ЛитМир - Электронная Библиотека

Гвидион ухмыльнулся; Ниниана терпеть не могла этой его циничной улыбки.

— Если найдешь дорогу, — сказал он. — А ты можешь обнаружить, что теперь это стало не так-то просто.

Но затем циничное выражение исчезло с его лица. Он бережно взял Ниниану за руку и произнес:

— Меня не волнует, что будет делать Артур в отпущенное ему время. Он имеет право на счастливые минуты — нечасто они ему выпадали.

Гвидион взглянул вниз, на безбрежное море тумана, окружающее Камелот.

— Когда туман развеется, отсюда, наверное, можно будет увидеть Авалон и Драконий остров. Он вздохнул и добавил:

— Знаешь, некоторые саксы стали переселяться в эти края. Они охотятся на оленей на Драконьем острове, хоть Артур и запретил это делать.

Лицо Нинианы посуровело.

— Это следует прекратить, и немедля! Драконий остров — священное место, а олени…

— А олени принадлежат маленькому народцу. Но Эдвин Сакс перебил их, — сказал Гвидион. — Он заявил Артуру, что они стреляли в его людей отравленными стрелами, и потому он позволил своим воинам убивать всех, кого они только сумеют отыскать. И вот теперь саксы охотятся на оленей — а Артуру придется идти войной на Эдвина. Жаль, что Эдвин дал повод для этого — но честь требует от меня защитить тех, кто уповает на Авалон.

— И Артур начнет войну ради маленького народца? — удивилась Ниниана. — Я думала, он отрекся от Авалона.

— От Авалона — может быть, но не от мирных жителей этого острова.

Гвидион умолк, и Ниниана поняла, что ему вспомнился тот день на Драконьем острове. Гвидион провел рукой по татуированному запястью, потом опустил рукава саксонской туники пониже.

— Я вот думаю: уж не должен ли я все-таки схватиться с Королем-Оленем, вооружившись одним лишь кремневым ножом?

— Я ни капли не сомневаюсь, что ты непременно победил бы, если б тебе бросили вызов, — сказала Ниниана. — Вопрос в другом — способен ли на это Артур? Если нет…

Она не договорила, и невысказанная мысль повисла в воздухе. Гвидион хмуро произнес, глядя на смыкающийся со всех сторон туман:

— Боюсь, тут все не так просто. Здесь повсюду туман — такой густой, что посланцы саксонских королей зачастую не могут найти дорогу сюда… Ниниана! Неужто Камелот тоже уходит в туманы?

Ниниана хотела было пошутить, отвлечь Гвидиона от мрачных мыслей, сказать что-нибудь успокаивающее, но потом передумала.

— Не знаю. Драконий остров осквернен; его жители умирают или уже мертвы; священное стадо стало добычей саксов-охотников. Норманны грабят побережье. Не настанет ли день, когда они одолеют Камелот, как некогда готы одолели Рим?

— Если бы я узнал об этом вовремя, — произнес Гвидион со сдавленной яростью и стукнул кулаком по ладони, — если бы саксы прислали весть Артуру, он мог бы отправить меня — или еще кого-нибудь — на защиту Священного острова, где он стал Королем-Оленем и заключил Великий Брак с этой землей! А теперь храм Богини разрушен — а ведь Артуру следовало защищать его даже ценой жизни! — и значит, он лишился права царствовать!

Гвидион не добавил: «И я тоже», — но Ниниана поняла, что это его и терзает.

— Ты же не знал, что над Драконьим островом нависла опасность, — сказала она.

— И в этом я тоже виню Артура, — отозвался Гвидион. — В том, что саксы позволяют себе творить подобное, даже не испросив дозволения у Артура, — теперь ты видишь, как мало они считаются с его титулом Верховного короля? А все почему? Говорю тебе, Ниниана, — они не станут считаться с королем-рогоносцем, который не способен держать в узде своих женщин…

— Ты же вырос на Авалоне, — гневно одернула его Ниниана, — так неужто ты станешь судить Артура, оглядываясь на обычаи саксов, — а ведь они даже хуже римлян! Неужто ты допустишь, чтоб падение или возвышение королевства зависело от чьих-то представлений о том, как мужчине надлежит управляться со своими женщинами? Не забывай, Гвидион, — тебе суждено стать королем потому, что в твоих жилах течет королевская кровь Авалона, и потому, что ты — дитя Богини…

— Тьфу! — Гвидион сплюнул и непристойно выругался. — Ниниана, а тебе никогда не приходило в голову, что Авалон может пасть, как некогда пал Рим — из-за морального разложения, затронувшего самое сердце государства? Если исходить из законов Авалона, Гвенвифар имеет полное право вести себя так — это владычице надлежит выбирать, кто станет ее супругом. А Ланселету следовало бы свергнуть Артура. Ланселет ведь и сам — сын Великой жрицы, так почему бы ему не стать королем вместо Артура? Но должен ли человек становиться королем лишь потому, что какая-то женщина пожелала видеть его в своей постели? — Он снова сплюнул. — Нет, Ниниана, эти времена ушли — сперва римляне, а теперь и саксы поняли, каким стал мир. Теперь это не великое чрево, вынашивающее людей, — теперь все решают армии. Разве сейчас люди согласятся признать мою власть лишь потому, что я сын такой-то женщины? Теперь страну наследует сын короля, и следует ли нам отвергать хороший обычай лишь потому, что первыми до него додумались римляне? Теперь мы владеем хорошими кораблями — мы отыщем земли, лежащие, еще дальше давних земель, поглощенных морем. А сможет ли Богиня, прикованная к этому клочку земли и его плодам, последовать за нами туда? Да взгляни хоть на норманнов, разоряющих наши побережья, — остановят ли их проклятия Великой Матери? Те немногие жрицы, что остались на Авалоне, — ни саксы, ни дикие норманны никогда не смогут причинить им вреда, ибо Авалон не принадлежит более этому миру. Но женщинам, живущим в мире, что ныне грядет, понадобятся мужчины, — чтоб защищать их. Ниниана, нынешний мир принадлежит не одной лишь Богине — богам. А может, и одному Богу. Мне незачем пытаться свергнуть Артура. За меня это сделает время, время и перемены.

Ниниана ощутила кожей покалывание, возвещающее о приближении Зрения.

— А что же будет с тобой, Король-Олень Авалона? Как же Великая Матерь, пославшая тебя вперед во имя свое?

— Ты что, думаешь, будто я собираюсь кануть в туманы вместе с Авалоном и Камелотом? Я намерен стать Верховным королем после Артура — а для этого я должен позаботиться, чтоб слава Артурова двора не умалялась. И потому Ланселет должен уйти — значит, следует заставить Артура изгнать его, а может, и Гвенвифар тоже. Ты поможешь мне, Ниниана?

Лицо Нинианы залила смертельная бледность. Она подбоченилась и гневно взглянула на Гвидиона. О, если бы она, как Моргейна, обладала силой Богини — она превратилась бы сейчас в мост меж землею и небом и поразила святотатца молнией, призвала бы на него гнев Богини. От ярости полумесяц у нее на лбу вспыхнул обжигающим огнем.

— Чтоб я помогла тебе предать женщину, которая всего лишь воспользовалась священным правом, дарованным Богиней, — сама выбрала себе мужчину?!

Гвидион издевательски рассмеялся.

— Гвенвифар отказалась от этого права еще тогда, когда впервые преклонила колени перед богом рабов!

— И тем не менее я не намерена предавать ее!

— Так значит, ты не известишь меня, когда она в следующий раз отошлет своих дам на всю ночь?

— Нет! — отрезала Ниниана. — Клянусь Богиней, этого я не сделаю! Предательство Артура меркнет по сравнению с твоим предательством!

Она развернулась и собралась было уйти, но Гвидион схватил ее за руку.

— Ты будешь делать то, что я тебе велю!

Ниниана принялась бороться, и в конце концов ей удалось вырваться, хоть на запястьях у нее и проступили красные пятна.

— Чтоб ты повелевал мною? Да никогда в жизни! — выкрикнула Ниниана, но от ярости у нее перехватило дыхание. — Ты посмел поднять руку на Владычицу Авалона! Берегись же! Артур узнает, что за змею пригрел он на своей груди!

Обуянный бешенством Гвидион ухватил женщину за руку, рванул к себе и изо всей силы ударил в висок. Ниниана, даже не вскрикнув, рухнула наземь. Гвидион был так зол, что даже не попытался подхватить ее.

— Верно нарекли тебя саксы, — произнес из тумана чей-то исполненный ярости голос, — злой советчик, Мордред — убийца!

70
{"b":"4957","o":1}