

82
{"b":"4946","o":1}