ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Все войско присоединилось к Аббасу, и он двинул его против Ибн Масаля. Встреча произошла у Даляса[30]. Войско Ибн Масаля было разбито, а самого его убили. Негров и других было перебито семнадцать тысяч человек. Голову Ибн Масаля привезли в Каир, и не осталось никого, кто бы противодействовал Сейф ад-Дину и не повиновался ему. Аз-Зафир возложил на него почетное одеяние и обязанность везира, даровал ему титул «аль-Малик аль-Адиль»[31] и поручил управление делами, но, несмотря на это, он питал к нему отвращение и нерасположение. Он затаил против него злобу и замышлял его убить. Он сговорился с несколькими молодцами из стражи и другими, которых расположил к себе и одарил деньгами, что они нападут на дом Сейф ад-Дина и убьют его. Был месяц рамадан[32], и все эти люди собрались в доме близ дворца аль-Малика аль-Адиля, ожидая, когда наступит полночь и друзья аль-Адиля разойдутся. В этот вечер я был у него.

Когда люди кончили ужин и разошлись, Сейф ад-Дин, до которого уже дошла через одного из преданных ему лиц весть о готовящемся покушении, призвал двух своих слуг и приказал им напасть на дом, в котором собрались его враги. В этом доме, вследствие того что Аллах пожелал спасти некоторых из них, было две двери: одна вблизи дома аль-Адиля, другая подальше; один из отрядов ворвался в ближайшую дверь, прежде чем их товарищи достигли другой двери. Люди, бывшие в доме, бросились бежать и вышли через эту дверь; [52] ко мне пришло ночью около десяти человек стражников из друзей моих слуг, чтобы мы их спрятали. Наутро по всему городу искали беглецов, и те из них, кого удалось схватить, были убиты.

Я видел в тот день удивительную вещь. Один из негров, который участвовал в этом деле, убежал в верхнее помещение моего дома, а люди с мечами преследовали его. Он поднялся в комнату, расположенную очень высоко. Во дворе дома росло большое дерево небк. Он спрыгнул с крыши на это дерево и повис на нем. Потом он спустился и прошел через находившийся неподалеку узкий коридор; на пути он наступил на медный светильник и сломал его. Затем он подошел к куче утвари, находившейся в комнате, и спрятался за нею. Тем временем те, что преследовали его, приблизились, но я закричал на них и послал слуг прогнать их. Затем я подошел к этому негру; он снял платье, которое было на нем, и сказал: «Возьми его себе». – «Да умножит Аллах твое благополучие, – ответил я, – оно мне не нужно». Затем я вывел его и послал с ним нескольких своих слуг. Так он спасся.

Потом я сидел на каменной скамеечке перед входом в свой дом; ко мне подошел какой-то молодой человек, приветствовал меня и сел. Я увидел, что он хорошо говорит и держится. Он стал беседовать со мной, как вдруг его позвал какой-то человек, и он ушел с ним. Я послал ему вслед слугу посмотреть, зачем это его позвали. Я находился вблизи дворца аль-Адиля. Как только этот молодой человек предстал перед аль-Адилем, тот приказал отрубить ему голову, и он был казнен. Мой слуга возвратился ко мне; он расспросил о его прегрешении, и ему сказали: «Этот молодой человек подделывал правительственные печати». Да будет слава тому, кто определяет жизнь и назначает срок кончины! И было убито во время междоусобия множество жителей Мисра и негров. [53]

Поездка в Сирию

Везир аль-Малик аль-Адиль, да помилует его Аллах, приказал мне приготовиться, чтобы ехать к аль-Малик аль-Адилю Нур ад-Дину[33], да помилует его Аллах. Он сказал мне: «Ты возьмешь с собой денег и отправишься к нему, чтобы он осадил Табарию[34] и отвлек от нас франков. Тогда мы выйдем отсюда и опустошим Газу[35]». А франки, да покинет их Аллах, уже начали укреплять Газу, чтобы затем осадить Аскалон[36]. Я сказал тогда: «О господин, а если он будет отговариваться или какие-нибудь обстоятельства помешают ему, что прикажешь мне?» – «Если он осадит Табарию, – сказал аль-Адиль, – дай ему деньги, которые будут с тобой, а если что-нибудь помешает, собери сколько можешь воинов и ступай в Аскалон. Ты останешься там, воюя с франками, и напишешь мне о своем прибытии, чтобы я мог приказать тебе, что делать дальше». Он вручил мне [54] шесть тысяч египетских динаров и целый вьюк платьев из дабикских[37] материй, золототканых шелков, мехов серых белок, дамиеттской парчи и тюрбанов и отправил со мной нескольких бедуинов в качестве проводников, и я поехал, причем аль-Малик аль-Адиль избавил меня от тягостей пути, щедро снабдив всем необходимым, в большом и в малом.

Когда мы приблизились к аль-Джафру[38], проводники сказали мне: «Вот место, где, наверное, есть франки». Я приказал двум проводникам сесть на махрийских[39] верблюдов и отправиться впереди нас к аль-Джафру. Прошло немного времени, и они вернулись, а верблюды точно летели под ними. Они кричали: «Франки у аль-Джафра!» Я остановился и собрал верблюдов, везших мою поклажу, и попутчиков, которые были со мной, и отвел их к западу. Затем я отобрал шестерых всадников из моих рабов и сказал им: «Поезжайте впереди, а я поеду за вами следом». Они поскакали, а я ехал за ними; один из них возвратился ко мне и сказал: «Никого нет у аль-Джафра; может быть, они увидели бедуинов?» Проводники стали с ним препираться. Я послал людей вернуть верблюдов и двинулся дальше.

Когда я прибыл к аль-Джафру, то нашел там воду, луга и деревья. Из травы вдруг поднялся человек в черной одежде, и мы его забрали. Мои спутники рассыпались и захватили еще другого мужчину, двух женщин и двух детей. Одна из женщин подошла ко мне, схватила меня за платье и сказала: «О шейх, я под твоей защитой!» – «Ты в безопасности, – успокоил я ее. – Что с тобой?» Она сказала: «Твои товарищи взяли у меня материю, ревущего, лающего[40] и драгоценность». Я приказал слугам: «Кто взял у нее что-нибудь, пусть отдаст». Один из слуг принес кусок ткани длиною, может [55] быть, в два локтя, и она сказала: «Вот материя!» Другой слуга принес кусок сандарака. «Вот драгоценность!» – сказала женщина.

«А осел и собака?» – спросил я. Мне ответили: «Ослу связали передние и задние ноги и бросили его на лугу, а собака отпущена и бегает с места на место».

Я собрал всех захваченных и увидел, что они в крайне бедственном положении. Кожа высохла у них на костях. «Кто вы такие?» – спросил я их. Они отвечали: «Мы из рода Убейя», – а это один из родов бедуинов племени Тай. Они ничего не едят, кроме падали, и говорят про себя: «Мы – лучшие из арабов. У нас нет ни слоновой болезни, ни прокаженного, ни хворого, ни слепого». Когда у них останавливается гость, они закалывают для него животное и кормят его не своей пищей. Я спросил: «Что привело вас сюда?» Они сказали: «У нас в Хисме[41] зарыто несколько куч проса; мы пришли, чтобы его взять». – «Сколько же времени вы здесь?» – спросил я. «С праздника рамадана[42] мы здесь, – отвечали они, – и глаза наши не видели с той поры никакой пищи». – «Чем же вы живете?» – спросил я. Они ответили: «Истлевшим, – разумея гнилые, брошенные кости. – Мы толкли их и прибавляли к ним воду и листья лебеды (растение в той местности) и питались этим». – «А ваши собаки и ослы?» – спросил я. Они ответили: «Собак-то мы кормим нашей пищей, а ослы едят траву». – «Почему же вы не пошли в Дамаск?» – продолжал я. Они ответили: «Мы боялись чумы», – а чума не ужаснее того положения, в котором они находились. Все это происходило после праздника жертвоприношения[43]. Я не двигался с места, пока не подошли верблюды, и дал им часть припасов, которые были с нами. Потом я разрезал кусок полосатой материи, бывшей у меня на голове, и дал ее женщинам; они едва не сошли с ума от радости при виде пищи. «Не оставайтесь здесь, – сказал я им, – франки возьмут вас в плен». [56]

11
{"b":"49637","o":1}