ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Если это судьба
Искупление вины
Дмитрий Донской. Империя Русь
Другой дороги нет
Кремль 2222. Чертаново
Война 2020. На южном фланге
Век живи – век учись
Вигнолийский замок
Кто прислал мне письмо?

— Я здесь уже несколько десятилетий не бывал, — сообщил дом Рафаэль. — Надобности не было… Однако, имея дело с лараном, уж если чему научился, то никогда не забудешь. — Потом он повернулся к колдунам и спросил: — Знаете, что это?

Мужчина-ларанцу осмотрел аппаратуру, установленную в комнате, потом перевел испуганный взгляд на дома Рафаэля.

— Знаю, мой лорд, — сглотнув, ответил он. — Однако я думал, что использовать все эти штучки за пределами башен строго-настрого запрещено.

— В Астуриасе действуют только те законы, которые установил я. Ты умеешь с этим обращаться?

Ларанцу в некоторой растерянности глянул на женщин, потом ответил:

— Это удваиватель, который действует на основе принципа Черилиса. Так, по-видимому… Только копию чего или кого мы должны отыскать?

— Вот мой сын, он является командующим вооруженными силами королевства…

Одна из женщин мельком глянула на Барда, и он уловил мелькнувшую мысль: «Еще один Киллгардский Волк? Нам и одного с лихвой хватает». Бард догадался, что это одна из подруг Мелисендры. В то же мгновение женщина выставила ментальный экран и четко, совсем как в строю, доложила:

— Что ж, ваи дом. Если вы так желаете…

Бард ощущал смущение, охватившее лерони, однако никто из них не посмел высказать сомнения вслух. Они тут же занялись необходимыми приготовлениями, наложили магические печати по всем углам помещения так, чтобы недоброжелатель не смог проникнуть лараном в комнату и определить, что же там происходит. Когда доступ враждебным чародеям был перекрыт, взялись за оборудование. Предстояло вдохнуть в него жизнь, опробовать, проверить…

Когда все было готово, дом Рафаэль жестом указал Барду место перед экраном. Он должен молчать и оставаться недвижимым. Бард кивнул и, ни слова не говоря, встал на колени. В этом положении он не видел ни отца, ни сопровождавших их лерони, однако ощущал их присутствие. Бард никогда подолгу не задумывался, что такое ларан, есть ли он у него. Ясно было, что есть, только слабенький, который и тренировать по-настоящему не стоит. Он всегда откровенно презирал колдовское искусство, считал, что оно больше подходит женщинам… Но в момент, когда невидимая сила словно сетью оплела, сжала его, когда Бард на себе почувствовал неодолимую мощь совокупного ларана, он немного оробел. Вдруг ощутил, как бесцеремонный мысленный щуп погружается в его сознание, проникает в члены — в каждую жилку, каждую клеточку. Нечто чужеродное, мельчайшее и хваткое овладело им, отыскивая тот самый запретный код, набор первоэлементов, которые составляли его сущность, складывались во вполне определенное «я», называемое Бардом ди Астуриен. Он еще смог подумать, что лерони, возможно, ищут его душу. Именно эту невесомую субстанцию пытаются вызволить из темницы плоти и спроецировать на экран.

Невидимая сеть крепко охватывала члены — Бард не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. На мгновение его обуял дикий животный страх, он едва не закричал… и даже если бы захотел, не смог бы и пискнуть. От этого стало еще страшнее, он ударился в панику… Следом навалилась душная успокаивающая волна — это всего лишь обыкновенная телепатия, воздействие объединенных ларанов, не надо пугаться, отец не позволит причинить ему вред.

Бард, не в силах шевельнуться, не отрываясь смотрел на молочную поверхность экрана. Каким-то образом он осознал: на стекле очерчивалась не тень, не его темный контур, но он сам. Спрессованное, очищенное от всего случайного с помощью звездных камней его «я». Теперь оно, спеленутое ментальной сетью, подрагивающее, застывшее от холода и ужаса, раскачиваясь, повисло над внезапно распахнувшейся бездной. Пустота окружала его со всех сторон — пространство расширялось, распахивалось все дальше и дальше, и взгляд Барда (или взгляд взирающих на этот черный провал лерони) устремился разом во все стороны, отыскивая что-то необычное, во всем схожее с ним… Нет-нет… не схожее, но то же самое. Его самого отыскивал этот вперившийся в неведомую пустоту взгляд. Неожиданно что-то начало выплывать из черноты, на глазах очерчиваться — вот стала различима человеческая фигура. Вот она увеличилась в размерах, испытующий взгляд проник в самое нутро спящего человека и отпрянул… нет, не то. Это существо было всего-навсего похоже, но не являлось двойником. Эта мысль тоскливым отголоском отозвалась в душе. И вновь ищущий, всепроникающий взгляд…

(Очень далеко от холмов Киллгард некто Гвин, безотцовщина и человек, объявленный вне закона — хотя мать его как-то призналась, что зачала его от Анселя из Скатфелла, сына Одрина I, который был родом из Астуриаса, случилось это более тридцати лет назад, — проснулся в холодном поту. Что за дьявольский сон приснился! Его вдруг начали разглядывать странные рожи, потом как кинутся! Словно коршун на добычу… Удивительно, но одна из рож была его собственной.)

…Опять то же парение над бездной — на этот раз бесконечность пространства увеличилась до невообразимых размеров, однако все оно пронзалось этим колдовским взором. Беззвездная ночь, вызывающая дрожь пустота, где остановилось время. Вот из ядрышка, из неразличимого зернышка возник ветер, закружил, завихрил и кошмарным смерчем прошелся по этому ужасному ничто. И вновь тень начала наплывать на экран — очерчивалась, насыщалась тьмой, становилась все четче. Изображение вздрагивало, по нему пробегали волны, оно то слабело, то насыщалось жизненной силой. То просыпалось, то вновь погружалось в дрему — так, в противоборстве с вечным сном, образ наконец замер на экране. Тут Барда пронзила мысль — кто это? Я? Или другой? Понять, догадаться, определить, заметить разницу было невозможно. Изображение уже отчетливо боролось, стараясь освободиться от наложенных на него мысленных пут, а те все крепче и решительнее пеленали его. Как паук вяжет муху мгновенно застывающей паутиной… Взгляд сфокусировался на изображении, обежал его, изучил чуждую душу. Все совпадало. Удача! Они нашли искомое…

Пора!

Еще до того, как вокруг все заполыхало, Бард почувствовал вспышку, почти разорвавшую его мозг, Он еще успел — до момента страшной боли — уловить, как тот, другой, неистовствует, бьется в тенетах, пытается вырваться из все более и более крутых и тесных объятий… Ужас и боль затопили Барда. Он не мог понять, его ли чувства бесновались в сознании или это другой, уже пойманный, втиснутый в его мозги, пытается вырваться на свободу? Ибо другие картинки вдруг явились перед умственным взором — огненно-золотистое солнце, неисчислимые миры, пустота теперь была полна сияющими точками. Еще какие-то диковинные образования, напоминающие гигантские туманные спирали… Тут опять ударила вспышка света, и Бард потерял сознание.

…Он слабо шевельнулся, голова раскалывалась от боли, его без конца тошнило. Дом Рафаэль наклонился над ним, взял руку, пощупал пульс. Затем помог подняться, Бард, едва передвигая ноги, оглядел комнату. Позади отца лерони — они со страхом и изумлением смотрели на него. Опять чья-то мысль коснулась его сознания. «Не верю. Я сделала это, но я не верю. Себе не верю. Как так получилось? Вот он, вон другой, а я до сих пор не могу убедить себя, что это наяву».

На полу по другую сторону экрана лежал обнаженный мужчина. Бард, хотя он внутренне и был подготовлен к этому, ощутил прилив необоримого животного страха.

Человек, лежавший на полу, был он сам.

Ни копия, ни родственник, ни близнец… Он сам!

Широкоплечий, как раз посередине между лопатками темная мелкая родинка — ее можно было только в зеркало разглядеть. Мускулистый — особенно правая рука. Это радовало… На пояснице точно такая же, как и у него, отметина. Волосы темно-рыжие… Он поколебался — может, количество волос сосчитать? От этой мысли стало совсем жутко. Вот и мизинец левой ноги так же искривлен.

Потом он начал замечать различия. Волосы обрезаны куда короче, хотя шевелюра была точно его — такие же непокорные завитки. На левой коленке не было шрама — еще бы немного, и меч отсек ему ногу или раздробил коленную чашечку. Конечно, он же не мог участвовать в битве в Снежной долине. Не было и мозоли возле локтя — выходит, ему никогда не приходилось таскать щит. Эти различия испортили ему впечатление — теперь томила неизвестность. Кто же он, этот немыслимо похожий на него человек, что там, под черепной коробкой? Зная себя, Бард не мог окончательно ответить на этот вопрос. Что было удивительно — глядя на копию, вернее, на самого себя, только чужого, созданного где-то далеко-далеко, он впервые задумался, кто же он сам и чего можно ждать от самого себя. Появление аналогичного существа всколыхнуло его так, как будто он впервые увидел себя в зеркале.

66
{"b":"4949","o":1}