1
2
3
...
44
45
46
...
110

Собственно, это была давнишняя, уже испробованная схема. Еще король Одрин склонялся к ней, только в ту пору Бард должен был стать верной опорой Белтрану. Бард и тогда был не против служить сводному брату, однако человек предполагает, а небеса располагают.

Он вздохнул, однако это воспоминание не нарушило благостного настроения, и молодой человек опять принялся насвистывать что-то бравурное, пока взгляд его не уперся в одну из фигур в сером. Даже под свободной накидкой Бард сразу угадал Мелисендру.

— Отец, — возмутился он, — зачем мать моего сына следует на войну? Она не лагерная девка…

— Нет, просто она находится на службе и к тому же является одной из самых умелых лерони.

— Ничего не понимаю! Я всегда считал, что леди Джерана обвиняла меня именно в том, что я испортил ее любимую чародейку и теперь она не годна для работы…

— Так и есть с точки зрения ясновидения. Но для этого у нас достаточно девственниц не старше двенадцати лет. Во всех же других областях она сохранила свое искусство. Одно время я сам хотел сделать ее своей барраганьей, на этом и Джерана настаивала, она ей была по душе. Ты же знаешь, брать любовницу против воли жены — себе дороже. Однако, — он пожал плечами, — леди Джерана решила сохранить ее девственность. Я решил — пусть так и будет. Ну, ты знаешь, что дальше случилось. Я даже рад, что так вышло, — лучше уж иметь внука. И если Мелисендра проявила себя с самой лучшей стороны, оказалась такой плодовитой, то, может, придет время, и ты возьмешь ее в жены. Род ее нам ровня… Подумай, сынок…

Веселое настроение сразу улетучилось. Бард насупился:

— Я бы хотел напомнить вам, господин, что у меня уже есть жена. Пока жива Карлина, я не возьму другую.

— Да, конечно, если ты сможешь найти ее, — согласился дом Рафаэль, — однако со дня смерти ее отца Карлины нет в Астуриасе. Она покинула замок еще раньше королевы Ариэль, увезшей Валентина к родственникам в Валерон.

Бард удивился — может, принцесса оставила двор, чтобы не выходить замуж за Джереми? Ясно, что этот брак открывал ему прямой путь к трону Астуриаса. Женитьба на дочери Одрина вводила Хастура в число законных претендентов на корону. Может, Карлина ждала, когда он придет и потребует вернуть ему жену?

— Где же она теперь?

— Сынок, знаю не больше твоего. Все, что мне известно, это то, что Карлина отправилась в какую-то Башню — решила, верно, стать лерони или даже… — Дом Рафаэль взглянул на очередную группу вооруженных людей, присоединившихся ко все более растущему войску. Старик проследил за тем, как вновь прибывшие, переговорив с квартирьерами, заняли место в длиннющей колонне вооруженных людей. Теперь, с удовлетворением отметил про себя Бард, за ними двигался не отряд, не дружина, не войско, а полноценная армия.

— Так вот, — прокашлялся отец, и вновь голос его сел, и он закончил полушепотом: — Она могла обрезать волосы и дать клятву на верность Ордену Меча.

— Никогда! — выговорил Бард и даже привстал в стременах.

Мимо них в этот момент проскакал отряд женщин в алых блузах. Все они были коротко подстрижены — совсем как монахи, — в ушах серьги, вооружены ритуальными кинжалами, которые носили не за голенищами сапога, как солдаты, а на перевязи через плечо. Это был знак того, что всякий мужчина, посмевший без разрешения прикоснуться к ней, должен погибнуть. И сама меченосица обязана была убить себя в случае угрозы ее чести. Под плащами у женщин-воительниц были алые блузы, кавалерийские бриджи и короткие сапоги. Кони у них у всех были добрые, отлично выезженные; лица каменные, взгляды холодные… Бард оглянулся им вслед, потом только нарушил молчание:

— Никак не ожидал, отец, что в твоем войске есть эти… Эти шлюхи…

Дом Рафаэль пожал плечами:

— Они весьма искусные и опытные вояки, готовые погибнуть, но не сдаться. Их еще пока никому не удалось взять в плен. Поклявшись на верность, они не изменят. С нравами у них очень строго.

— Ты хочешь сказать, что в походах они живут отдельно от мужчин? Не могу в это поверить, — усмехнулся Бард. — И как к этому относятся солдаты?

— Они относятся к ним с уважением, как и к лерони. Между ними существует негласный договор — во время военных действий всякая попытка сблизиться, завести шашни считается преступлением.

— Уважением? К женщинам в штанах, с серьгами в ушах? Кто, кроме отъявленных головорезов, бандитов, носит серьги в ушах? И я буду обращаться с ними, как того заслуживают суки, забывшие, какого они пола!

— Я бы не советовал поступать таким образом, — предупредил дом Рафаэль. — Я слышал, что, если какая-то из сестер подвергнется насилию и не покончит с собой или с негодяем, совершившим это, Орден открывает охоту за ними обоими. Любой может подтвердить, что они блюдут целомудрие как и служительницы, правда, никто не знает, что там у них, в общежитиях, творится. Их подворья есть в каждом крупном городе; может, там они предаются тайному разврату, но мне что-то не верится. Понимаешь, все они отличные солдаты.

Бард даже представить не мог, что Карлина станет одной из этих грубоватых, хмурых женщин. Теперь он скакал задумавшись, пока его не отвлекли. Всем было ясно, кто станет главнокомандующим, поэтому постепенно к нему все чаще и чаще стали обращаться за распоряжениями и советами. На этот раз Барда пригласили помочь проверить вооружение молодых крестьян. Один из них имел доставшийся по наследству меч — видно было, что клинок был семейной реликвией. Другие были вооружены топорами и пиками.

— На коне можешь удержаться? — спросил Бард у мужика, вооруженного мечом. — Если да, то присоединяйся к моим всадникам.

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет, ваи дом, не могу. Я даже на червине не сумею, — признался он. Говорил крестьянин с таким акцентом, что Бард едва его понимал. — Меч принадлежал моему предку, родившемуся в Файртоне более сотни лет назад. С ним я немножко наловчился обращаться, а с конями — нет, не совладаю. Я уж лучше пешком, со своими братьями.

Бард одобрительно кивнул. Не оружие делает человека солдатом…

— Как пожелаешь, парень. Удачи тебе. Ты и твои братья присоединяйтесь вон к тому отряду. Они говорят так же, как и ты.

— Ну да, ваи дом, мы же соседи, — ответил парень, потом спросил: — Слушай, а не ты ли старший сын нашего господина? Такой, говорят, верзила, его еще Волком прозвали!

Бард, довольный, улыбнулся:

— Да, это меня так называют.

— Что же ты здесь делаешь, господин? Я слышал, тебя того… объявили вне закона, и ты скрываешься в иноземных краях.

Бард засмеялся:

— Тот, кто объявил меня вне закона, сам уже давно в аду. Уж не собираешься ли ты прикончить меня, чтобы получить награду за мою голову?

— Нет, еще не хватало, — перепугался крестьянин. — Ни в коем случае, лорд. Только вот что, дом Волк, ты уж сам веди нас в бой, ладно? Нам чужаков не надо. С тобой мы вмиг разгромим этих бандитов.

— Видят боги, я бы хотел, чтобы эти дикие псы думали так же, — кивнул Бард и медленно направился в голову колонны, где развевалось знамя его отца. Неожиданно он натянул поводья, конь остановился, и Бард ди Астуриен, отъехав в сторону, стал наблюдать, как только что встреченная им группа крестьян присоединилась к указанному отряду. Воин стоял и слушал, как в скрипе колес, топоте копыт, звяканье железа, гуле человеческих голосов то и дело слышалось: «Волк, Киллгардский Волк… Смотрите, братцы, сам Киллгардский Волк ведет нас…» — и опять с прохождением нового отряда шуршало и с приглушенным восхищением летело: «Эй, ребята, ну дела, это же сам Киллгардский Волк!»

«Что ж, — решил Бард, — может, им это имя поможет в бою».

Когда он догнал отца, то указал ему на самого юного из лерони — мальчишку лет двенадцати, чью пламенную шевелюру не мог скрыть даже капюшон.

— Рори, — подозвал его дом Рафаэль, — расскажи-ка моему сыну, что ты там увидел.

— Прямо за лесом, дом Волк… дом Бард, — поправился мальчик — щеки у него были на удивление румяные, — в той стороне расположилась группа вооруженных людей. Мне кажется, они устроили засаду.

45
{"b":"4949","o":1}