ЛитМир - Электронная Библиотека

Мальчик глянул на Ромили, потом как-то подтянулся и вежливо ответил:

— Как пожелаете, дядюшка.

Он встал ногами на седло и перебрался к дому Карло. Всю дорогу, до самого вечера, они что-то долго и оживленно обсуждали. Понять было ничего нельзя — беседовали они полушепотом. Ромили стало грустно — ей недоставало парнишки, она уже привыкла к нему, с Кэрилом было как-то уютней. Она сама не заметила, как подъехала ближе, теперь до нее стали долетать обрывки фраз.

— …о нет, дядя, даю вам слово, что…

Внезапный укол ревности причинил боль Ромили — ей стало обидно, очень захотелось узнать, о чем они разговаривают. Может, использовать ларан? Один раз, с птицами, у нее получилось. Может, стоит только захотеть…

Вовремя успела опомниться!.. Что с тобой, упрекнула она себя, разве можно так опускаться! Как ни крути, а тебе все же дали приличное воспитание, ты росла в благородном доме. Как же можно? С детства ей внушали, что нет ничего хуже, чем подслушивать у замочной скважины или подглядывать за товарищами.

Тем более обладая лараном, данным Богом! Неужели она допустит, что спасшая ее способность будет использована в таких грязных целях? Ромили решила осмотреть птиц, пересадила к себе на седло Благоразумие, погрузилась в ее сознание и невольно задумалась: что же такое этот чудесный дар? Безусловно, она обладала некой силой, которая позволяла ей навязывать ястребам, лошадям свою волю. Особенно в минуты опасности… Но каковы границы этого дара? Она могла заставить лошадь скакать и день, и ночь, потому что та любила ее и очень хотела быть поближе к хозяйке, но разве подобное доверие не накладывало на Ромили определенные обязательства? Только при этом условии возможна такая дружба, какая возникла у них с Пречиозой. У девушки сразу защемило сердце… Неужели она больше никогда не увидит свою ястребицу? Как же она сейчас была ей нужна!

Да, доверие возможно только на основе взаимных обязательств.

«Хранитель Разума! Я не просила тебя наградить меня этой силой, но раз уж так случилось, пожалуйста, научи меня ею пользоваться. Не применять в дурных целях… Как ухитриться не лишать жизни даже рогатого кролика, ведь мы все твои дети, Всеединый?!»

Она сделала паузу, потом шепотом добавила:

— И я тоже… Но какая же маленькая часть!

5

Всю долгую дорогу до Каер-Донна эти мысли продолжали волновать Ромили. Охотясь за дичью и рогатыми кроликами для сторожевых птиц, она постоянно помнила о своем ларане и без конца молила Бога помочь ей и не допустить, чтобы этот дар был использован во зло. Скольких зверьков она упустила в этих размышлениях! Дело дошло до того, что спутники начали бранить ее. Тогда она решила с помощью телепатии отыскать в лесу падаль, однако никому не хотелось возиться с полуразложившимися трупами.

Противоречие казалось неразрешимым. Телепатия помогла ей слиться с природой, осознать цельность, завершенность и взаимозависимость окружающего мира, его изначальное добро, и в то же время ларан оказывался средством насилия. Особенно мучила Ромили необходимость губить жизни одних невинных созданий, чтобы продлить жизнь других. Прежние годы, когда она тренировала ястребов, обучала лошадей, теперь казались ей райской порой. Этот дар был проклят, обладающие им, должно быть, в конце концов сходят с ума? Вряд ли… Стоит только взглянуть на дома Карло, обладавшего этой могучей силой, и сразу можно было догадаться, что его волнуют совсем другие вопросы. Может, стоило подъехать к нему и поделиться сомнениями?

Наконец Ромили решила, что, пока не найдет ответа, не будет пользоваться лараном. Кормить сторожевых птиц, приглядывать за ними — да! Но без всякого вмешательства в их сознание. Птицы сразу почуяли неладное, сначала заерзали на своих местах, потом принялись недоуменно вскрикивать. Тут сам дом Карло подъехал к ней и выругал:

— Прекрати свои дурацкие опыты, парень! — Потом уже ласковее добавил: — Послушай, тебе платят за то, чтобы ты успокаивал их. Нам что, забот в дороге не хватает?

Делать было нечего — пришлось коснуться их сознания добрым помыслом. И тут же накатили прежние сомнения — кто ее просил влезать в чужой разум? Птицы? Или их владелец?.. После выговора, сделанного домом Карло, обращаться к нему уже не хотелось. И зачем? Выходит, он все понимает и догадывается, какое смятение вызвала у Ромили недавняя победа. Если она смогла убедить баньши не трогать путников, значит, ей дана великая сила и, следовательно, на ней лежит ответственность за все живое. Как же использовать эту силу исключительно во благо и ни в коем случае не перешагнуть ту незримую черту, за которой любое применение ларана оборачивается насилием? Но ларан сам по себе сила, и нельзя проникнуть в сознание — например, лошади — без мысленного нажима. Но ведь лошадь — живое существо, и по какому праву она вынуждает тварь Божию совершать тот или иной поступок?

Ромили даже немного всплакнула от безысходности — так, чтобы никто не видел, — с удовольствием пожалела себя, мысленно погладила по головке. Вспомнила Руйвена… Неужели брат тоже попал в этот нравственный капкан и не знал, как из него выбраться? Может, потому он и сбежал из дома, что не хотел объезжать лошадей и обучать ловчих птиц, вот и рванул искать спасение в Башне. Получается, что только за их высокими стенами можно обрести покой? Как в те минуты, когда они вереницей двигались по горной дороге, Ромили завидовала Дарену, лишенному дара Макаранов! Пусть даже он до смерти боялся и ненавидел ястребов и коней, ему не нужно было вторгаться в их сознание и навязывать свою волю. С Кэрилом, вздохнула девушка, говорить бесполезно, он еще ребенок, для него телепатическая сила всего-навсего игра. Впрочем, как и для нее самой в прежние годы. Ух, какое удовольствие доставляла ей возможность без слов и понуканий, одной силой мысли остановить коня на скаку, повернуть его в ту или иную сторону. А с каким аппетитом поедала она свежепойманную, зажаренную дичь — тех же кворебни! Правда, и тогда она задумывалась, что только что из-за нее угасло еще одно сознание. Ромили замыкалась в себе, отказывалась от мяса. Теперь, в дороге, она окончательно перешла на кашу, сухие фрукты, сухари. Через некоторое время она почувствовала, как повлияла подобная диета на ее состояние. Она постоянно ощущала голод, мерзла — не спасал и подаренный Орейном плащ; однако, даже когда дом Карло, теперь внимательно следивший за ней, приказал ей есть то же, что и другие, она отказалась. Тот принялся настаивать, и Ромили пришлось взять зажаренный кусок мяса дикого червина, но ее сразу вырвало.

Ромили встретила внимательный взгляд Орейна — девушка побелела, ее всю трясло, тем не менее она приблизилась к туше и заставила себя вырезать подходящий кусок на корм стервятникам. В снегах трудно было с гравием — острые камешки птицам давать было нельзя, — поэтому она нарезала полосы кожи с шерстью, все смешала и только было собралась покормить птиц, как гигант окликнул ее:

— Дай мне, я сам… — Он подошел к ней, взял еду и направился к стервятникам, молча восседавшим на насестах, устроенных так, чтобы птицам было потеплее.

Накормив пернатых сторожей, он вернулся и спросил:

— В чем дело, парень? Есть мясо ты не можешь, тебя рвет. Ты, случаем, не заболел? Карло тревожится, что с тобой будет дальше. Дорога-то длинная, трудная…

— Знаю, — ответила Ромили, не глядя на него.

— Что тебе мешает? Может, я могу чем-нибудь помочь?

Девушка отрицательно покачала головой. Вряд ли кто-нибудь способен ей помочь. Если бы она могла поговорить со своим отцом, который, должно быть, тоже испытывал подобные муки в молодости, иначе почему так ненавидел ларан, даже слышать о нем не желал? Но что это могло изменить? Запрещай употреблять это слово в своем присутствии или нет — суть дела от этого не изменится. В работе он всегда пользовался этой природной способностью.

С неожиданной силой Ромили вспомнила «Соколиную лужайку», в памяти всплыло лицо отца, любимое, незабываемое… Вот оно исказилось, налилось гневом, побагровело от ярости, вот отец ударил ее!.. Ромили закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдания. Ох, как не ко времени — теперь всем станет ясно, что она не более чем взбалмошная девчонка… Однако слезы полились ручьем.

60
{"b":"4958","o":1}