A
A
1
2
3
...
98
99
100
...
124

– Ты, проклятая телка! Это шантаж!

– Можешь называть это как тебе заблагорассудится.

Эмма села, сложив руки на коленях. Артур нерешительно поднялся.

– Ну и характер у тебя. Предлагаешь мне жить с тобой в этом доме, в то время как сама носишь ублюдка от другого.

Он глухо рассмеялся.

– Я не собираюсь мириться с твоей неверностью.

Эмма холодно посмотрела на него.

– Не будь лицемером! Это как раз то, что я терплю все эти годы.

Он резко отступил назад, с нескрываемой враждебностью глядя на нее. Артур весь трясся, лицо его стало пепельно-серым и напряженным. Он посмотрел на нее сверху вниз.

– Сука! – прошипел он. – Ты на этот раз победила, но дальше мы еще посмотрим.

Эмма промолчала, оставаясь совершенно спокойной. Артур продолжал какое-то время пристально смотреть на нее, а потом торопливыми шагами пересек комнату. Подойдя к двери, он обернулся. Лицо его было мертвенно-бледным и дышало яростью. Тяжело дыша, он закричал:

– Боже, как я ненавижу тебя! – и выбежал из библиотеки, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Глава 54

Сгорбившись, засунув руки глубоко в карманы, Пол Макгилл неутомимо мерил шагами комнату Эммы на Уилтон-Мьюз. Он остановился у окна и выглянул наружу, потом внезапно обернулся и внимательно посмотрел на Эмму. Его лицо приняло обеспокоенное выражение, и, наконец, он сказал:

– Я не понимаю, почему ты не попросила Артура о разводе, Эмма? Ведь, кажется, мы договорились, что ты немедленно получишь свободу. Что тебя останавливает? То, что Констанс не даст мне развода? Ты мне не доверяешь? Разве ты не знаешь, что я намерен остаться с тобой навсегда? Мне хотелось бы услышать твои объяснения, Эмма.

– Подойди и сядь рядом со мной, дорогой, – нежно сказала Эмма. Пол опустился рядом с ней на диван, и она обеими руками взяла его руку.

– Конечно, я верю тебе, Пол. Мое решение никак не связано с твоим положением, твоими обстоятельствами. Я знаю, что ты делаешь все от тебя зависящее, чтобы их исправить. Я обязательно разведусь с Артуром, но только после того, как ребенок родится, будет зарегистрирован и окрещен. Я хочу, чтобы у ребенка была фамилия, Пол, и не желаю, чтобы из его свидетельства о рождении было видно, что он незаконнорожденный.

– Неужели ты действительно хочешь, чтобы мой ребенок родился под именем Эйнсли? Мне это не нравится Эмма. Я не уверен, что смирюсь с этим.

Эмма удивленно посмотрела на него. Впервые Пол был резок с нею. Необходимо, чтобы он понял, какими мотивами она руководствуется.

– Я понимаю твои чувства, – успокаивающе произнесла Эмма, – но мы должны подумать о ребенке, Пол. Видишь ли…

– Как раз о ребенке я и думаю. Я хочу, чтобы он пользовался моей любовью, моей защитой и всем тем, что я могу дать ему. Я не желаю, чтобы он рос, не зная меня. Кроме того, я хочу, чтобы мой ребенок рос под моим влиянием, а не под влиянием другого мужчины. Ни в коем случае. Я не желаю, чтобы он жил под крышей Эйнсли. Ты знаешь мое мнение о кем. Мне кажется, что я ясно выразился по этому поводу, Эмма.

– Да, конечно, дорогой. Я обещаю, что ребенок останется в Лондоне, но мне нужно защитить его. Он не должен носить клеймо незаконнорожденного.

Пол нетерпеливо вздохнул.

– Мои деньги защитят ребенка, Эмма. Создадут ему иммунитет против сплетен. Кроме того, я говорил тебе» что немедленно усыновлю его. Пожалуйста, Эмма, ты должна записать меня отцом ребенка в свидетельстве о рождении. Я хочу, чтобы мое отцовство было узаконенным.

– Нет! Мы не должны этого делать! – гневно блеснув глазами, воскликнула Эмма. Заметив обиду, промелькнувшую на лице Пола, Эмма поднесла его руку к губам и поцеловала. Она долго и пристально молча смотрела на Пола. Потом сделала глубокий вздох и очень медленно, ровным голосом принялась ему рассказывать.

Она вначале рассказала ему о своей ссоре с Эдвиной накануне и о том, каким способом она повлияла на Артура. Эмма рассказала о своей юности, когда она служила в Фарли-Холл. Об Эдвине Фарли, о своей беременности, о том, как Эдвин отказался от нее. Она рассказала о своем вынужденном побеге в Лидс. Она рассказала ему о своей борьбе за существование, о своей бедности, о своих лишениях и бесконечно тяжелом труде. Она рассказала ему о том, как Джеральд Фарли попытался изнасиловать ее, она рассказала ему всю свою жизнь с присущей ей прямотой и красноречием, ничего не приукрашивая и не драматизируя. Она сообщала ему только одни факты, без тени эмоций.

Пол внимательно слушал, не отрывая глаз от ее лица. Рассказ Эммы тронул его так, как ничто раньше. Когда она закончила, он обнял ее, погладил по голове и прижал к себе, переполненный охватившими его чувствами любви и нежности к ней.

– Может ли кто-либо, услышавший такую удивительную историю, сказать, что мы живем в цивилизованном мире? – пробормотал он и поцеловал в лоб. Он помолчал, а потом тихо сказал:

– О, Эмма, Эмма! Мне так много надо сделать для тебя за все перенесенные тобой страдания. И я сделаю это, я обещаю тебе.

Пол отстранился от нее и заглянул ей в глаза.

– Почему ты никогда обо всем этом не рассказывала мне раньше?

Эмма опустила глаза и ничего не ответила. Тогда он нежно продолжил:

– Неужели ты думала, что это как-то повлияет на мои чувства к тебе?

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

– Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что твое прошлое имеет для меня какое-то значение. Я люблю тебя еще сильнее за то, что ты всего добилась сама и стала тем, кто ты есть. За твое упорство и необычайную стойкость. Ты – необыкновенная женщина, Эмма.

– Я совсем не избегала разговора с тобой на эту тему, – тихо сказала Эмма. – Просто не представлялось удобного случая.

Пол неотрывно смотрел на нее, и его сердце разрывалось от любви к ней. Он подумал: „О, моя дорогая, сколько мучений и унижений пришлось тебе вынести и как смело идешь ты по жизни”.

Эмма сказала:

– Теперь ты понимаешь меня, Пол, не правда ли? Почему я не хочу прямо сейчас разводиться с Артуром, не желаю, чтобы мой ребенок когда-нибудь попрекнул меня. Я не вынесу повторения вчерашней сцены с Эдвиной.

– Этого никогда не случится, по крайней мере с нашим ребенком, но все-таки я понимаю тебя и сделаю так, как ты хочешь, Эмма.

Их ребенок, девочка, родилась в начале мая 1925 года, в частном родильном доме в Лондоне. Именно Пол мерил шагами приемную родильного дома, именно Пол первым обнял Эмму после родов, именно Пол выбрал имя девочке и назвал ее Дэзи, в честь своей матери.

На следующий день Пол навестил Эмму, с сияющим лицом и с охапкой цветов и подарков в руках.

– Где моя дочь? – спросил он.

– Сестра сию минуту принесет ее, – ослепительно улыбаясь ответила Эмма.

Пол сел на краешек кровати и обнял Эмму.

– Как ты себя чувствуешь, любовь моя?

– Превосходно, Пол. Но ты должен прекратить баловать меня.

– Привыкай к этому. Все еще только начинается.

Он взял ее руку и, прежде, чем она успела запротестовать, сорвал с ее пальца обручальное кольцо, открыл окно и выбросил его.

– Боже правый, Пол, что ты делаешь?

Он ничего не ответил, запустил руку в карман и достал платиновое обручальное кольцо. Он надел его Эмме на палец, а следом за ним перстень с огромным квадратным фамильным изумрудом, принадлежавшим его матери, а еще раньше – его бабушке.

– Мы не можем обвенчаться, но тем не менее я объявляю тебя своей женой, с этого дня и до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

С момента своего возвращения в Англию в 1923 году Пол Макгилл старался всячески подчеркивать свои чувства к Эмме. Он был безумно влюблен в нее, его влюбленность отражалась во всем. Он восхищался ею и был переполнен гордостью за ее достижения. После рождения их дочери его чувства только усилились. Она и их ребенок стали смыслом его существования. Они определяли все, что он делал, образ его жизни, все его помыслы. Старые разочарования и обиды, накопившиеся за годы, были забыты, самые радужные надежды на будущее переполняли его. Дэзи могла не носить его имени, но она была его ребенком, его плотью и кровью, и в ней он видел продолжение династии Макгиллов, основанной его дедом, шотландским моряком, осевшим в Кунэмбле в 1852 году.

99
{"b":"4946","o":1}