1
2
3
...
106
107
108
...
119

Она усмехнулась:

— Нет уж, не надо. Мне кажется, отец, узнав, что я зарабатываю хлеб мечом и вступила в Орден, решит, что лучше бы я умерла.

— Не стал бы я спешить с подобным выводом. С тех пор как ты сбежала из замка, он сильно изменился. Не могу сказать, что он на все махнул рукой — голову он по-прежнему держит высоко, — но, например, Дарена он отпустил. Если бы ты знала, как тот был счастлив!.. Нельзя быть такой бессердечной! Неужели ты засохла душой до того, что забыла — ведь ты была его любимым ребенком. Он любил тебя больше других.

— Знаю. — Ромили опустила глаза. Голос ее дрогнул. — Надо же, отпустил Дарена… Никогда бы не подумала, что он способен так круто измениться. Я плохая дочь… Слишком грубая, нечуткая. Гордыня меня гнетет… Но если мы выберемся живыми из этой заварушки — Хранитель Разума, обереги меня! — задыхаясь, воскликнула она, — я обязательно поеду в «Соколиную лужайку» и вымолю у него прощение. И буду просить, чтобы он, пока не поздно, отпустил Раэля в Башню. Пусть мальчик подучится… Если мне придется вытерпеть всяческие унижения, пусть будет так…

— А ты сама, Ромили? — спросил Алдерик. — Он так горевал по тебе, что сдал буквально на глазах. Если бы ты только могла видеть его…

Девушка поморгала и слизнула скатившуюся слезу. Сердце ее готово было разорваться на части от одной только мысли, что отец так постарел из-за нее. Все же заявила:

— Пусть лучше он считает меня умершей, чем узнает, что дочь опозорила его — надела вот эти серьги. — И она указала на знаки Ордена, что были вдеты в мочки.

Алдерик пожал плечами.

— Не буду настаивать, но, может, тебе интересно будет узнать, что на Праздник середины зимы Мэйлина вышла замуж за дома Гариса.

— Мэйлина? Моя меньшая сестричка?! За этого… отвратительного развратника?.. — воскликнула Ромили. — А ты еще уверял, что он изменился!

— Опять ты начинаешь осуждать не разобравшись, — предостерег ее Алдерик. — Гарис безумно влюбился в нее, и, судя по всему, она тоже. Перед самой свадьбой она мне призналась, что Гарису так плохо, он такой несчастный, одинокий. Она сказала, что ей так жалко бедного парня; и все свои безумства он совершал от отчаяния. А теперь, когда он нашел ту, которая будет любить его, заботиться о нем, Гарис совершенно изменился. Ты бы только посмотрела на них.

— Упаси Боже! — Ромили даже потрясла головой. — Если он сделал Мэйлину счастливой… Действительно, лучше ее, чем меня… — Она вообразить не могла, что кто-то способен стерпеть ласки этого мужчины, но Мэйлина всегда отличалась некоторой глупостью, может, ему такая и была нужна, вот они и спелись. В любом случае он нашел себе такую жену, какую хотел.

Руйвен наконец вступил в разговор:

— Ты с такой страстью расписывал нам нашего отца, а своего ты уже успел повидать?

Алдерик нахмурился.

— Он не очень-то ищет мою компанию. Видите ли, мое лицо напоминает материнское…

Ромили вспомнила все свои романтические мечты, обуревавшие ее в «Соколиной лужайке». Конечно, Алдерик — сын Каролина! Значит, законный наследник всех земель…

Она поклонилась ему и предложила:

— Ваше высочество, позвольте проводить вас к вашему отцу.

Алдерик удивленно уставился на нее и рассмеялся:

— Ромили, Ромили! Мой маленький друг, ты что, всерьез решила, что я наследный принц? Ты ошибаешься! Сыновья Каролина находятся сейчас в безопасном месте, у Хастуров, в Каркосе. К тому же я слышал, что Каролин влюбился в некую лерони из Трамонтаны. — Он улыбнулся и сказал: — Слухи уже носятся по всей стране…

— И домна Маура обещала выйти за него замуж, если Совет даст разрешение, — угрюмо подхватил Руйвен. — При условии, что все мы останемся целы во время войны. Ракхел применил клингфайр. Мы начали контратаку, но он вылил на нас огонь… Только Хранитель Разума знает, какую новую напасть, выдуманную его колдунами, он применит в следующий раз! Так что поспеши обнять отца, Дерик, а то, может, будет поздно. Теперь уже вопрос стоит: или — или. Ну, так дешево мы свои жизни не отдадим. Помолимся, разберем мечи — и с Богом. — Лицо его ожесточилось, окаменело, потом он неожиданно улыбнулся. — Так что не вовремя ты приехал. Что ты здесь сможешь найти — так это отчаянную заварушку.

— Не так уж плохо! — тоже засмеялся Алдерик. — Неужели все так мрачно?

Руйвен кивнул, потом ответил:

— Мы попали в самое пекло. В наше время мир — большая редкость… Кстати, Каролин нуждается во всех лерони, которых только может собрать.

Тут в разговор вмешалась Ромили:

— Послушайте, если вы не сын короля, то…

Алдерик тихо ответил:

— Моего отца зовут Орейн, он сводный брат Каролина. Я был воспитан при дворе.

Ромили порывисто схватила его за руку. Как же она не догадалась? Он же сам рассказывал, что отец не может спокойно смотреть на него. Лица сына не выносит. Каролин, даже вступая в ненужный, вредный с точки зрения передачи наследства, брак все равно будет нежен и верен той женщине. Другое дело Орейн — он сам признавался, что, недолго пожив с супругой, больше не выносит женщин. Оказывается, и дети от подобных браков тоже страдают с детства. Им достается больше всего… Как это можно вырасти и не испытать отцовской любви!..

— Я теперь королевская сокольничья… — ни с того ни с сего брякнула она. — Сегодня этой птичке, — она кивком указала на нахохлившуюся Умеренность, — предстоит много поработать. Будет атака, не будет — мы должны быть готовы. Ваш отец, лорд Алдерик, без сомнения, находится возле короля…

— Конечно, — усмехнулся гость. — Он от него никогда не отходит. Когда я был помоложе, я буквально ненавидел его за это. Меня всегда возмущало — ну почему он куда больше внимания уделял королевским сынкам, даже маленькому мальчику, отпрыску Лиондри Хастура, чем мне! Видела бы ты, как он с ними возился… Он в общем-то любит детей, но мне не перепадало ни капельки. — Алдерик пожал плечами и усмехнулся. — Как было, так и будет — любовь нельзя внушить в приказном порядке. Даже к собственному сыну… Тем более если личиком он вышел в мать… До сих пор не могу понять, какая кошка пробежала между ними?.. Когда стал постарше, кое-что почувствовал. Отец сам мучился оттого, что каждая встреча со мной вызывала в памяти самый мрачный период его жизни. Почувствовать-то почувствовал, а сердце не может простить. Я свой сыновний долг выполняю честно, никогда не пренебрегал им, но не более того… Родственные узы с королем иногда мне кажутся чем-то вроде хитрой, замысловатой игры, которую боги ведут с людьми. Накрепко привязывают нас к тем, кого мы не любим, мы верим, что в конце концов сможем примириться с ними, даже испытать тень дружбы. Но дружба — это дар. Твой отец в полной мере одарил им меня, он мне был как приемный отец. Мы как-то не обращали внимания на эту войну… А ты не хочешь послать ему весточку… Ну ладно, ладно, — Алдерик взял ее за руку, — не надо было этого говорить. Но мне казалось, я был обязан все выложить…

Ромили даже не взглянула на него — взор ее был обращен на ближние холмы, над которыми, уже опорожнившиеся, проплывали лохматые тучи. Дождь стих, но погода не улучшалась, по-прежнему над полем носился ветер, шевелил воду в речке, оглаживал травы, сносил отяжелевших, грузно взмахивающих крыльями, набирающих высоту стервятников…

Было время, когда она охотно вышла бы замуж за этого человека. Сколько воды утекло с той поры! Она успела влюбиться в самого Орейна, едва не отдалась ему. Пусть он и не захотел взять ее… Теперь Ранальд… То, что произошло с ними, трудно было назвать дорогой к браку — высокородному лорду с равнины не пристало брать в жены девчонку с гор, к тому же еще и меченосицу. Она в общем-то и не собиралась выходить за него замуж, даже если бы он и предложил, но по здравом размышлении девушка пришла к выводу, что подобное предложение вряд ли поступит. Они доставили радость друг другу — точнее, их тела, но все произошло в необычных условиях; она бы отдалась в ту ночь любому мужчине, лишь бы он хотя бы чуточку нравился ей. Тогда она никак не могла совладать с собой — это было похоже на безумие, они буквально накинулись друг на друга. Однако их мало что связывало. Если Алдерик узнает, что она уже не девственница, захочет ли он ее?

107
{"b":"4958","o":1}