A
A
1
2
3
...
64
65
66
...
76

— Я недостаточно хорошо знаю ваш мир, чтобы делать выводы о каком-то высшем значении этого праздника.

— Я попробую тебе объяснить, хотя любая жрица сделала бы это лучше меня, — начала медленно говорить Миранда. — Три праздника, три раза в нашем долгом году мы посещаем берег моря. Таким образом мы напоминаем себе, что и мужчины и женщины — все являются детьми Богини, которую раньше мы называли Персефоной, а теперь называем Изидой. Сам праздник проходит на берегу моря, поскольку оттуда вышло все живое, значит, и мы сами. У мужчин тоже есть свои желания, и мы, женщины, должны в день праздника все вместе удовлетворить их, сделать их спокойными и счастливыми.

Объяснение еще больше запутало Цендри, но Миранда на этом закончила толкование истинного смысла праздника.

— Мы пришли, — сказала она, — вот он, дом наказаний. Как наследница Ванайи я имею право пройти сюда с кем хочу.

В дверях дома наказаний стояла коротконогая крепкая охранница с угрюмым, покрытым тяжелыми складками лицом. Миранда коротко поговорила с ней, и охранница пропустила их внутрь.

Бывая во многих мирах, Цендри неоднократно доводилось видеть подобные места. Дом наказаний состоял из четырех комнатушек, точнее клеток, на удивление чистых и опрятных. Заключенные, а их было всего двое, выглядели ухоженными и сытыми. От холода их спасали одеяла. Неприятно поразило Цендри только одно — возле каждой клетки на стене висели разнообразные орудия наказания и пыток, из которых длинные хлысты показались Цендри самыми ужасными. Она тут же вспомнила, как во время полета на Изиду ей сказали, что для мужской особи, напавшей на гражданку планеты, существует только одно наказание — смерть, и поняла, что здесь мужчина не имеет права оказывать непочтение или сопротивление женщине. Если он отважится на такой поступок, он будет уничтожен. Так уничтожают опасных диких зверей или взбесившихся домашних животных. Цендри содрогнулась, представив, что Дал находится сейчас в подобном месте.

Миранда сжала ее руку.

— Я знаю, Цендри, все это ужасно, — зашептала она, — но мужских особей невозможно удержать в руках иначе, большинство из них не такие, как те, с кем мы общаемся.

Цендри вспомнила юношу, плакавшего в ее объятиях на берегу, других мужчин, нежных и ласковых. Они искали не только физического слияния, но и душевного, в этом безжалостном к ним обществе они пытались найти свою потерянную половину и воссоединиться с ней. Цендри хотелось плакать, потому что даже Миранда не смогла бы понять этого.

— Вот этот посланец, — показала Миранда. — Лиалла сказала, что его допрашивали с применением кнута, но он повторял только то, что было в самом послании. Поговори с ним о послании, ведь оно предназначалось тебе. Ванайя взяла его и запретила всем говорить об этом. Ял, — позвала Миранда посланца. Накрывшись одеялом, он лежал на голом полу… Услышав голос, он пошевелился. — Я привела к тебе ученую даму с Университета. Если твое послание предназначено ей, говори.

Посланец медленно начал подниматься. Цендри в ужасе смотрела на его изорванную ударами бича и залитую кровью рубашку. Он шел к прутьям, и Цендри почти физически ощущала боль, которую испытывал посланец от каждого движения.

— Стало быть, вы и есть та самая ученая дама с Университета? — спросил он. — Дарительница жизни Ванайя сказала, что вас не интересует мое послание. Она сказала, что жизнь мужской особи вам безразлична.

— Ванайя ошиблась, — тихо ответила Цендри. — Если у тебя есть для меня послание от моего дорогого спутника, скажи мне его.

— Примите мое уважение, ученая дама, вы ошиблись. Это не послание от вашего спутника, но оно касается его, — ответил Ял. — Я должен был передать вам, что ваш спутник, ученый магистр Даллард Малок, взят в заложники и находится в одном из поселков у строящейся плотины и будет находиться там до тех пор, пока сюда не прибудут мужчины из Сообщества и не увидят, в каких условиях мы живем. Мы хотим, чтобы они увидели, как нас истязают и как мы умираем. Они должны понять, что здесь настоящее рабство. Мы требуем, чтобы Сообщество вмешалось в дела Матриархата и заставило его правительниц дать нам равные с женщинами права. А пока этого не произойдет, ученый Даллард Малок будет оставаться с нами.

Цендри оторопела. "Вот чем окончилось общение Дала с мужчинами. Они захватили его и теперь будут требовать от Ванайи действий. На такое может пойти только Махала, она мечтает, чтобы Изида стала частью Сообщества, правда с некоторыми оговорками, но Ванайя…" — подумала Цендри, и у нее кровь застыла в жилах. Хорошо зная свою любимую Ванайю, Цендри понимала, что Проматриарх не пойдет ни на какие сделки с мужчинами.

— На Изиде так не делается, — вмешалась Миранда. — Как дочь Проматриарха я обещаю тебе, Ял, что, если вы отпустите спутника ученой дамы и вернетесь к своей работе, моя мать выслушает все ваши жалобы и, если они справедливы, она удовлетворит их.

— Мы уже устали подавать жалобы, леди Миранда, — ответил Ял. — Мы больше не будем жаловаться, но и ходить в цепях тоже не будем.

— Где находится мой… Где находится ученый магистр с Университета? — взмолилась Цендри.

Окровавленные губы Яла вытянулись в усмешке.

— Уважаемая ученая дама, это многие хотели бы знать. — Из груди его вырвался хриплый, похожий на кашель слабый смех. — И я тоже, потому что мне неизвестно, где держат ученого магистра. Посмотрите на меня, меня спрашивали об этом. Если бы я знал, я бы сказал, чтобы избежать побоев, но я не знаю. Я сам предупредил мужчин, которые послали меня сюда, чтобы они не говорили, где находится ученый магистр. Ведь я хорошо знал, на что иду.

Цендри охватил ужас от бесстрастных слов Яла. Он совершенно спокойно говорил о пытках и избиении, которым подвергался. "Сознает ли Дал, что делает? Этот храбрый и глупый посланник-доброволец умрет за свое дело, но что с этого получит Дал?"

— Ты хочешь, чтобы мы вас всех забили этими кнутами? — спросила Миранда, но Ял только усмехнулся в ответ, и его усмешка на разбитом лице показалась Цендри зловещей.

— На Изиде не хватит женщин, даже чтобы забить нас по одному. Вот так-то, женщина, — ответил Ял и посмотрел на Миранду. — Собираясь сюда, я знал, что меня будут бить кнутом, а потом закуют в цепи. Так делают со всеми мужчинами Изиды по приказу женщин, но, — он медленно вытянул вперед правую руку и сделал уже знакомый Цендри знак, — мы родились без цепей и умрем без них.

Он медленно повернулся и пошел в угол клетки, тяжело опустился на пол и, завернувшись в одеяло, закрыл глаза. Цендри позвала его, но Ял не ответил, и они с Мирандой ушли.

Проводив Миранду и оставив ее на попечение акушерки, Цендри вернулась к себе. Она с ужасом думала о судьбе Дала.

"Если бы мужчины хотели получить от Ванайи маленькие послабления, они бы делали все иначе, — размышляла Цендри, вспоминая, как разумно Проматриарх разговаривала с предыдущим просителем, желавшим организовать охоту. — Но в данном случае мужчины просят не милости и послаблений, они требуют, чтобы Ванайя изменила сам строй общества, который, как она верила, создан и благословлен Строителями".

"Никогда за все время нашего пребывания здесь они не говорили ни с одной мужской особью", — вспоминала Цендри слова Проматриарха.

"Тогда получается, что политический строй Изиды — единственно правильный и все человечество должно жить так же?" От этой мысли Цендри передернуло, она вспомнила Яла, с какой ненавистью он смотрел на нее и Миранду.

Но если принять такую точку зрения, если согласиться, что в «Нам-указали-путь» существует нечто, то следует признать, что это нечто — Бог, высшая сила. А этого Цендри при всем своем почтении и умиротворении, которое она ощущала, стоя на коленях в «Нам-указали-путь», принять не могла. Ванайя верила, что слышимый ею голос — это глас Бога, точнее Богини, но Цендри в это не верила. Во-первых, потому что она родилась и воспитывалась в Сообществе, где нормой считается агностицизм, а во-вторых, потому что в ее сознании Бог, или Богиня, может существовать только как психологическая сила, действующая на умы тех, кто им поклоняется. Еще меньше ей хотелось думать о том, что прозябающие на Руинах высшие существа — если они вообще существуют, могут быть, во что Цендри не верила, несмотря ни на какие пережитые ощущения, — могут опуститься до политических проблем и устройства общества. Даже если принять существование Бога за факт, то он скорее будет совершенствовать души верующих, а не разбираться с их текущими делами. Он не будет устраивать их жизнь, копаться в мелочах бытия.

65
{"b":"4961","o":1}