ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эллерт почувствовал, как ноги мягко погружаются в поросшее водорослями дно озера, и побежал вперед.

Да, кто-то уже прошел этим путем. Рыбы-птицы сбивались в стайки, дрейфуя в облачной среде. Постепенно Эллерт замедлил бег: тяжелый газ облачного озера начинал угнетать его.

— Кассандра! — в отчаянии крикнул он, но туман, наполнявший озеро, имел свойство глушить все звуки. Здесь было тихо, как на дне очень глубокого колодца. Тишина окружала и обволакивала. Даже в Неварсине Эллерт не знал подобного безмолвия.

Рыбы-птицы бесшумно проплывали мимо него. Их люминесцентные тела мельтешили перед ним, даже когда юноша закрывал глаза. Эллерт ощущал легкость и приподнятость во всем теле. Сильно кружилась голова. Он заставил себя дышать, вспомнив, что здесь, в странном газовом облаке, не хватает неведомого элемента, включавшего в мозгу дыхательный рефлекс. Приходилось дышать усилием воли; легкие отказывались автоматически качать воздух.

— Кассандра!

Слабый, отдаленный, почти ребячливо-обидчивый мысленный отклик — «уходи…» — и снова тишина.

«Дыши!» Эллерт начал уставать. Водоросли здесь росли гуще, стебли стали толще, и ему приходилось пробиваться через них. «Дыши! Вдох и выдох, не забывай о дыхании…» Длинная, скользкая водоросль оплела колено. Он был вынужден остановиться и избавиться от нее. «Дыши!» Заставлял себя бороться, не обращая внимания на разноцветных рыб-птиц, мелькавших вокруг него стремительными мазками, словно нанесенными кистью безумного художника. Его ларан снова вышел из-под контроля, как случалось всегда, когда он был истощен или обеспокоен. Юноша увидел себя погружающимся ниже и ниже в облаках газа и ила, веселого и довольного, задыхающегося в блаженном неведении… «Дыши!» Эллерт с усилием вдохнул в себя очередную порцию сырого тумана, напомнив себе, что не может утонуть. Единственная опасность заключалась в забытьи. Может быть, Кассандра уже достигла этой стадии? Может быть, она уже умирает где-то здесь, на дне озера?

«Она хотела умереть, и я в этом виноват… Дыши! Не думай ни о чем, помни только о дыхании».

Он видел себя выносящим Кассандру из озера, неподвижную и безжизненную. Ее длинные волосы, влажно поблескивая, струились по его рукам. Видел себя склонившимся над женой, среди колышущихся водорослей на дне озера, погружающегося вместе с ней в смертном объятии… Нет больше ларана, нет страха, нет семейного проклятия.

Рыбы-птицы возбужденно сновали вокруг. Невдалеке справа он заметил голубое пятно — цвет, еще не встречавшийся ему на дне. Может быть, длинный рукав платья Кассандры? «Дыши!» Эллерт склонился над своей женой. Она лежала на боку с открытыми глазами. Губы изогнулись в блаженной улыбке, но она не могла его видеть. С содроганием сердца юноша поднял ее на руки. Тело Кассандры безвольно обмякло, окруженное колышущимися прядями водорослей.

«Дыши! Вдыхай ей в рот. Это восстановит процесс дыхания…»

Эллерт крепко обнял ее и прижался губами к ее губам, вдувая воздух ей в легкие. Словно отзываясь на условный рефлекс, Кассандра сделала глубокий вдох и снова замерла.

Эллерт понес девушку, бесшумно ступая по дну озера в тусклом свете, розовевшем от рассеянных закатных лучей. Внезапно им овладел ужас: «Если стемнеет, я не смогу найти дорогу к берегу. Мы умрем вместе». Он снова склонился над Кассандрой, делая ей искусственное дыхание, и снова почувствовал, как она задышала. Но он не знал, как долго она сможет продержаться, даже с помощью кислорода, попадавшего в ее легкие через каждые два-три шага. Сердце Эллерта бешено стучало в груди. Если бы только она могла дышать… если бы только ему удалось поднять ее туда, где она вспомнит, как дышать…

Последние несколько метров превратились в сплошной кошмар. Кассандра весила немного, но Эллерт тоже был отнюдь не крупным. Когда туман начал редеть, юноша потащил ее за собой, придерживая под мышки и наклоняясь через каждые два-три шага, чтобы сделать искусственное дыхание. Наконец его голова вынырнула на поверхность, и он конвульсивно задышал, а затем поднял голову Кассандры над облачной дымкой. Эллерт уже не помнил, как добрел до берега и рухнул на траву рядом с женой. Потом лежал возле нее и дышал ей в рот, нажимая на грудную клетку, пока ее тело не содрогнулось. Грудь девушки ритмично задвигалась. Кассандра по-прежнему оставалась без сознания, но через некоторое время, в уже сгустившихся сумерках, юноша ощутил прикосновение ее мысли. Слабый шепот был едва различим:

— Эллерт? Это ты?

— Я здесь, любимая.

— Мне так холодно…

Эллерт подхватил плащ, валявшийся на берегу, плотно закутал Кассандру и прижал ее к себе, бормоча бессвязные утешения.

— Пречиоза… бредива… Моя возлюбленная, мое сокровище… Почему? Зачем? Я думал, что навеки потерял тебя. Почему ты решила покинуть меня?

— Покинуть? Нет. Но в озере было так мирно и спокойно! Мне хотелось остаться там навсегда, чтобы больше никого не бояться, никогда не плакать… Мне показалось, что ты зовешь меня, но мне не хотелось отвечать. Я прилегла отдохнуть, но так устала, что не могла подняться. Я не могла дышать и испугалась… А потом пришел ты, но я знала, что ты не любишь меня.

— Не люблю тебя? Кассандра…

Эллерт понял, что не может говорить. Он прижал ее к себе и поцеловал в холодные губы.

Вскоре он встал, снова поднял ее на руки и отнес в Башню. Работники матриксных кругов с изумлением смотрели на него, но что-то в глазах Эллерта удерживало их от расспросов. Он чувствовал на себе взгляд Ренаты, ощущал любопытство и ужас окружающих. На мгновение, не прилагая к этому сознательных усилий, увидел себя их глазами — мокрым, растрепанным, без сапог. Длинные волосы Кассандры слиплись от воды, в них запутались водоросли.

Заметив мрачную сосредоточенность на лице Хастура, люди расступались, пока он шел по коридору и поднимался вверх по длинной лестнице — не в ту комнату, где спала Кассандра с тех пор, как они приехали сюда, но в собственную, на одном из нижних этажей Башни.

Он запер за собой дверь. Опустившись на колени перед Кассандрой, снял с нее мокрую одежду и завернул ее в свои теплые одеяла. Девушка оставалась холодной и неподвижной как смерть. Ее лицо смутным пятном белело на подушке, мокрые спутанные волосы безжизненно свисали вниз.

— Нет, — прошептала Кассандра. — Ты собирался уехать из Башни и даже ничего не сказал мне. Я подумала, что будет лучше умереть, чем остаться здесь, где все остальные смеются надо мной. Они знают, что я замужем, но не стала женщиной. Они знают, что ты не любишь и не хочешь меня.

— Не люблю тебя? — спросил Эллерт. — Я люблю тебя так же, как мой благословенный предок любил дочь Робардина на берегах Хали много веков назад. Не хочу тебя, Кассандра? — Он прижал ее к себе, покрывая поцелуями и чувствуя, что эти поцелуи вдыхают в нее жизнь так же, как дыхание его легких в туманных глубинах озера. Юноша уже почти не думал, почти не помнил о клятве, которую они дали друг другу. Лишь одна последняя, отчаянная мысль промелькнула в его сознании, прежде чем он откинул одеяла: «Я не смогу оставить ее. Только не сейчас! Милосердная Аварра, смилуйся над нами!»

13

Эллерт сидел рядом со спящей Кассандрой, глядя на ее лицо. Физически она выглядела почти так же, как в тот момент, когда он нашел ее в озере. Даже теперь нельзя было утверждать с уверенностью, пыталась ли девушка покончить жизнь самоубийством или ее поступок был вызван глубоким отчаянием, болезнью и упадком сил. Но в последующие дни Эллерт почти не оставлял ее одну. Он был так близок к тому, чтобы потерять ее!

Остальные обитатели Башни предоставили супругов самим себе. Хастур понял, что они узнали об их близости, но не придали этому значения.

Он должен принять решение, как только Кассандра сможет встать с постели. Покинуть ли ему Башню и взять жену с собой, отослать ее в безопасное место (ибо здесь делали оружие и Башня могла подвергнуться нападению), или ему надо уехать и оставить здесь для тренировки ларана, так необходимой для нее?

36
{"b":"4951","o":1}