ЛитМир - Электронная Библиотека

– Хорошо, а конкретней? – потребовал Тим. – Кирпич на голову свалится, что ли?

– Опасность грозит именно мозгам – не голове.

– Слушай, чего ты лепишь? – изумленно спросил Тим. – Как это вообще возможно – конечно, если это травма, а не психоз! Туману подпускаешь, да?

– Не хочешь, не верь, – Вадим пожал плечами. – Мое дело – прокукарекать. А поразить мозг, минуя череп, не так и сложно: есть масса способов – от ядов до излучений.

Тим уныло задумался, наверное, прикидывая, откуда может свалиться на него такая напасть. Но, не додумавшись ни до чего, скоро ушел – тем более, угощаться уже было нечем, все подмели вчистую.

Прибрав на столе, Вадим пододвинул старенькое кресло к шкафу и наконец запустил приборы. От свечения экранов, дисплеев, индикаторов в комнатке сразу прибавилось уюта и на душе стало теплей, как будто мысле-облако уже начало подзарядку. Вадим словно добрался до вожделенной книги – во всяком случае, ощущения были схожие. Все-таки жить стоило – хотя бы ради таких мгновений, когда общаешься будто со всем миром сразу, наплевав на границы и бессмысленные смерти. Когда давно ушедший автор вдруг возникает рядом и оказывается тебе другом, мудрым и щедрым. Когда все страны и эпохи словно подтягиваются к тебе вплотную, и ты начинаешь осязать Вселенную.

Впрочем, это лирика. Главное: теперь снова можно задействовать на полную мощность свою память, впитывая новые сведения, и свой рассудок, чтобы сперва до них добраться, затем – обработать. Ибо для того человеку и даны мозги, а без употребления они дряхлеют, как и мускулы.

Ну хорошо, что мы имеем? – который раз спросил себя Вадим. Что я могу принимать из-за Бугра, кроме немногих спутниковых передач?

Но как раз спутники и перестали добивать сюда в разгаре ночи (в отличие от двух-трех местных программ, транслируемых Студией). И чем дальше, тем на большее время они пропадали. Дело даже не в этих грозовых помехах, сорвавшихся с привязи, как и вся погода. Каналы обрубались словно по расписанию, все разом, но каждые сутки время слегка сдвигалось – сезонные изменения, надо полагать? Или это дорога в один конец и возврата к прежней благодати не предвидится?

Для начала Вадим прогнал приемник по забугорным каналам, торопясь обойти все, поскольку время их полного затмения уже наползало на город, словно кладбищенская тень. (Как Вадим сооружал антенну, а тем более маскировал, – это особый и длинный разговор. К тому же антенн, по сути, было с десяток, что позволяло компоновать их в любую требуемую конфигурацию.) Помехи оказались сегодня средней паршивости, но и от них треска хватало, как будто неподалеку уже разразилась гроза. Впрочем, с ними-то еще можно бороться, повышая чувствительность, совершенствуя фильтры, – а вот как справиться с затмением? Если перекроют последний внешний ручеек… Прежние средства связи тут уже вряд ли помогут, и чем их заменить? Ах-ха… Думай, голова, думай.

Вентиляторы в приборах весело гудели, экраны сияли, задушевно ворковали динамики. “Хорошо-то как, Маня!” Сколько ж тут накопилось машинерии за дюжину лет? Все-таки в массовых кормушках имеются плюсы – для тех, кто наделен повышенным аппетитом. Кто сосчитает, сколько киловатт сжирают Вадимовы приборы: ведь все усредняется на всех! Жаль, вот так же нельзя злоупотребить горячей водой – за полным ее отсуствием.

А иногда, благодаря неким причудам эфира, Вадим принимал странное. Наверняка это не было студийными передачами, здешними или забугорными: слишком обыденно и слишком похоже на жизнь, ни одна постановка к такому бы не приблизилась, – однако подобных людей он не встречал прежде. Больше всего это походило на разговоры, подслушанные из будущего – из того безоблачного и радостного будущего, которое пытались отобразить последние утописты. Непонятно лишь, где хотели набирать для него обитателей, ибо, насколько Вадим видел, с течением времени люди не спешили меняться к лучшему. Стало быть, и вожделенный коммунизм отодвигался в такие дали, что уже мало отличался от мифического рая. Но тогда чьи разговоры перехватывал его самопальный приемник? И, раз пошла такая пьянка, почему не попробовать в них вклиниться? Впрочем, все это глупости! Таких людей нет и быть не может, скорее приемник подслушивает и воплощает чьи-то мечты – по фантастичности это предположение ничуть не выше предыдущего.

Но что удивительно: такие передачи прорывались к Вадиму, когда он приходил домой не слишком опустошенным и мысле-облако было еще способно проницать . Конечно, Вадим проникал им вглубь приборов, поскольку был настроен на них, и что образовывалось в итоге? Чудесный сплав электроники и сознания, способный на дальние прорывы – куда? Что за видения его посещали? Как будто приемник лишь раскрывал Вадиму дверцу в неведомое, а дальше мысле-облако ориентировалось само, выискивая передающие станции. И на них уже не действовали никакие затмения, как будто здесь применялись вовсе не электромагнитные волны. Может, все навороты с антеннами попросту не нужны? Вадим даже не был уверен, что видит это на экране, а не грезит наяву. Хотя… может, он и видит на экране собственные грезы? Это было бы забавно.

Выключив свет, Вадим распахнул окно в ночь. Вообще, по нормам комендантского часа, после захода возбранялось открывать окна – якобы, в целях маскировки и дабы обезопасить честной народ от криминалов, – а для страховки рачительные домовые даже пригвождали рамы к проемам. Однако не настолько вмертвую, чтобы сильный и умелый человек не сумел их отодрать. Усевшись на подоконнике, Вадим с удовольствием вдохнул посвежевший воздух, радуясь, что живет на окраине.

Снаружи была тьма. Ни один фонарь не освещал улицы, а сквозь закрашенные окна лишь кое-где прорывались бледные лучики – впрочем быстро уменьшавшиеся в числе, ибо вечерняя Программа давно завершилась. Поговаривали, что скоро дома станут обесточивать на ночь и что это, в общем, разумно: не стоило из-за немногих полуночников изнашивать оборудование, и вообще – ночью следует спать. Однако Вадим и здесь выбивался из ряда: во-первых, привык спать втрое меньше положенного; во-вторых, лучшие из потусторонних передач ловились именно ночью, когда солнце уходило за горизонт. Впрочем ни до ночного обесточивания, ни до пресловутых оконных решеток дело пока не дошло.

Холодало с каждой минутой, и столь же быстро усиливался ветер – такие резкие перепады сделались уже привычными. “Кажется, дождь начинается, кажется, дождь…” По суточному календарю сейчас, пожалуй, октябрь – самое благодатное время для творцов. Фрукты, что ли, способствуют или отвлечений по минимуму?

А под накрапывающий дождик легче медитировать, и мысли тогда всплывают из подсознания точно пузыри, один за другим, – и лопаются, лопаются… Надобно только прилечь, закрыть глаза и при этом умудриться не заснуть. Для этого и требовался прерыватель, давно Вадимом замысленный и даже частично исполненный, – чтобы поддерживать балансирование на самой грани между сном и явью, где диалог с подсознанием шел чуть ли не открытым текстом.

Конечно, можно остаться на позициях кондового материализма и посчитать это странное состояние лишь одним из рабочих режимов мозга – рассматривая его, как весьма усложненный биокомп с хаотичными соединениями нейронов. Действительно, если изолироваться от помех, сосредоточиться на проблеме, углубиться в нее, добраться до сути… Вопрос: достаточно ли этого для разумности, тем более – для творчества? Пока что самые навороченные из компов не торопятся оживать, хотя сложностью, кажется, превосходят человечьи мозги. Из ничего и выйдет ничего: сколько компы ни подпитывай данными, на выходе больше не станет. Обработать информацию они еще смогут: упорядочить, проанализировать, критически осмыслить, выбрать лучшее, – но разродиться новым, сгенерировать идею!.. Чего же им не хватает – пресловутой души? Пришла, наконец, пора обратиться и к ней?

Ну ладно, я пропитался скепсисом насквозь и не могу принять сие на веру, но почему для удобства не сделать допущение? В конце концов, даже прагматики-математики вовсю оперируют многомерным пространством, хотя кто его видел?

13
{"b":"49643","o":1}