ЛитМир - Электронная Библиотека

Предупреждения, жирно напечатанные на этикетке, промелькнули у него в голове. Но если нашатырный спирт и вправду так ядовит, как там говорится, почему же он все еще так хорошо себя чувствует?

Если не считать того, что ему так неожиданно стало плохо.

Тот подъем, которого он ждал, тот прилив сил, который, верилось, волной смоет давящую боль в груди, принесет второе дыхание, даст сил рвануть и преодолеть последнюю четверть мили назначенной им себе самому дистанции, – не наступил.

Напротив, боль в груди усилилась и икры заполыхали огнем.

Нашатырный спирт! Вот в чем дело!

С каждой секундой ему становилось все хуже, и Майкл было заколебался.

Нет, не останавливайся. Если бежать и бежать, боль уйдет.

– Слушай, Сандквист, ты что-то неважно выглядишь, – снова заговорил все еще не отставший тренер.

Значит, боль уже себя выдает. Если его поймают, если тренер узнает, что он делал в кладовке, – его как пить дать вышвырнут из команды.

Беги, велел он себе. Беги, и все тут. Как-нибудь обойдется.

Но на повороте он стал терять темп.

Дыхание сделалось рваным, и на каждом выдохе грудь словно пронзало ножами.

Споткнувшись, он сбился с ритма, восстановил равновесие, но еще через пару шагов споткнулся снова. На этот раз, предчувствуя, что упадет, Майкл свернул на травяное покрытие футбольного поля и рухнул.

– Сандквист? Сандквист! – Джек Питерс стоял перед ним на коленях. Майкл лежал на спине и, глядя прямо перед собой в небо, видел, как оно на глазах темнеет, гаснет по краям, будто сейчас он потеряет сознание.

Или умрет.

Нет! Не может быть, чтобы он умер! После того, как ему было так легко, так здорово, после того, как он бегал так классно, как никогда в жизни!

Надо встать на ноги, двигаться, и тогда все пройдет. Майкл перекатился на живот, попробовал подняться на колени, но силы покинули его, и он растянулся ничком. Тренер, взяв за плечи, перевернул его на спину.

– Лежи смирно, – приказал он. – Что с тобой, Сандквист? Что случилось?

Тьма сгущалась со всех сторон, и как ни старался Майкл вздохнуть поглубже, у него совсем не получалось набрать воздуха в грудь.

Тут он почувствовал, что к нему прикасается еще чья-то рука, услышал другой голос.

Голос Рика Пайпера.

– Майкл! Майкл, скажи, что с тобой?

Из тела уходили последние силы, и Майкл решил попытаться выговорить только одно слово. Губы шевелились, время шло, а слово не выговаривалось.

Рик смотрел на тренера глазами, полными ужаса. Киоки Сантойя уже умер, Джефф Кина и Джош Мадани – исчезли. И вот теперь Майкл выглядел так, будто вот-вот умрет.

– Сделайте же что-нибудь! – закричал он. – Ради Бога, что же, ничего нельзя сделать?

Тренер склонился к самому уху Майкла.

– Что? – строго спросил он. – Что ты хочешь сказать?

Толстый, неповоротливый язык не повиновался, но Майкл сделал усилие и сумел-таки шепотом произнести то самое слово:

– Н-нашатырь...

Изнуренный напряжением, которого потребовала от него речь, он потерял сознание.

Такео Йошихара и Стивен Джеймсон были в вертолете, когда им позвонили и сказали, что Майкл Сандквист упал в обморок на школьном стадионе в Бэйли.

– Где мы сейчас? – спросил Йошихара в шлемофон, позволявший ему сообщаться с пилотом несмотря на оглушительный вой винтов.

– За пять минут доберемся, – ответил пилот.

– Давай, – приказал Йошихара и повернулся к доктору Джеймсону. – Как он, выдержит?

– Да, если мы прибудем туда раньше «скорой помощи», – ответил Джеймсон. – Но если нас опередят и примутся лечить его так же, как того парня из Лос-Анджелеса, то нет никаких шансов.

– В таком случае, свяжитесь с персоналом «скорой помощи», – приказал Йошихара. – Скажите, что вы его личный врач и чтобы до нас не смели его трогать.

– Не выйдет, – раздался в наушниках голос пилота. – «Скорая» работает на другой частоте. И, кроме того, – взгляните-ка! – Он показал вниз и слегка направо. Сквозь прозрачное брюхо вертолета было видно, как мчится по шоссе, вращая мигалкой, «скорая помощь».

– Быстрей, – приказал Йошихара, ни на йоту не повысив голос, в котором, однако, была подстегнувшая пилота властность.

Опустив нос вертолета, он прибавил ходу, и машина быстро пошла вниз, отчего Джеймсон напряг горло, сдерживая подступившую тошноту, а Йошихара даже не поморщился.

Они сели у школы за тридцать секунд до того, как прибыла «скорая». Пока медики подбегали с носилками, Джеймсон уже взял ситуацию под свой контроль.

Без раздумий подчиняясь доктору, санитары положили Майкла на носилки, закрепили ремнями и отнесли в вертолет.

– Мемориальная больница Мауи? – осведомился пилот, заводя мотор, чтобы взлететь.

Йошихара покачал головой.

– Домой.

Пилот, как и персонал «скорой», беспрекословно подчинился приказу.

Глава 26

Правое плечо Фила Хауэлла горело, в глазах ощущалась сильная резь, и картинка на мониторе, от которой он не отрывался большую часть прошлой ночи и весь сегодняшний день, расползалась в цветное пятно. Но зато наконец что-то, кажется, начинало проясняться.

Все началось вчера вечером, когда он вынужден был признаться себе, что нет способа, которым можно было бы заставить суперкомпьютер сравнить странную последовательность тонов, не складывающихся в мелодию, которые были пойманы радиотелескопами со всеми файлами всех компьютеров в мире. Наконец он велел компьютеру присвоить каждому тону буквенное обозначение, выбрав четыре ноты, которые ближе других соответствовали звучанию сигналов: А, В бемоль, D диез и G[7]. Поначалу он не особенно рассчитывал на успех; в конце концов, есть ли нотное письмо всего из четырех знаков? И, кроме того, какие основания полагать, что цивилизация, удаленная отсюда на пятнадцать миллионов световых лет, имеет представление о земной музыке?

Он просто не в силах был придумать что-то еще. Но потом, когда ноты заструились по экрану, что-то начало вырисовываться из тумана, застилавшего мозг. Фил ударил по клавише «Пауза» в правом верхнем углу клавиатуры и уставился на экран.

Всего лишь последовательность из четырех нот, одна нота следует за другой совершенно произвольно, и это не похоже ни на одну знакомую мелодию и ни на одну из тех мелодий, которые пытается подобрать и воспроизвести компьютер.

И все-таки что-то в этой цепочке казалось странно знакомым. Эврика! Он открыл еще одно окно и искал в Сети, пока не нашел сайт с картинкой, тоже изображавшей своего рода последовательность.

Последовательность генетического кода.

Секундой позже Фил вглядывался в отрезок кода. Представленный не в виде двойной спирали, как его обычно изображают, код хромосомы был напечатан линейно, каждое из азотистых оснований – аденин, гуанин, цитозин и тимин – сокращено до одной буквы.

A, G, С и Т.

Сердце забилось, как сумасшедшее, и он быстро перевел взгляд на другую половину экрана, где было открыто окно с изображением космического сигнала.

А, В бемоль, D диез и G.

Замени С и Т на В бемоль и D диез...

Яснее быть не может.

Он вспомнил о ракете, несколько лет назад посланной НАСА в глубокий космос, на борту которой находилась пластинка, где в виде пиктограмм были изображены фигурки мужчины и женщины, а также несколько математических символов.

Если вы действительно хотите установить связь с другой формой жизни – формой жизни, достаточно похожей на вашу, так, чтобы у двух рас была хоть небольшая надежда на взаимопонимание, – что может быть естественней, чем послать точное описание вашей сущности?

Особенно если это описание может быть выражено простым кодом из четырех символов, записанных в определенной последовательности?

Нет сомнений, что цивилизация, достаточно продвинутая, чтобы, получив такой сигнал, распознать его, сумеет разработать приемлемый способ коммуникации, который сделает общение не только возможным, но и эффективным.

вернуться

7

Буквенные обозначения музыкальных звуков – ля, си бемоль, ре диез и соль (Прим. пер. ).

48
{"b":"496","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Войти в «Поток»
Камни для царевны
Танки
Земля лишних. Треугольник ошибок
Карта хаоса
Слова на стене
Здравый смысл и лекарства. Таблетки. Необходимость или бизнес?
Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи
Как возрождалась сталь