ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Принципы. Жизнь и работа
Влюбись в меня
Ключ к сердцу Майи
Буревестники
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Тайны жизни Ники Турбиной («Я не хочу расти…)
Level Up 3. Испытание
Три минуты до судного дня
A
A

— Ты жив!

Лицо ее залил румянец, на губах заиграла радостная улыбка.

— Я не знала, ты был… так далеко…

— Я жив, чего бы мне это ни стоило, — произнес Дэйн. — Вы все — тоже. А что с остальными?

Райэнна открыла глаза.

— Роксон пал первой жертвой, — проговорила она. — Еще с полдюжины пленников составили ему компанию, так я думаю. Что же касается всех прочих, их выгрузили — насколько я могла понять из того, что говорили мехары, на Горбале (это невольничий рынок) три дня назад. Думаю, у мехаров относительно нас какие-то особые планы, а уж что они удумали… — Женщина горько улыбнулась. — Мы можем лишь гадать. Лично я полагаю, что они нас оставили себе — на десерт. Мы убили двоих, а мехары не такие ребята, чтобы это стерпеть.

— Все совсем не так плохо, — упрямо возразила Даллит. — У нас есть надежда. Они были довольны тем, что мы сделали.

— Помолчала бы! Откуда ты знаешь? — прикрикнула на нее Райэнна. — Все из-за тебя! Если бы Дэйну не вздумалось тебя спасать, мы все отправились бы на рынок Горбала, зато Роксон остался бы жив. А на рынке кому-нибудь из нас могло повезти.

Аратак примирительно сказал:

— Тихо, дитя. В том, что с нами случилось, вины Даллит ровно столько же, сколько и твоей. Ты не меньше других жаждала вырваться из плена, что же касается Роксона… Может, он скорее выбрал бы смерть, чем жизнь в рабстве? Как бы там ни было, его уже нет, и помочь ему мы ничем не можем. А вот о Даллит этого не скажешь. Нас тут четверо. Мы все в одинаковом положении, но если мы еще и между собой начнем ссориться — тогда действительно плохо наше дело.

— Его и так хорошим не назовешь, — с горечью ответила Райэнна и перевернулась на живот, ярко-рыжие волосы, рассыпавшись, скрыли ее лицо.

— Райэнна… — произнес Дэйн, но женщина не ответила.

«Она считает меня виноватым в смерти Роксона и остальных», — подумал Марш.

Что можно было возразить на это? Вероятно, он, Марш, которому оказалось совсем нечего терять — чем бы ни кончилось их предприятие, обратно на Землю ему вряд ли удалось бы вернуться, — стал более других безразличен к жизни и смерти.

Аратак изрек следующее:

— Вы трое — по крайней мере существа одной крови. Никого из моих соплеменников теперь днем с огнем на борту корабля не сыщешь. Мне что же повеситься от тоски и одиночества?

Даллит медленно подошла к человеку-ящерице и протянула ему свою маленькую ручку, утонувшую в громадной лапе рептилии.

— Мы братья и сестры по несчастью, Аратак, — сказала девушка нежным голосом. — По закону Вселенского универсального разума. Я это знаю. И Дэйн. И Райэнна вспомнит об этом рано или поздно.

Дэйн кивнул, чувствуя, что огромный человекоящер, бок о бок с которым он, Марш, сражался насмерть, стал ему еще ближе.

— Хорошая драчка была, а? — произнес он. — Между нами говоря, мы списали со счетов парочку этих проклятых котообразных тварей! А значит, что бы ни случилось с нами теперь, игра стоила свеч!

Аратак с энтузиазмом кивнул, а его наджаберья засветились голубым светом.

«И что теперь?» — подумал Дэйн и вслух поинтересовался:

— Нас кормить-то тут будут?

Райэнна поднялась, откидывая назад свои рыжие волосы.

— Тебя это интересует? — спросила она. — Да, и даже лучше, чем раньше, только вот еду через прутья суют. Никто и близко не подходит.

Дэйн произнес:

— Это означает, что они не собираются пытать, а потом убивать нас. Если бы они хотели нашей смерти — мы были бы уже мертвы. Деликатность в таких вопросах кошкам вовсе не свойственна. Они давно растерзали бы нас на куски, если бы хотели.

— Об этом я все время и твержу, — проговорила Даллит. — Я не знаю, что они нам готовят… Не могу читать их мысли и не сходить с ума… Помните, как тогда, когда вы заставили меня? — Она содрогнулась всем телом. — Я так озверела, что на какой-то миг сама бросилась на того охранника, готовая растерзать его зубами и ногтями… — Она замолчала, а потом твердым голосом закончила свою мысль: — Я знаю, что они не собираются убивать нас, мы приобрели для них большую ценность. Поэтому я в свою очередь хочу сказать тебе, Райэнна, — не думай о смерти! Соберись с силами и надейся на лучшее. Очень скоро наша судьба решится… А сейчас мы живы, мы вместе, нет нужды отчаиваться.

По крайней мере, было очевидно, что положение их изменилось, теперь с ними обращались как с опасными заключенными. Еду кидали через прутья решетки, да и то с порядочного расстояния. Делали это мехары, которые никогда не заговаривали с четырьмя узниками и приближались к решеткам с большой осторожностью. Трижды в день цепи с помощью специальных приспособлений, находившихся по другую сторону стен, удлинялись, что давало возможность Дэйну и Аратаку пройти в маленькое отделение, где располагался душ и туалет. Все остальное время узники оставались предоставленными себе и развлекались, строя догадки насчет того, что всех их ожидает.

Такое положение, как подсчитал Дэйн, оставалось неизменным около двух недель. Узникам было нечего делать, и они рассказывали товарищам по несчастью о себе. Это позволяло им, поведав о планетах, на которых они когда-то жили, и сообщив о том, чем они раньше занимались, лучше узнать друг друга. Дэйн изложил своим товарищам то, что было ему известно о социальном и политическом устройстве Земли и о ее истории. Как показалось Маршу, сокамерников в немалой степени удивило, что его планета не попала в сферу внимания Содружества. Только Райэнна постаралась найти этому верное, как ей казалось, объяснение.

— У вас несомненно наличествует большой прогресс в области науки и техники, — признала она. — Но в остальных сферах вы здорово отстаете, вероятно, из-за своей обособленности. Вот, например, ты уверяешь, что ни разу в обозримый период истории вам не нанес визита ни один исследовательский корабль, не высадилась ни одна экспедиция ученых с других планет…

— Ну, это еще вопрос, — возразила Даллит. — Такие исследовательские экспедиции не афишируют своих появлений и следят за тем, чтобы их действия оставались незамеченными жителями обследуемых планет.

— Но даже если бы такие экспедиции и имели место, — настаивала на своем Райэнна, — нельзя с уверенностью утверждать, что совершались они представителями Содружества. Корабли могли прилететь откуда угодно. Скорее всего, вашу солнечную систему просто забыли занести в соответствующий список. Или по ошибке обозначили как необитаемую. Сам же говорил, что в вашей солнечной системе ваша планета единственная, на которой наличествует жизнь. Это очень нетипично. Посетив одну-две планеты вашей системы, исследователи могли просто заключить, что и на других ее планетах дело обстоит точно таким же образом. Настоящие ученые так, конечно, не поступают, но от халтуры никто и нигде не гарантирован.

— Может быть, — предположила Даллит, — экспедиция прибыла тогда, когда на вашей Земле еще не существовало разумной жизни, когда она находилась в зачаточном состоянии и предки ваши качались на деревьях?

Аратак запротестовал.

— Это не должно было остановить ученых, — сказал он. — Моя планета вошла в Содружество раньше, чем Божественное Яйцо даровало нам колесо!

Тут Маршу вспомнилась излюбленная теория писателей-фантастов.

— У нас существует мнение, что представители других миров избегают нас или же вообще поставили нашу планету на своеобразный карантин из-за бесконечных войн и атомного оружия.

— Если бы полный и безоговорочный мир служил основным условием для приема планеты в Содружество, — сухо сказала Райэнна, — оно до сих пор состояло бы из двух дюжин миров, населенных главным образом эмопатами, а сейчас в него входит несколько сотен планет. Содружество делает все возможное, чтобы состоящие в нем народы могли разрешить свои внутренние проблемы мирным путем, подчас оно одно является стимулятором для достижения тем или иным народом внутренней гармонии. Но вместе с тем Содружество, существующее именно в том виде, в каком и было создано, служит надежным барьером против межпланетных и межзвездных войн. Многим народам удалось покончить с войнами, но у вас немалую роль играют и климатические условия, и природные катаклизмы, которые разобщают народы и усиливают этнические, культурные, социальные и лингвистические различия, существующие между ними. А все вышеизложенное опять-таки ведет лишь к удлинению периода войн в планетарной истории. Однако причины, вызывающие войны, просто изживают себя, когда общества в своем развитии минуют стадию индустриальной революции.

13
{"b":"4956","o":1}