ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Нет, ни разу...

- Это на него похоже - мой друг Лаки Чак всегда придерживался шекспировского принципа: "Имей больше, чем показываешь, говори меньше, чем знаешь"! То избивает моих гостей, то приходит с самой Катрин Кольери, и никто никогда не знает, что у него на уме. Позвольте мне написать ваш портрет?

- Прямо сейчас?

- Первые наброски я могу начать немедленно.

- Начинайте!

- Вот, так всю жизнь! - скорбно произнес Боксон. - Как только я появляюсь с красивой женщиной, Алиньяк начинает рисовать её портрет, и я становлюсь в этой комнате лишним. Почему я не скульптор?

- Успокойтесь, Чарли, - утешительно сказала Катрин. - Меня уже ваяли в бронзе, мраморе и гипсе, а один умелец даже лепил мой бюст из папье-маше. Правда, у него получилось плохо. Вы не хотите рассказать мне о Гватемале?

- На войне как на войне, Катрин, а война в Гватемале не закончилась до сих пор. Не заставляйте меня выдавать хоть и устаревшие, но все-таки военные тайны моих тогдашних товарищей...

На следующий день Катрин Кольери и Боксон шли к букинистам на набережную Конти, и Боксон рассказывал о цели своих прогулок:

- Я просто не успеваю осмотреть в Париже абсолютно все. Но есть места, в которые можно приходить хоть каждый день - и книжные развалы одно из таких мест. Книги я покупаю редко, чаще всего как бы беру напрокат: куплю, а потом, когда прочитаю, приношу обратно тому же букинисту.

- Добрый день, полковник! - приветствовал Боксона первый же торговец. - Есть редкая вещь - прижизненное издание "Госпожи Бовари", только для ценителей...

- Оставьте её для туристов, господин Понсу, - ответил Боксон. - Вы же знаете, я не любитель сентиментальных сочинений...

Они долго бродили у книжных лотков, просматривая десятки томов и томиков, старинных и совсем новых, в кожаных переплетах и просто обернутых старыми газетами, с железным частоколом готического шрифта и мягкой россыпью арабского письма, с прекрасными экслибрисами и просто проставленными карандашом инициалами прежних владельцев.

- Мадемуазель Кольери, - попросил один из букинистов, указав на автобиографию Катрин, изданную "Олимпия-Пресс", - не откажите в автографе...

Боксон много раз удерживал Катрин от порывов купить какое-нибудь изящно изданное произведение:

- Катрин, всех книг купить невозможно, подумайте, будет ли у вас время читать их?

И все же они уходили с набережной не с пустыми руками: Катрин купила напечатанный ещё до первой мировой войны сборник новелл Теофиля Готье, а Боксон прельстился на небольшой томик Николло Маккиавелли "История Флоренции".

- А теперь позвольте отвезти вас домой, Катрин. Мало кто может выдержать без тренировки мои пешие прогулки по этому городу. К тому же я боюсь слишком быстро вам наскучить. У вас есть какие-нибудь планы на завтра?

- Планов на завтра у меня нет, кроме обычной репетиции. А наскучить вы мне не успеете - через месяц у меня гастроли в Японии и Австралии. Так что вы предлагаете на завтра?

- Музей Гран-Пале, с вашего позволения!..

8

- Господин Данжар! - голос секретарши был бесстрастен, как объявление на вокзале. - Зайдите, пожалуйста, к главному редактору!

Главный редактор газеты Эдуард Жосье держал в руках фотографии с изображением Чарльза Боксона и Катрин Кольери, прогуливающихся по одной из аллей Версаля.

- Скажите, Данжар, - голос главного редактора не скрывал недовольства, - вы хорошо знаете этих людей?

- Катрин Кольери знает весь мир, а Чарли Боксона - некоторая особо активная его часть, а что?

- Не задавайте глупых вопросов, Данжар! Это вы их познакомили?

- Наверное, я. На юбилее нашего издательства.

- Что? Они знакомы уже неделю?! Вы, что, не понимаете сенсационности этой истории? Почему вы до сих пор не предоставили репортаж?

- Господин Жосье, я не считаю себя вправе вмешиваться в личную жизнь моих друзей.

- С каких это пор они ваши друзья? Если вы когда-то написали о них пару строк, это не делает вас обязанным им. Короче: мне нужен репортаж о близости певицы Катрин Кольери с наемником Чарли Боксоном. Срок - сутки.

- Господин главный редактор, я не буду делать этот репортаж. Мне слишком дороги хорошие отношения с этими людьми и я не позволю потерять их расположение ради некоторого увеличения тиража.

- Данжар, вы позволяете себе лишнее!..

- Но вы же знаете, господин Жосье, что журналистов очень много, но таких талантливых, как я - единицы. Потому я не боюсь остаться без работы...

- Ну вот, вы опять завелись! Идите и занимайтесь своими делами. Эту тему можно поручить кому-нибудь менее талантливому, и тогда пусть ваши друзья не обижаются, если что-нибудь будет написано не так...

- Я не осуждаю вас, господин Жосье...

- Тогда кого вы рекомендуете на этот репортаж?

- А вот это решать только вам, господин главный редактор.

...Вернувшись к своему столу, Рене Данжар полистал свою записную книжку, подвинул к себе поближе телефон, набрал номер импрессарио Джона Кемпбелла. Пятнадцать лет назад на одном из певческих конкурсов Кемпбелл увидел юную бретонку по фамилии Кольери и безошибочно угадал в ней огромный талант.

Как импрессарио, Джон Кемпбелл был гений - через два года о Катрин Кольери знал весь мир. Из провинциальной девчонки с картонажной фабрики она стала кумиром для миллионов. И кто знает, была ли её слава всемирной, если бы однажды её не увидел Джон Кемпбелл?

- Джон, я должен тебя предупредить, - Данжар говорил в трубку почти шепотом, чтобы не слышали окружающие. - Завтра в газетах будет репортаж о Катрин и её дружбе с Чарли Боксоном. Приготовьтесь к наплыву репортеров.

- Кто предупрежден, тот вооружен. Спасибо, Рене! - ответил Кемпбелл, и, обдумывая по дороге ситуацию, направился в студию, где Катрин отрабатывала номера для предстоящего тихоокеанского турне. Голубой "шевроле-корвет", к которому уже успели привыкнуть все работники концертной команды, стоял у входа - в последние дни Боксон приезжал за Катрин к концу репетиции. Кемпбелл пригласил их обоих в свой кабинет.

- Ребята, завтра о вас напишут в газетах. Катрин, не огорчайся на людях. Я прошу вас, господин Боксон, - отвечая на вопросы репортеров, не распространяйтесь на интимные темы. Это - во-первых. Во-вторых - если репортеры будут преследовать вас с утра до вечера, а они обязательно будут это делать, не пытайтесь умчаться от них. Ваш "корвет", конечно, мощная машина, но я не хочу, чтобы вы попали в аварию. В-третьих: не бейте репортеров, это только привлечет к вам ещё больше нездорового любопытства. Простите, что читаю вам прописные истины, но это - часть моей работы.

- Все в порядке, господин Кемпбелл, я благодарен вам за напоминание.

Кемпбелл улыбнулся:

- Катрин, где ты нашла этого скромнягу?

- На вечеринке, конечно! Где же ещё может познакомиться с приличным парнем порядочная девушка?!

Все трое рассмеялись, и Кемпбелл подумал: "А ведь мне на самом деле нравится этот легионер. Жаль, что он, как и другие - ненадолго! Или все-таки надолго? Похоже, девочка увлечена им всерьёз. Да, женщинам такие мужики нравятся. Видимо, полковник, вы победили и в этом бою. Ничего, у Эдит Пиаф муж был вообще боксер". Само собой, вслух эти мысли Джон Кемпбелл не высказал.

Вечером голубой "шевроле-корвет" отъехал от студии и вскоре Боксон заметил группу мотоциклистов, державшихся за "корветом" уже несколько кварталов.

- Катрин, журналисты часто преследуют вас?

- Если бы только журналисты! Пять лет назад за мной полгода ходил какой-то тип в грязной одежде. Хорошо, что охрана всегда рядом. Потом он куда-то исчез.

- Наверное, это тоже - издержки всеобщей любви...

- Говорят, что маньяки убивают предмет своего обожания, перешагнув грань, разделяющую любовь и ненависть.

- Вероятно... Давайте поужинаем сегодня в китайском ресторане. Вы умеете пользоваться палочками для еды?

- Нет, не умею, но однажды пыталась научиться!

16
{"b":"49615","o":1}