1
2
3
...
72
73
74
...
110

Потом уже, очарованный, изумленный, мужчина по-прежнему сжимал ее в объятиях, как будто боялся отпустить хотя бы на мгновение. Целовал, поглаживал… Мягкие губы коснулись его уха, следом тихий шепот: «Кто ты?»

Пол тут же выпустил Мелисендру, словно оробел. Догадалась? Это следовало предвидеть, укорил он себя. Пусть даже они с Бардом похожи как две капли воды, у них одинаковый склад характера, темперамент, однако было существенное различие, которое невозможно устранить. Оно заключалось в воспитании и наиболее явно проявлялось в постели. Разные культурные условия отложились в их сознаниях, и этот пласт во многом определял их сущностную несхожесть. Он впервые осознал, что, вполне вероятно, любовью на Дарковере занимаются совсем не так, как на Альфе.

Разного ждут от партнеров, разного добиваются, испытывают различные ощущения… Все это зависит от культуры, от общепринятых норм; например, в эпоху средневековья женщина и помыслить не могла обнажить тело перед мужчиной, поэтому для соития в ночных рубашках прорезывалось специальное отверстие… Собственно механика акта была та же самая, но аура, психологическая среда совокупления была совсем другой. Пока он обнимал ее, Мелисендра могла обмануться, но стоило войти в нее, и каждый толчок, каждый поцелуй, каждое прикосновение выдавали в нем чужака. Осмыслив это, Пол, затаив дыхание, спросил себя — понравилось ли ей? За кого она приняла его? За кроманьонца? Трудно сказать, во всяком случае, не за Барда!..

Он повернулся и так же тихо попросил:

— Только не кричи, Мелисендра! Он сам послал меня сюда. Я не возражал, я так хотел тебя. — Голос его подрагивал. Пол никак не мог успокоиться.

— Бард сыграл злую шутку с нами обоими, — спокойно ответила Мелисендра. — Это не в первый раз. Нет, я не буду кричать. Плакать тоже не буду. Ты не возражаешь, я зажгу свет?

Он повернулся на спину, а женщина, поднявшись, зажгла маленькую лампу и поднесла ее поближе, чтобы разглядеть мужчину.

— Да, сходство просто… просто дьявольское. Я уже обратила на это внимание, когда нашла вас с Эрлендом. Но это более чем сходство, не так ли? Я буквально ощущаю, как вас связывает что-то более тесное. Хотя ты и он — большая разница. — Она порывисто вздохнула.

Пол потянулся, взял лампу и поставил на столик возле постели.

— Не обижайся на меня, Мелисендра. Прости… — попросил он.

Ее губы задрожали, и Пол почувствовал, что не в силах сдержаться — ему так захотелось поцеловать ее, успокоить. Она совсем по-другому восприняла их близость, совсем не так, как те женщины, которых он знал. Черт побери, обычно после каждого такого случая ему не терпелось как можно быстрее уйти. На этот раз все было по-другому. Он не мог оставить ее — не хотел! Более того, ему стало тоскливо, он, неслыханное дело, нежданно-негаданно пожалел ее. Пол сел на постели и обнял Мелисендру. Она даже не шевельнулась.

— Сначала я решила, что, может быть, в нем что-то стронулось. Проснулось… Я… Я всегда хотела, чтобы он был со мной таким, каким был ты. — Женщина судорожно сглотнула — слезы, наверное… Изо всех сил она старалась не заплакать. — Я обманывала себя, он испорчен… испорчен до мозга костей, и я возненавидела его. Но еще больше начала презирать себя за то… За то, что верила, что он сможет стать мужчиной, которого я смогла бы полюбить. С того самого, первого мгновения, когда я стала принадлежать ему, я ничего не могла с собой поделать. Я так хотела, чтобы он стал человеком, которого можно любить…

Пол крепче обнял ее, принялся целовать в подрагивающие губы, в щеки, по которым лились слезы.

— Я ни о чем не жалею, — он зашептал ей на ухо. — Особенно после того, как меня занесло в твою постель, Мелисендра. Мне так больно, что я причинил тебе горе. Прости, я так напугал тебя. Я вовсе не хотел этого и каюсь, но я рад, что так случилось. Я так счастлив… Я жажду повторить это, когда ты сама этого захочешь, когда, может, и меня полюбишь.

Женщина посмотрела ему в глаза.

— Я вовсе не жалею. Поверь… Пусть даже он хотел унизить меня подобным образом. Я всегда отказывалась, когда леди Джерана хотела послать меня к другому. Отказалась, когда она хотела выдать меня за какого-нибудь знатного вассала дома Рафаэля. Это было бы еще хуже. Бард плохо ко мне относился, со временем совсем стал считать дрянью, но я уже привыкла и перестала бояться. Знаешь, не было больше страха, а вот с другим да все сначала? Ох, ужас!.. Но с тобой получилось совсем иначе. — Она вдруг улыбнулась, пожала плечиками, как бы удивляясь себе — зачем я улыбаюсь?

Сердце у Пола сжалось от радости и боли. И все равно ему припомнилась их первая встреча, когда Мелисендра пришла за Эрлендом. Та улыбка навсегда запечатлелась в его душе.

— Я благодарна тебе, а ведь я даже не знаю, как тебя зовут.

Одной рукой он потушил лампу, другой покрепче обнял Мелисендру, осторожно опустил ее на постель.

— Мне так хочется, чтобы ты еще раз поблагодарила меня.

Он почувствовал, как Мелисендра удивленно вздохнула, потом поцеловала его. Этот призыв воспламенял.

— Я притерпелась к Барду, — сказала она дрогнувшим голосом и сильно, откровенно прижалась к Полу, — но теперь, после знакомства с тобой, я его ненавижу, а тебе и сейчас благодарна.

— Но мне хочется что-то повесомее, чем просто благодарность, — он удивлялся тому, что говорит, но и остановиться уже не мог. — Я бы хотел, чтобы ты полюбила меня, Мелисендра.

Она вздрогнула, часто задышала:

— Боюсь, что не знаю, что это такое, но если я когда-нибудь почувствую к кому-то серьезное влечение, то это будешь ты…

— Пол, — подсказал он ей.

— То это будешь ты, Пол, — покорно повторила женщина.

Он крепко поцеловал ее и следом за радостью, за неодолимой вспышкой желания душу царапнула пугающая мысль: «Теперь я не могу вернуться назад, теперь мне никогда не расстаться с этим миром, где обитает существо, разлука с которым страшнее смерти. Что за безумный сон снится мне? Что за дикое, но такое сладостное видение окутало меня?..»

3

Десятью днями позже Пол Харел — или, как называли его в замке, Херил — впервые в жизни выступил в поход. Скакал он рядом с Бардом.

Утром прибыл гонец, и Киллгардский Волк вызвал Пола в тронный зал.

— Люди Серраиса нарушили данное слово, — сказал Бард. — Мы не можем вступать с ними в бой, но напомнить этим негодяям, что они клялись соблюдать мир, обязаны, и лучший способ — показать нашу силу. Через час выступаем, будь готов!

Первой мыслью Пола было: «Вот он, шанс проявить себя!» Тут же кольнуло: «Мелисендра!» Ему не хотелось так скоро расставаться с ней. Это было впервые в жизни — Харел не хотел разлучаться с женщиной, и если быть честным, то не только на время похода. С другой стороны, вероятно, именно эта так скоро последовавшая разлука — наилучший выход из создавшегося положения.

Пол с горечью подумал, что рано или поздно ему придется отстаивать перед Бардом свое право на Мелисендру. С каждым днем он желал ее все сильнее. Ему хватало обычно десяти дней, чтобы удовлетвориться и почувствовать скуку. Дальше женщина уже казалась обузой, тянуло на волю… Однако с Мелисендрой было не так, и предстоящая разлука была как нож в сердце. Он все время думал только о ней, рвался к ней душой. Уже со страхом размышлял Харел о том, что ее счастье стало для него куда важнее, чем собственное. Что с ним творилось, он не мог понять, но это было так необычно, пугающе и сладостно…

Пол всегда считал, что женщины для того и существуют, чтобы спать с ними. На том стоял мир, почему же Мелисендра должна стать исключением?

«Я всегда хвастался тем, что никакой женщине не под силу обвести меня вокруг пальца. Я ведь с ними давно имею дело — любая из них только и мечтает набросить на мужчину хомут. Почему же теперь я так жажду, чтобы это случилось побыстрее?»

Как ни крути, а общество здесь, на Дарковере, устроено попроще. Бард считает Мелисендру своей собственностью. Он может на время передать ее Полу, чтобы унизить ее, но насовсем он ее не отдаст, ведь она мать его единственного сына.

73
{"b":"4949","o":1}