1
2
3
...
104
105

Бесстрашный Воин, пасшийся неподалеку, заржал. Шейн обернулся, ожидая увидеть каких-нибудь пешеходов или туристов. Но вокруг по-прежнему не было ни души. Никто сегодня не пришел посмотреть на руины замка, и мертвую тишину изредка нарушали лишь крики зимородка или кроншнепа, да вопли чаек, залетевших сюда с Северного моря. Шейн обвел взглядом обдуваемые ветром вересковые поля, уходящие за горизонт, особенно прекрасные сейчас, в пору цветения, а внизу морщинились рябью сочно-зеленые склоны Дейла.

Шейн долго сидел там, наслаждаясь ландшафтом. Величие и суровая красота здешних мест неизменно восхищали его кельтскую натуру, столь чувствительную к очарованию природы.

Вдруг он замигал и поднес руку козырьком к глазам. По склону холма по верховой тропе в направлении замка кто-то ехал верхом.

Когда всадник приблизился, Шейн насторожился и пристально всмотрелся.

Всадник оказался женщиной. Она быстро и уверенно скакала, демонстрируя отличное мастерство верховой езды. Ее длинные темные волосы развевались на слабом ветру, обрамляя бледное лицо.

Шейн чувствовал, как сердце его оборвалось в груди и тут же отчаянно забилось. Всадница все приближалась. Он узнал собственную кобылу по кличке Кельтская Красавица, узнал и девушку, освещенную дрожащим светом северного солнца, омывавшим небо, холмы и замок всепроникающим сиянием.

Дитя мечты из мечты его детства… то освещенная солнцем, то полускрытая тенью… все ближе, ближе… ближе… Вот она подняла руку в приветствии. Дитя мечты из мечты его детства идет к нему… наконец. Но она стала женщиной… как и он – мужчиной… она превратилась в женщину мечты, которую он любил, любил всегда и будет любить вечно до самой смерти.

Стук копыт по плодородной черной земле заглушил стук его сердца. Медленно, все еще не веря собственным глазам, Шейн встал. В его взгляде читался немой вопрос, но на неподвижном лице не отразилось ничего.

Она легко соскочила с седла, перебросила поводья через сук, к которому был привязан Бесстрашный Воин, сделала шаг по направлению к Шейну и остановилась.

– Я думал, ты в Нью-Йорке, – услышал Шейн собственный голос и удивился, как спокойно и нормально прозвучали его слова.

– Я вылетела из аэропорта Кеннеди в Манчестер в ночь на пятницу. Тилсон встретил меня вчера и отвез домой… в Пеннистоун-ройял.

– Ясно. – Шейн невольно сделал шаг назад и, почувствовав слабость, сел на обломок стены.

Пола уселась рядом с ним на старую крепостную стену, окинула его долгим взглядом. Никто из них не проронил ни звука.

– Что с твоим лицом? – произнес наконец Шейн.

– Упала. Ерунда.

– Что ты делаешь здесь?

– Ищу тебя. Рэндольф сказал мне, где ты. Я пришла попросить тебя кое о чем, Шейн.

– Слушаю.

– Пожалуйста, дай мне кольцо… то, которое Блэки подарил Эмме.

– Конечно, раз оно тебе нужно. Ей следовало сразу завещать его тебе.

– Нет. Эмма хотела, чтобы оно принадлежало тебе. Она никогда не делала таких ошибок. И я не просила дать мне кольцо в качестве… подарка. – Пола заколебалась, но только на мгновение. – Я хочу, чтобы ты дал его мне как своей будущей жене.

Он тупо уставился на нее. Она улыбалась ему.

Загадочные фиолетовые глаза Полы казались огромными на фоне ее бледного лица.

– Я хочу провести оставшиеся дни с тобой, Шейн. Если я тебе еще нужна.

Он не смог ничего ответить, только обнял ее за плечи и прижал к своему разрывающемуся сердцу. А потом принялся целовать ее волосы, глаза и, наконец, ее мягкие и нежные губы. Его поцелуи, крепкие и страстные, были в то же время проникнуты нежностью и любовью, еще более глубокой из-за боли, которую испытали недавно они оба.

Долго они сидели обнявшись на разрушенной стене Миддлхэмского замка, и молчали, уйдя каждый в свои мысли.

Пола наконец-то ощутила себя в безопасности. Он рядом, и она никогда больше не оставит его. Они пройдут бок о бок весь путь, до конца. Они принадлежат друг другу, каждый стал частью другого.

Шейн, глядя на подернутый пеленой силуэт замка, испытывал чувство близости вечности, которое всегда возникало у него здесь. А затем его охватило новое и чудесное ощущение покоя, и он знал, что оно теперь не оставит его до самого последнего дня.

– Если бы только Блэки и Эмма знали… – прошептала Пола. – Если бы они могли нас сейчас видеть.

Он заглянул ей в лицо, улыбнулся, окинул взором темные холмы, четко вырисовывавшиеся в неестественно ярком свете, а затем посмотрел на небо.

В нем заговорила кельтская кровь, когда он нежно прикоснулся к ее лицу и произнес:

– Возможно, они видят нас сейчас, Пола. Вполне возможно.

105
{"b":"4947","o":1}