ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он сидел в конце второго бокового прохода. Приближаясь, Валери разглядывала этого человека, которого не видела почти семь лет. Он не очень изменился. Каштановые волосы поседели на висках, но сильное спокойное лицо оставалось прежним, разве что чуть глубже запали глаза, чуть больше появилось морщин в углах рта, резче обозначились скулы. Хорошее лицо для портрета, подумала она, – четко просматривается характер. Глаза их встретились, и бригадный генерал вышел из кабинки: ничто в одежде не выдавало его профессии или звания: на нем была открытая спортивная рубашка, светлые брюки и темные мокасины. Ростом он был чуть пониже Джоэла. Серые глаза смотрели с откровенной доброжелательностью.

– Вэл… – Эббот только на мгновение задержал ее руку, не желая привлекать к ним внимание.

– Отлично выглядите, Сэм, – сказала она, усаживаясь напротив него и опуская на пол свою дорожную сумку.

– А вы – просто потрясающе, что в моем лексиконе заменяет все остальные прилагательные. – Эббот улыбнулся. – Как ни странно, но здесь я бываю довольно часто – тут на меня никто не обращает внимания. Поэтому я решил, что это чертовски подходящее местечко для встречи. Впрочем, я не подумал, что, когда вы будете проходить мимо здешних горилл, они начнут совать себе яичницу в уши кофейными ложками.

– Спасибо, Сэм, я нуждаюсь в некотором одобрении.

– А у меня будет железное алиби. Если кто-то узнает меня, пройдет слушок, что бригадир пошел на сторону от своей законной.

– А вы женаты, Сэм?

– Пять лет. Немного поздновато, но жена отличная и две чудесные дочурки.

– Счастлива за вас. Надеюсь, у меня будет возможность познакомиться с нею, вернее – с ними, но только не сейчас. Определенно – не сейчас.

Эббот помолчал, глядя в ее глаза с некоторой грустью.

– Спасибо за то, что вы все поняли, – сказал он.

– Здесь и понимать нечего, или, вернее, нужно понять все. То, что вы согласились на эту встречу, превосходит все, на что мы могли рассчитывать. Мы с Джоэлом понимаем, чем вы рискуете, учитывая ваш пост и генеральское звание, и будь у нас какой-нибудь иной выход, мы бы не стали вас впутывать. Но больше нам обратиться не к кому. Выслушав меня, вы поймете, почему мы не могли больше ждать, почему Джоэл согласился на то, чтобы я разыскала вас… Обратиться к вам, Сэм, – моя идея, но Джоэл и слышать об этом не хотел, пока не осознал, что должен пойти на это не ради себя – он не рассчитывает остаться в живых. Так он сказал, и он верит в это.

Официантка принесла кофе. Эббот поблагодарил ее.

– Заказ мы сделаем попозже, – сказал Сэм. – Вам придется довериться моим суждениям. – Он в упор посмотрел на Валери. – Надеюсь, вы это понимаете?

– Да, я доверяю вам.

– Не дозвонившись до вас, я связался кое с кем из тех, с кем работал в Вашингтоне пару лет назад. Эти люди в делах подобного рода чувствуют себя как рыба в воде, у них есть ответы на вопросы, которые мы еще не успели задать.

– Вот с ними-то и хочет связаться Джоэл! – прервала его Валери. – Вы же видели его тогда… Вы ночевали у него в гостинице, помните? Он сказал, что вы оба тогда перебрали.

– Это правда, – согласился Сэм. – И наговорили друг другу много лишнего.

– Вы тогда работали экспертом по оснащению самолетов – так сказал Джоэл – и были связаны со специалистами различных разведывательных служб.

– Правильно.

– Вот с ними-то ему и нужно связаться! Он должен рассказать им то, что ему удалось узнать! Я забегаю вперед, Сэм, но Джоэл считает, что этих людей следовало бы подключить к делу с самого начала. Он понимает, почему выбрали именно его, и, как это ни странно, даже не оспаривает правильность такого решения! Но без этих ваших знакомых ничего не получится.

– Да, вы здорово забегаете вперед.

– Я еще вернусь к главному.

– Погодите, сначала дайте мне закончить. Я переговорил с ними, сказал, что не верю ни единому печатному или устному слову. Но они единогласно утверждают – это не тот

Конверс, которого я знал, и посоветовали мне держаться от него подальше. Дело, по их словам, безнадежное, и я могу только сильно запачкаться. Это не тот Конверс, которого я знал, сказали они. Это псих, совсем другой человек. И есть много тому доказательств.

– Но вы же отозвались на мой звонок. Почему?

– По двум причинам. Первая очевидна: мы вместе с Джоэлом прошли через такие испытания, что все разговоры и слухи о нем кажутся мне бессмыслицей, а возможно, мне просто хочется, чтобы они оказались бессмыслицей. Вторая причина менее субъективна. Я умею распознавать ложь, а мне подсовывали именно ложь, так же как и тем людям, которые ее потом распространяют. – Эббот отпил немного кофе, как бы приказывая себе не спешить и успокоиться. Командир эскадрильи обязан владеть собой. – Я переговорил с тремя людьми, которым я доверяю, и каждый из них перепроверил данные по своим каналам. После этого они снова связались со мной, и каждый из них, по существу, сказал одно и то же, хотя и на разных языках, – каждый рассматривал проблему в своем аспекте, это единственный способ работы с такими людьми. И повторялась слово в слово только одна деталь, и эта деталь была ложью. Все они утверждали, что причиной нервного срыва были наркотики.

– У Джоэла?

– Они говорили об этом в одних и тех же выражениях:

“По свидетельствам, просочившимся из Нью-Йорка, Женевы и Парижа, Конверс в больших количествах приобретал наркотики”. Это – одна из формулировок. Вторая звучит примерно так: “Медицинские эксперты пришли к выводу, что инъекции наркотиков повлекли за собой распад психики и вернули его в прошлое”.

– Но это безумие! Это ложь! – выкрикнула Валери так громко, что Эбботу пришлось успокаивающе придержать ее за руку. – Простите, ради Бога, но это – наглая ложь, – прошептала она. – Вы даже не представляете себе…

– Нет, Вэл, очень хорошо представляю. Джоэла пять или шесть раз накачивали наркотиками, их присылали из Ханоя, и никто не противостоял им активнее, чем он. Он ненавидел их. Единственное, что он себе позволял после Вьетнама, – это табак и алкоголь. Случалось, после жуткого похмелья я бросался к домашней аптечке в поисках брома или аспирина, однако он ни к чему не прикасался.

198
{"b":"49602","o":1}