ЛитМир - Электронная Библиотека

Однажды Орейн явился в часовню послушать хор. Место он выбрал в тени, подальше от распевающих монахов. Ромили была уверена, что мальчишка не сможет различить его лицо, — и все равно страх не отпускал ее. Если мальчик знает Каролина, он должен помнить и его приближенных. Эта мысль настолько возбудила ее, что она сочла за лучшее покинуть службу. Парень с такими телепатическими способностями мог прочесть ее взъерошенные мысли.

Приближалась Середина зимы — большой праздник. Хлебные лавки и кондитерские уже были украшены цветами, вырезанными из медной фольги; на рынке начали торговать нарядными, яркими расписными игрушками; торговцы сладостями выложили на прилавки пряники в форме звезды и сердца и праздничные караваи имбирного хлеба, горки ореховой пасты. Боже, как взволновал девушку запах имбиря, как стало ей тоскливо в чужом городе, как захотелось домой — сама собой вспомнилась предпраздничная суета, сводившая с ума всю «Соколиную лужайку». Люсьела всегда сама пекла имбирные пряники, никому не доверяла и убеждала всех и каждого, что слуги тоже люди, им тоже следует дать отдых. Сердце Ромили, бредущей по улицам Неварсина, сжималось при виде разноцветных гирлянд. Она начала сожалеть, что оставила дом, и только трезвая мысль о том, где и как провела бы она эту ночь — конечно, в доме Скатфеллов и, конечно, с домом Гарисом, — исцелила ее тоску. Стоило ей вспомнить Дарису и только на секунду вообразить себя на ее месте — к середине зимы она бесспорно уже ходила бы с огромным животом и страдала одышкой, — ее вновь охватывала радость.

Свобода! Жить по собственной воле — что может быть прекрасней и трудней? Ромили была по-настоящему счастлива, если бы не перчинка грусти. Как было бы здорово пройтись по улицам с Раэлем! Пусть бы он тоже порадовался!..

Утром в канун Праздника зимы ее разбудил снег, падающий в прорехи крыши. Нет, она вовсе не замерзла — как можно было дрожать от холода в ворохе теплой, уютной соломы! Ее разбудили снежинки, таявшие на лбу и щеках. За стенами конюшни завывал ветер, в щели мело — кое-где по углам уже обозначились небольшие сугробы. Ветер прилетел сюда, сорвавшись со Стены Мира, нагнал тучи, засыпал монастырский двор мелкой снежной крупой.

Однако становилось прохладно — Ромили жаль было расставаться с воспоминаниями о доме, о Раэле, но раз наступило утро, значит, пора за дело. Зачем валяться и травить душу? Она свободна — этим все сказано. Она надела обе пары носков, шерстяную фуфайку и накидку, которой с ней — тут девушка хихикнула — поделился Рори. И не беда, что на дворе ее пробрало до костей; пусть зубы отбивают дробь, пусть вода в рукомойнике замерзла и ей пришлось ломать корку льда!.. Вон ученики босиком бегают по снегу, при этом кричат и хохочут как оглашенные. Не забывают метнуть друг в друга на ходу слепленный снежок. Взгляните, какие они румяные, а у нее руки посинели от холода!

Ромили бегом вернулась в конюшню и замерла на пороге. Вот так дела! Лошади дома Карло не было в стойле! Ее украли? Или дом Карло куда-то тайком ускакал поутру и даже такой буран был ему не помеха? Мело по-прежнему — сильно, с надувом, с подвывом. Снежинки залетали в щели в стенах, небо над монастырем низкое. Вращающееся крошево, а не небо. Она уже было совсем собралась бежать доложить, как заметила идущего в направлении конюшни Орейна. Ромили бросилась к нему.

— Нет кобылы дома Карло!..

— Помолчи, парень, — тихо и очень веско ответил тот. — Ни слова! Его жизнь с этой минуты в твоих руках. Никому ни слова!!!

Ромили ничего не поняла, но, перепугавшись, покорно кивнула.

— Вот и ладушки. Какой ты понятливый, парень… После полудня мы с тобой отправимся в город. Возможно… Кто знает, может, я сделаю тебе подарок к празднику, ведь тебе нечего ждать, что тебя вспомнят дома, в семье.

Должно быть, он читает ее мысли? Ромили смутилась, пожала плечами:

— Я не жду подарков, мой господин.

Откуда он узнал, как смог угадать? Орейн таинственно усмехнулся и бросил напоследок:

— Помни, в полдень…

После завтрака Ромили решила позаниматься с птицами. Ничего, решила она, что валит снег и дует ветер, птиц тоже не следует приучать к особым нежностям. А перед кормежкой совсем неплохо размять крылья.

Не тут-то было! Стервятники, почуяв, что их собираются выносить на мороз, да еще запускать в неприглядное, посыпающее землю белым пеплом небо, возмущенно заголосили. Сразу принялись клевать линьки, которые Ромили привязала к их ногам. Ромили решила: она-то зачем себя мучает, у нее уже от глубокого снега, набившегося в голенища, ноги подмокли! Тут еще Кэрил появился — этакий здоровый румяный мальчик, жизнерадостный и морозостойкий… Подбежал к ней и простодушно поинтересовался:

— Ты замерзла?

— А тебе разве не холодно?

Он засмеялся и отрицательно покачал головой.

— Это самый первый урок, который дают нам монахи. Прежде всего нас учат, как можно согреть себя изнутри. Это можно сделать посредством дыхательных упражнений. Некоторые из старых монахов могут облить себя водой и потом высушить на себе одежду, невзирая на температуру воздуха. У меня это пока еще не получается, но уж себя согреть — нет проблем. Когда меня привезли сюда, мне сначала тоже было холодно. Раньше я вообще не видал снега. Бедный Румал, у тебя нос совсем посинел. Давай я научу, что надо делать.

Он протянул руку и пересадил туда Благоразумие — при этом очень серьезно начал объяснять птице:

— Давай, птичка, тебе обязательно надо полетать. Я знаю, тебе не нравится, когда падает снег, но ничего не поделаешь, нельзя же все время сидеть на жердочке, ты можешь совсем разучиться летать, а крылышки у тебя должны быть сильные, крепкие.

Благоразумие слушала его, склонив голову, потом, словно решив, что тут не отвертишься, отчаянно вскрикнула и взлетела на всю длину линька, тут Кэрил осторожно потянул за ремешок, и птица резко спланировала. Мальчик восторженно закричал:

— Смотри, ей нравится играть с поводком. Ей и снег не помеха!..

— Тебе хорошо, — кисло заметила Ромили, — тебе и метель нипочем!

— Нет, дело в том, что не явился мой учитель фехтования, — ответил мальчик. — Я радуюсь, потому что завтра каникулы. В монастырь приедет отец повидаться со мной. Я так по нему скучаю, и по братьям тоже. Папа привезет мне подарок — мне уже двенадцать, и он обещал подарить мне хороший меч. Может, это и будет сюрприз! Мы с ним погуляем по городу, я накуплю целую гору пряников и сладостей. А от мамы ко Дню середины зимы я получу новую одежду. Вот почему я так стараюсь — хочется, чтобы папа был доволен мною.

Лиондри Хастур? Здесь, в монастыре?

Первой мыслью Ромили было предупредить дома Карло и Орейна. Вторая — о короле… Потом она опомнилась и осторожно, как бы невзначай, спросила:

— Твой отец уже приехал?

— Пока нет, но он обязательно прибудет на праздник. Пока, наверное, погода мешает. Езды ему день, — ответил мальчик. — Отец, правда, никогда не боялся пурги. У него с детства дар, который был у старого Деллерея. Понимаешь, стоит ему поднапрячься, и он может остановить снегопад.

— Что это за ларан такой, о котором я никогда не слышала? А ты им обладаешь?

— Думаю, что нет. Правда, я никогда не пробовал. Слушай, позволь мне запустить Умеренность, пока ты будешь заниматься с Усердием?

Ромили кивнула, протянула конец линька ребенку — при этом изо всех сил пыталась скрыть охватившее ее волнение. Теперь за Алариком нужен глаз да глаз — если он узнает, что его враг объявился в монастыре, быть беде. Тревожные мысли захлестнули ее, она едва отвечала парнишке. Когда же они приступили к кормежке, дверь в конюшню распахнулась и туда ступил Орейн. Ромили обмерла от страха, а тот как ни в чем не бывало подошел и распорядился:

— Поскорее заканчивай с птицами, парень. У меня есть для тебя поручение. Надо сходить в город…

В этот миг Кэрил повернулся, увидел Орейна — глаза его чуть расширились.

52
{"b":"4958","o":1}