1
2
3
...
14
15
16
...
110

Неожиданно Бард подумал, что это к лучшему, что Джереми нет с ними. На этого чужака, так внезапно погрузившегося в транс, мгновенно умчавшегося в некую заоблачную волшебную страну, смотреть было неприятно и тяжело. Если бы на его месте был родственник, сводный брат и друг, он бы просто не выдержал этого зрелища.

Тем временем третья лерони наконец развязала завязки и распахнула плащ. Откинула капюшон… Перед Бардом предстала совсем юная девушка, лицо ее было красиво каким-то неземным, навевающим мысли о небе очарованием. Огненно-рыжие кудри были стянуты сзади в узел, только отдельные локоны выбились и теперь нежно касались щек. Заметив, что Бард разглядывает ее, лерони покраснела и отвела глаза — чем-то это движение, робость напомнили юноше Карлину. Они были схожи и фигурами — рыжеволосая девица была так же хрупка и пуглива.

Лерони взяла коня под уздцы и, бросив мимолетный взгляд на товарищей, истуканами застывшими поодаль, повела скакуна к роднику. Бард спешился и, приблизившись к девушке, предложил:

— Дамисела, разрешите, я помогу вам?

— Спасибо.

Она передала юноше уздечку, при этом даже не взглянула на него. Когда он попытался встретиться с ней взглядом, щеки девушки разгорелись еще ярче. Она была удивительно хороша! Бард подвел лошадь к узкой вымоине — та сразу всхрапнула и потянулась к воде.

— Когда мастер Гарет и госпожа Мелора придут в себя, — наконец он решился нарушить молчание, — я пришлю двух человек, и они помогут вам устроиться. Позаботятся о лошадях…

— Благодарю вас. Это было бы замечательно. Мои товарищи после работы с птицей всегда чувствуют себя совершенно обессиленными, а мне трудно со всем управиться.

Голосок ее был нежен и тих.

— Вы тоже искусная лерони? — спросил Бард.

— Нет, ваи дом, я только начинающая. Подмастерье, или ученица… Может, когда-нибудь… Мой дар заключается в том, что я могу проникнуть взглядом туда, куда они не могут послать птицу. — Девушка вновь опустила глаза и покраснела.

— Как вас зовут, дамисела?

— Мирелла Линдир, господин.

Лошадь наконец оторвалась от воды, зафыркала, повертела мордой. Крупные капли упали на сапоги Барда, оставили темные отметины на плаще Миреллы.

— Может, помочь вам распаковать сумы? — спросил юноша.

— Спасибо, не надо. Не теперь. Лошади лерони очень терпеливы. Они подолгу могут стоять без движения. — Она кивком указала в сторону Гарета и Мелоры. — Их сейчас нельзя тревожить.

— Понятно. Как прикажете. — Бард кивнул. Действительно, что ему еще здесь делать, пора вернуться к своим людям, посмотреть, все ли там в порядке. Белтран, в общем-то, должен был бы позаботиться о них, но, судя по его разговорам, по тому разочарованию, которое вызывала у него экспедиция, на него не стоило надеяться. Уж лучше самому за всем проследить, чем кому-то довериться…

Тут еще Мирелла тихо, вежливо, но со значением сказала:

— Спасибо, ваи дом, за заботу, однако я больше не смею задерживать вас здесь.

Он поклонился ей и ушел. Шагал и думал — было все-таки в этой девушке что-то резко отличавшее ее от Карлины. Что именно? Ага, взгляд! Точно… Пугливый и робкий, но по-иному, чем взор Карлины. Вряд ли Мирелла до сих пор девственница. Определенно, она разглядывала его с немалым интересом. Бард упрекнул себя — тебе-то что за дело, ты же дал обещание прекратить все шашни с девицами, хранить верность Карлине. Однако на войне солдату грех не полакомиться тем, что само идет в руки. Согретый этой мыслью, юноша принялся насвистывать что-то бравурное.

Настроение у него поднялось еще больше, когда немного погодя хорошенькая Мирелла, все так же кутаясь в плащ, провожаемая взглядами солдат, подъехала к нему и робко сообщила:

— С вашего позволения, господин, мастер Гарет докладывает, что птица вернулась и мы можем выступать.

— Благодарю вас, дамисела, — ответил Бард и повернулся к Белтрану, ожидая распоряжений.

— Командуй, — с безразличным видом ответил принц и нехотя вскочил в седло. Когда люди были готовы, Бард отдал приказ и, уже в седле, пропустил колонну вперед. Внимательно оглядывал каждого всадника — все ли в порядке с упряжью, с оружием, бравый ли вид у его молодцов, потом, когда отряд проехал, направился к трем лерони.

— Что скажете, мастер Гарет? Что принесла на хвосте ваша птица?

Длинное лицо пожилого ларанцу выглядело крайне изможденным. Он жевал кусок сухого мяса. Мелора, стоявшая рядом, была также утомлена, глаза у нее покраснели, словно она целый день «плакала. Женщина ела сухофрукты с медом…

— Караван от нас примерно в двух днях пути, — ответил мастер Гарет, указывая направление. — Птица прилетела оттуда. Четыре фургона. Охраны две дюжины. Успел рассмотреть, как они вооружены, насколько хороши их кони. Судя по мечам, наемники из Сухих земель.

Бард поджал губы — новость была не из приятных. Наемники из Сухих земель были самыми свирепыми бойцами в Ста царствах. И самыми известными. Сколько же придется положить людей в бою против этих берсерков. И вооружены они как-то странно — щитов они не признают, в одной руке изогнутый меч, в другой — длинный кинжал.

— Необходимо предостеречь людей, — наконец вымолвил юноша. Теперь главное — успокоиться, решил Бард, и все взвесить. Хорошо, что раньше ему по наитию пришла в голову мысль набрать в отряд несколько ветеранов, участвовавших в войнах против Ардкарана и знакомых с этими головорезами. Два дня пути — значит, успеют позаниматься с молодыми солдатами. Собственно, хитрости тут особой нет — не дай врагу зайти с тыла, не открывай фланг.

— Вот еще что!.. — Бард чуть нахмурился и глянул на мастера Гарета. — Вы, господин Макаран, старый вояка. Я не говорю, что женщины обязаны знать об этом, но вы!.. Меня еще в детстве приучили, что нельзя есть в седле. Разве что в исключительных случаях. Вы же теряете контроль над лошадью — она может ступить в какую-нибудь ямку, и что тогда?

Бард почувствовал, что мастер Гарет чуть улыбнулся, однако за обильной порослью на верхней губе ничего не было видно.

— Ясно, что вы имели мало дел с лараном, командир. Знали бы вы, как этот дар вытягивает все силы. Спросите лучше квартирмейстеров, они скажут, что на каждого из нас было приказано взять тройной запас еды. Я жевал в седле потому, что если бы вовремя не подкрепился, то свалился бы с лошади. Это было бы куда большим несчастьем, чем жевать в седле.

С детства Бард ненавидел, когда ему выговаривали, однако, если упреки были справедливы, он, делая вид, что его это не касается, старался больше не ошибаться в подобных вопросах. Собственно, это был единственный принцип, которому он следовал, обучаясь военному делу. И на этот раз Бард хмуро глянул на мастера Гарета и поскакал прочь.

Присоединившись к своим людям, он сообщил, с кем им придется сражаться. Потом слушал воспоминания ветеранов о сражениях, где им доводилось встречаться с наемниками из Сухих земель. Это было в ту пору, когда отец Барда, Рафаэль Астуриен, еще участвовал в сражениях, а самого Барда еще и на свете не было.

— Вся хитрость заключается в том, чтобы следить одновременно за обеими руками противника. Они, мерзавцы, настолько ловко владеют чертовыми кинжалами, что глазом не успеешь моргнуть, как тебе всадят лезвие в бок. Они обычно нарочно цепляют своим мечом твой и сближаются, чтобы добраться до твоих ребер.

— Ларион, — сказал Бард, — объясни людям, как этому противостоять.

После этого командир надолго замолчал — погрузился в свои мысли. Все-таки это задание — большая удача! Сколько чести прибудет ему, если он сумеет захватить обоз с клингфайром и доставить липучий огонь королю Одрину. Подобно большинству воинов, он ненавидел это дьявольское зелье, однако оно было незаменимо для уничтожения укреплений противника… В случае успеха операции эта гадость не полетит на башни замка ди Астуриен. Сколько бед мог причинить враг, используя клингфайр!..

На ночь отряд остановился уже за границами Астуриаса, в маленькой деревушке, лежавшей в преддверии Валеронских равнин. Это были пустынные края; редкие, разбросанные по равнинам селения сохраняли независимость. Здешние жители особой доброжелательностью не отличались — они и на воинов Барда смотрели с таким видом, словно отказывали им в праве не то что ночевать, но и останавливаться в селе. Рассмотрев, что вместе с вооруженными людьми прибыли и трое лерони, крестьяне еще больше помрачнели и быстро разошлись.

15
{"b":"4949","o":1}