ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ювел встрепенулась и потянулась. Сквозь стиснутые зубы Аластер произнес:

— Ну, девочка, настал наш час.

В ответ она издала странный звук, означавший готовность к действиям: полурык-полувой. В душе Аластера царили возбуждение и страх — это был его первый бой.

«А вдруг меня убьют? А вдруг я ударюсь в панику? Удастся ли мне все это пережить и вновь встретиться с Ленизой?»

Он наполовину завидовал Конну, у которого был в таких делах хоть какой-то опыт.

И тут мимо со свистом пролетела стрела, не успев до конца додумать, какая судьба уготована ему в первом бою, он тут же оказался в самой его гуще.

Эрминия рассказала, что собираются сделать остальные, это был старинный горский трюк. За кустами, в которых он сидел, послышался шорох: нескольких настоящих солдат и множество заколдованных медведей, кроликов и ежей продирались по подлеску, поднимая такой шум, словно в засаде сидело целое войско.

Единственным узнаваемым звуком было заунывное пение волынки, на которой играл старый Маркос. Волынка доносилась издалека, и, отражаясь эхом, создавала впечатление, что их там много. Аластер никогда бы не мог подумать, насколько тяжело определить, играет ли это одна волынка, или их — целая дюжина, когда звуки доходят с разных сторон: отраженные от холмов и леса.

Сквозь деревья до него донеслась команда Скатфелла к отступлению. Алдаран или тот, кто вместо него командовал войском, явно не ожидал столкнуться здесь с полудюжиной полков. О таких вещах Аластеру приходилось слышать; существовала целая история, как некогда одиннадцать человек и волынщик обратили в бегство целое войско, но с тех пор никто ничего подобного предпринимать не пытался. Он понимал, что Скатфелл решил, что впереди их ждала в засаде целая армия. Рано или поздно Скатфелл мог заинтересоваться, почему его не преследуют. Но тут несколько людей, что были с Аластером, выпустили по противнику тучу стрел и дротиков из самострелов. В результате создалось впечатление, что их было гораздо больше, чем на самом деле. Не было ничего плохого в том, что они нанесли упреждающий удар, захватив противника врасплох. Получив перевес благодаря неожиданности, они могли обратить его в бегство еще до того, как он поймет, кто в действительности прячется в кустах.

Аластер оглянулся. Ювел лежала свернувшись у его ног. Отрядом хамерфелцев командовал Конн. Люди верили, что на бой их ведет «молодой герцог», который и прежде сражался с ними бок о бок. Кроме того, Аластеру было известно, что Гейвин выехал навстречу королю Айдану, предупредить его, чтобы тот ненароком не выехал на армию из Скатфелла.

«А меня оставили с медведями и кроликами».

Аластер с оттенком горечи подумал, что каков бы ни был исход его первого сражения, оно не принесет ему ни капли славы. Прятаться по кустам со стаей диких животных — какое уж тут геройство! Но хуже всего то, что поделать он здесь абсолютно ничего не мог; если отбросить имитацию засевшей в лесу армии, единственной альтернативой оставалось ненароком открыть их уловку скатфеллцам, а хуже этого ничего быть не могло.

Аластеру оставалось только гонять свое войско по подлеску, и в этом ему помогала Ювел. Очевидно, в ней сохранилось достаточно от собачьей натуры, чтобы бегать за кроликами, в каком бы они ни были виде, но при этом псина не удалялась от Аластера.

И тут удача от них отвернулась.

Это была, как позже все убеждали Аластера, не более чем случайность, когда Ювел выгнала одного из кроликов на дорогу прямо перед солдатами Скатфелла. Тому, кто был ближе других, ничего не оставалось, как пронзить мечом животное, принятое им за вражеского бойца, но, умерев, оно приняло свой естественный облик.

— Это колдовство! Здесь все — обман! — закричал солдат своим товарищам. Не успел Аластер позвать на помощь, как несколько скатфеллцев бросились в заросли, чтобы вырубить засевших там кроликов.

Кролики, естественно, разбежались. Ежи и белки тоже дали деру, но медведи повели себя совершенно иначе. Аластеру показалось, что с того момента, как солдаты кинулись за кроликами, а напоролись на медведей, прошли считанные мгновения. Медведи, как и кролики, внешне выглядели безоружными людьми, но в этом заключалось их единственное сходство. Кролики не оказывали сопротивления, но с медведями все оказалось иначе. Попасть в лапы этого зверя, пусть в человеческом облике, было ужасной, как правило, смертельной оплошностью. Когти у них оставались по-прежнему медвежьи, и они не преминули пустить их в ход. Много солдат погибло, растерзанные когтями и клыками разъяренных медведей, и их предсмертные крики заставили остальных понять, что кусты вовсе не так безопасны, как им показалось. Люди Скатфелла кинулись назад — догонять основную часть войска, которая, как заметил Аластер, теперь изрядно поредела.

«Это хорошо, — мрачно подумал он. — Должно быть, Конн со своими людьми нанесли им ощутимый урон. Остается надеяться, что Гейвину удалось вовремя добраться до короля Айдана».

После этого лучники Скатфелла начали беспорядочно стрелять по кустам, в которых сидел Аластер со своими «людьми». Но это привело к довольно неожиданным результатам. Когда стрела попадала в кролика, тот, как правило, умирал, но медведи были куда крепче. Разъярившись они побежали к дороге, чтобы растерзать обидчиков, прежде чем те сообразили, в чем дело. И все же Скатфелл, вероятно, решил, что это его единственный шанс — стрелы продолжали сыпаться.

Аластеру мучительно хотелось укрыться за ближайшей скалой и там дождаться, покуда все кончится, но он напомнил себе, что он — герцог Хамерфел, а герцоги Хамерфелы не прячутся за камнями во время битвы. В конце концов разве не сражался он сотни раз за Хамерфел? И хоть это были всего лишь сражения-игры в детской, он знал, что герцог обязан подавать своим людям пример героизма. Превозмогая страх, Аластер продолжал водить войска вокруг солдат Скатфелла, пытаясь произвести как можно больше шума, чтобы тот подумал, как мало толку от его стрел.

Внезапно со стороны дороги появился вражеский воин, целясь в Аластера. Не успел он понять, что происходит, как Ювел прыгнула, заслоняя хозяина. Будь она в собачьем обличье, стрела могла бы пройти над ее головой и угодить в Аластера, но сейчас она попала ей точно в горло.

Аластер подхватил на руки пронзенную Ювел и, стоя на коленях, рыдал, поддерживая тело собаки. Его больше не заботило, произошло ли это благодаря волшебству или нет. Единственное, что он ощущал — это огромное горе, постигшее его на поле брани, где погибла его собака, защищавшая хозяина отчаяннее любого воина и отдавшая за него жизнь. Убийца Ювел стоял над ним, ошеломленный, и тут Аластер в одно мгновение выхватил меч и, не помня себя, заколол вражеского солдата.

Рядом появился Гейвин и хотел было поднять мертвое тело собаки, чтобы унести его.

— Не надо, — твердо сказал Аластер. — Я сам о ней позабочусь.

Сердцем он понимал, что именно такой смерти желала храбрая собака.

Неся на руках тело Ювел, он не мог не подумать, что его мать знала об этом заранее. И неужели Ювел тоже знала?

22

После этого сражение продолжалось недолго. Через несколько минут скатфеллцы сдались. Аластер вновь взял себя в руки, отряхнул с платья пыль и вышел на поляну с парламентерским флагом в руках, стараясь выглядеть как можно более солидно. Через некоторое время навстречу ему показался высокий дородный горец с огненно-рыжими волосами и двуглавым орлом Алдаранов на тунике. Он резко крикнул:

— Я — Колин Алдаран из Скатфелла. А ты, насколько я понимаю, Хамерфел!

— Да, но, вероятно, не тот, которого ты ждал, — так же резко ответил Аластер, и Алдаран ухмыльнулся.

— Об этом ты расскажешь мне на пирушке в теплом месте, — грубо сказал он. — Я достаточно наслышан, чтобы не понимать, о чем идет речь. А теперь я хочу знать, почему ты объединился против меня с нижнеземельцами и королем Хастуром?

Аластер некоторое время молчал, размышляя.

53
{"b":"4954","o":1}