ЛитМир - Электронная Библиотека

Потом в бой вступала Люсьела и круто принималась за Ромили, а заодно и за Мэйлину. Мачеха собрала все их старые куклы, поодевала их в ношенные Раэлем наряды и учила сестер, как купать младенца, как поддерживать головку, как пеленать, как поступать, когда высыпала потница или замечалось покраснение. Ромили в толк взять не могла, зачем все эти муки, если в доме Скатфеллов полно нянек и опытных женщин среднего возраста — хотя бы Дариса, у которой уже двое, нет, трое детей, — зачем ей-то вся эта премудрость? Не тут-то было — Люсьела неожиданно резко и безоговорочно подавила всякие попытки пререкаться. «Надо! — заявила она. — Надо, и все тут!..» Ну и жизнь начинается, вздыхала Ромили. Она в общем-то не очень горела желанием обзаводиться детьми. Тем более сразу. Конечно, Раэль в младенчестве был просто чудо, однако стоило ей вспомнить Дарису, как у девушки тут же холодело на душе. Неужели и она раздастся до таких размеров, расползется, как квашня?! Жуть!.. Потом еще этот… Ну, сам процесс, в результате которого получаются дети. Она выросла на ферме, была здоровой, грудастой девицей, которая втайне частенько задумывалась — даже с некоторым удовольствием — о суженом, которому доверит себя. О любовнике-муже… Но когда перед мысленным взором Ромили вставало ненавистное, пухлое, с алыми влажными губами лицо дома Гариса, ее охватывала такая слабость, что сама мысль о соитии с мужчиной ничего, кроме отвращения и дрожи, не вызывала. Она просто не могла, просто не в состоянии была представить себя в его объятиях, в чужих бесстыдных объятиях!.. Нет, надо бежать — как-то сразу и без колебаний однажды решила Ромили. Только бежать!.. Вступить в Орден Меча, опоясаться оружием и в качестве наемницы сражаться за того короля, который больше заплатит. Придется обрезать косы, проколоть уши… Когда прошел первый угар, когда девушка обдумала эту возможность, ей стало смешно. Как же она глупа — ну, сбежит она, дальше что? За ней тотчас отправят погоню. Нужно быть полной дурой, чтобы поверить, что ее не нагонят, не отыщут — в холмах Киллгард следопытов хватает. Что последует за этим? Душераздирающий разговор с отцом, мачехой и самим домом Гарисом? Они ее свяжут — в этот миг фантазия опять заработала, и Ромили со страхом и надеждой погрузилась в волнующие душу видения, — закуют в кандалы, а она примется истошно вопить: «Нет!» Тогда они потащат ее к кровати… Что, прямо в кандалах? Нет, кандалы снимут, но вопить она будет. «Нет! Нет!.. Ни в коем случае!» — так, что ли? Ромили грустно усмехнулась, посидела, подумала, потом встрепенулась. А что, если… Нет, и так не получится… Тогда она вот как поступит… Глазки у девушки вновь разгорелись. У нее будет с собой кинжал… Дом Гарис, конечно, сразу отпрянет. Она заявит, что заколет его или себя, если он посмеет притронуться к ней. Она по-доброму, убедительно объяснит ему, как он ей ненавистен. Гарис смутится, может, даже, если он хороший человек, заплачет и отпустит ее на все четыре стороны.

Может, даже встанет на колени и начнет умолять простить его…

Ромили глубоко вздохнула. Дура, дура ты, охота тебе тешиться девичьими сказками? Прямо, на колени встанет!.. Ей не миновать замужества, но и согласиться в душе на брак она не могла. Что-то надо было делать!..

Между тем приближалось лето. По вечерам мелкий дождик уже редко и как бы в шутку сменялся снегопадом; на холмах буйно цвело разнотравье. Уже и на ореховых деревьях проклюнулись маленькие округлые завязи — их обилие предвещало богатый урожай. Теперь Ромили и Мэйлина почти каждый день ходили по грибы — в старой роще неподалеку от усадьбы их было видимо-невидимо. К тому же в обязанности старшей сестры входил и сбор ягод, и заготовка варенья, и сбивание масла, так что времени на отдых, на верховую прогулку с Пречиозой почти не оставалось. И все-таки ежедневно девушка находила минутку, чтобы забежать в сарай, погладить свой любимицу. Не забывала и попросить Дарена или Алдерика взять Пречиозу с собой, дать ей полетать, поохотиться. Птице нельзя терять форму. Дарен по-прежнему опасался ястреба и, как мог, избегал попадаться сестре на глаза, однако когда Алдерик отказывался, он был вынужден сажать птицу на дужку седла.

Однажды вечером Дарен решил объясниться с сестрой.

— Ястреб при мне очень плохо летает, — начал он. — Она, как мне кажется, скучает по тебе.

— Ну что мне делать? У меня нет времени заниматься ею, — виновато ответила Ромили. Она сама попала в капкан — вот возникли между ней и птицей любовь и взаимопонимание, а зачем? Разве можно ястребице объяснить, сколько дел свалилось на хозяйку? А сколько еще свалится! Ничего, завтра мы с тобой поохотимся, решила Ромили, черт с ними, с делами. В любом случае она улучит часок-другой, и они отправятся в горы.

На следующее утро Ромили с такой решительностью, с такой небывалой энергией взялась за дела — буквально летала по двору, — что Люсьела не выдержала и спросила:

— Что с тобой случилось, Роми?

— Я хочу поскорее закончить, матушка, а потом прогулять своего ястреба.

Люсьела замялась, но все-таки заметила:

— Тебе бы не следовало пренебрегать подарками дома Гариса. Ну ладно, ступай, подыши свежим воздухом.

Ромили перевела дух и бросилась в свою комнату переодеться в охотничий костюм. По пути приказала оседлать лошадь — она предполагала, что ей будет приготовлено дамское седло, собственно, об этом уже не стоило упоминать, конюхам все было давным-давно известно. Наконец она въехала во двор.

Дарен в это время с мрачным видом обучал здесь двух ястребов. Ромили сразу заметила, как неуверенно движется брат. Она на ходу бросила, что собирается на охоту, и поинтересовалась — не составит ли он ей компанию? Юноша обрадовался, тут же согласился и приказал оседлать коня. Тем временем Ромили взяла Пречиозу — с удовольствием ощутила привычную тяжесть птицы, попыталась проникнуть в ее сознание. В этот момент в соколятню вошел отец.

— Ромили! — резко сказал он. — Возьми своих ястребов, а этого посади на место. Ты же слышала, что сказал твой будущий муж — неприлично молодой даме иметь дело с веринами. Верни ястребицу на место.

— Отец! — От гнева у нее даже краска на лице выступила. — Пречиоза тоже мой собственный ястреб! Я сама обучила ее! Она — моя! Моя!.. Что здесь неприличного, если я решила поохотиться со своей птицей! Неужели дом Гарис имеет право указывать тебе, что прилично для твоей дочери, что нет? Даже в твоем собственном доме?..

Девушка заметила, что отец задумался, потом, видно справившись с нерешительностью, уже громче повторил:

— Я уже сказал тебе, посади этого ястреба на место и возьми своего. Любого из двух… Можешь взять обоих. Я не слышал твоих слов, девочка!

Он шагнул к Ромили. Пречиоза почувствовала волнение хозяйки и забила крыльями, взлетела на длину ремешка, затем тяжело села на руку.

— Отец, — умоляюще, очень тихо, чтобы не побеспокоить пугливых птиц, сказала она. — Не говори так…

Отец не ответил, сам взял Пречиозу и посадил на прежнее место, на жердь.

— Я буду очень послушной — это все, что мне надо…

Дон Микел Макаран не ответил.

— Она уже долго не охотилась, ей необходима тренировка.

После недолгой паузы Макаран заметил:

— Это верно, — и кивком подозвал к себе Дарена. — Иди сюда. Вот, возьми настоящую птицу, я дарю ее тебе. Это лучшее, что у нас есть, тебе следует поработать с ней, поддерживать форму. Начни сегодня же.

Ромили рот открыла от изумления — он не мог так поступить! Макаран опять взял птицу — держал до тех пор, пока ястреб не успокоился, затем умело пересадил на запястье Дарена. Тот, испугавшись, невольно отшатнулся, и Пречиоза, даже прикрытая колпачком, встрепенулась, вскинула голову, попыталась расправить крылья. Дарен совсем растерялся, попытался прикрыть голову свободной рукой, но и она дрожала. Ястребица упала и повисла на прикрепленном к ее ногам ремешке. Макаран зло прошептал:

— Подними ее! Успокой, черт тебя побери! Если она повредит крылья, я тебе шею сверну, парень.

27
{"b":"4958","o":1}