ЛитМир - Электронная Библиотека

Солнечный!.. Это был он, выезженный ею жеребец. Правда, после секундного замешательства Ромили осознала, что, собственно, не жеребец вторгся в ее мысли, а она сама каким-то образом завладела его сознанием. Пусть это даже доставило радость скакуну, но так внезапно ощутить на своей спине тяжесть короля (а он субтильностью и тщедушием не отличался — Каролин был мужчина видный, вальяжный и стати ему доставало), мало того, ясно различить сопровождающего его Орейна, по бокам гвардейцев из личной охраны, услышать шелест знамен, ощутить запах лошадиного пота, окинуть взором полки, марширующие на восток, — это было слишком.

Дружба дружбой, любовь к животным любовью, но пронзительность и ясность картины ошеломили Ромили. И перепугали до задержки дыхания… А Солнечный был несказанно рад, что вновь обрел родственную душу, ему не надо было слов, чтобы поделиться с подругой радостью от наездника, от того уважительного отношения, с каким ее двуногие родичи ухаживают за ним… Ромили чуть оттаяла, только было собралась мысленно приласкать коня, огладить его, как следом навалилось еще более острое прозрение.

Она явственно ощутила, с какой любовью относился король к Орейну. Это чувство было взаимным, в нем не было ничего сексуального — всего-навсего редчайшее чудо человеческой жизни. Это была сохраненная с четырехлетнего возраста дружба. Они впервые встретились толстощекими карапузами — Ромили с умилением, замерев душой, видела все это — и с той поры были вместе. Так и шли рука об руку — мальчишки, подростки, юноши — в ту пору они побратались, потом мужчины, и дружба их, испытав некоторый период охлаждения, когда у Каролина внезапно закружилась голова от неограниченной власти и его понесло, перешла в прочный мужской союз, скрепленный стальными обручами общего прошлого, нерушимой преданности и радостью быть рядом друг с другом.

Все эти картины настолько ясно отразились в сознании Ромили, что она не могла двинуться с места. Душа ее была потрясена до основания. Чем? Она в ту минуту не смогла бы объяснить. Может, живостью картинок — вот она, неразлучная четверка: Каролин, Орейн, Лиондри и принятая в их крут хорошенькая, как куколка, Яндрия; вот их клятва верности — им тогда было лет по десять, так, кажется; вот клятвопреступник Лиондри, уже живший с Яндрией, бросается на Орейна, тот тоже хватается за кинжал… В чем состояла размолвка — коню было невдомек.

Ромили едва не заплакала — что же с ней творится? Зачем это? Ладно — способность видеть глазами коня, сторожевой птицы, ястребицы… К этому она притерпелась, это усиление чувства наполняло жизнь радостью. Но посредством разума животного проникать в святая святых — мысли других людей — это уже слишком!

Она резко оттолкнула сознание Солнечного — как бы стряхнула его с себя, восстановила контроль над своим телом. Перепугалась до смерти!..

Хорошие сюрпризы готовит ей собственный ларан! Если так пойдет дальше, то долгое хождение по мукам ей обеспечено. Как ни крути, а выходит, без Башни ей не обойтись…

Чтобы отвлечься — или развлечься? — после подобных «взлетов мысли», Ромили отправилась к птицам. Здесь ее разыскал первый гонец приближающейся армии — Яндрия. Меченосицы бросились друг к другу в объятия, расцеловались… Наконец Яндрия сказала:

— Мы получили твои послания. Сам поделился со мной… — И старшая сестра многозначительно ткнула пальцем в небо. — Он очень доволен…

Ромили невольно вспомнила тот случай в конюшне монастыря, когда ей во мраке явились очертания лица Каролина и она услышала его шепот.

— Ты, Роми, не представляешь, как он доволен. Ну, что еще… Могу тебя обрадовать — получено разрешение от нашего Ордена дозволить тебе делить палатку с леди Маурой. Если, конечно, ты пожелаешь… Прости, я побегу и поговорю с ней, мы вместе выросли…

Ромили ничего не ответила — воистину, сегодня день удивительных открытий! Она подозревала, что Яндрия по рождению принадлежит к знатному роду, но чтобы к столь высокому! Чтобы девочка из семьи Элхалинов являлась ее детской подругой?! Ну дела!.. Пусть говорят, что в Ордене Меча ни происхождение, ни богатство не играют никакой роли. Но и Орден не может игнорировать социальные условности, существующие в человеческой среде, тем более традиции, установившийся порядок, при котором происхождение, по существу, определяло все — и социальный статус, и право владения землей…

Подруги горячо обнялись, затараторили, стоя неподалеку от девушки, и Ромили почувствовала укол ревности… Вот балаболки! О чем они там судачат?..

«Совсем я одна, — взгрустнула Ромили, — нет у меня ни друга, ни наставника… Даже любовника нет… Вроде кругом народу много, а все чужие, родной брат тоже… Живу, как монах в келье… из тех, что добровольно заточили себя в ледяных пещерах возле Неварсина…»

И опять уже неодолимо наплыло сознание вороного жеребца… Ромили пришла в себя, оглянулась — рядом на коне возвышался король.

Девушка церемонно поклонилась (как учила ее Калинда встречать в торжественных случаях отца), только потом осмелилась взглянуть Каролину в лицо. Спросил бы ее в тот момент Каролин, кого она приветствовала, короля или его скакуна, Ромили затруднилась бы ответить.

Каролин спешился, шагнул к ней. Девушка опустилась на одно колено.

— Меченосица Ромили, я решил лично выразить вам свою благодарность за неоценимую помощь, которую вы оказали законной власти. Ваша работа со сторожевыми птицами восхитительна. Завтра мы продолжим поход до столкновения с армией Ракхела. Вам предстоит продолжить разведку. Действовать нужно в сотрудничестве с лерони. Дело в том, что я дал слово леди Мауре, что она не будет участвовать ни в каких мероприятиях, направленных против ее родственника. — Король улыбнулся. — Подойди, дитя мое. Помню, когда мы добирались до Неварсина и потом, когда дали деру оттуда, ты была куда более разговорчивой. В ту пору ты называла меня дядюшкой…

Ромили вспыхнула.

— Я просто не знала. Я не хотела вас обидеть… Я считала, что вы Карло из «Голубого озера», а это, как ни крути, ровня моему отцу…

— Я и есть Карло — так меня звали в детстве, как моего маленького родственника называют Кэрил. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, мама подарила мне поместье, которое называется «Голубое озеро». И если я оказался не тем человеком, за которого себя выдавал, так и ты была вовсе не тот мальчишка, помощник конюха, внебрачный сын Макарана. Теперь-то я знаю, что ты — лерони.

Ромили припомнила, что Каролин быстро разобрался, кем она является на самом деле, однако молчал. Наверное, на то у него были веские причины.

Наступившее молчание нарушил подъехавший Орейн, и девушка благодарно глянула на него. Теперь, словно набравшись смелости, она сказала:

— Ваше величество…

Король махнул рукой.

— С друзьями я не люблю церемоний, Ромили. К тому же я буду всю жизнь помнить, что, если бы не ты, я бы попал на завтрак к баньши… Ладно, сейчас не до сантиментов… Ты способна запустить в полет сторожевую птицу, чтобы мы могли ознакомиться с расположением войск Ракхела? Или, если угодно, Лиондри? Дело движется к битве… К кровавой битве…

— Сочту за честь, сэр.

— Прекрасно. Значит, мне есть чем порадовать родственницу, а то она беспокоится. Госпожа Яндрия, — тихо сказал он, — по-видимому, все еще не забыла Лиондри.

— Только такого, каким он был, — неожиданно откликнулась Яндрия — она стояла у входа в палатку Мауры. — А не того, каким он стал, Карло. Пусть это говорит не в мою пользу, что я до сих пор не способна причинить ему вред, но я и пальцем не пошевелю, когда на него обрушится достойное возмездие. Если бы я обладала лараном в достаточной мере, я бы сейчас была среди ваших лерони и обязательно продемонстрировала бы Лиондри, кем он стал. Если хотя бы иногда он вспоминает о прошлом, если раскаивается, то буду молить Бога, чтобы он послал ему легкую смерть.

Глаза Мауры наполнились слезами.

— Карло, я поклялась, что никогда не подниму руку и не воспользуюсь лараном, чтобы навредить родственнику из Хастуров. Любому… Хотя я и Элхалин, кровь Хастуров — наша кровь. Но, как и Яндрия, я не осмелюсь мешать тебе. Ты должен сделать то, что должен. В любом случае…

96
{"b":"4958","o":1}