Содержание  
A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
100

И все же колокол отсчитывал годы ее матери, а то, что это был Большой колокол, говорило о ранге умершей. Адель, бывшая вдовствующая королева Мерины, отошла с миром.

Глава 32

АДЕЛЬ

Сестра Эльфрида была у себя, когда заговорил колокол, как раз по окончании молитвы третьего часа. Хотя она и ожидала этого со дня на день, звон испугал ее, поскольку Верит не сказала ей, когда именно «умрет» Адель. Не она одна вскочила при звуках колокола, как и все, кто сейчас был в Храме – сестры с братьями и простой люд. Все смотрели на звонницу. Скорбный погребальный плач лился, отдавался в каждой груди. Все стояли в молчании, считая удары колокола – словно никто не знал, кто именно отошел в мир иной.

«Или якобы отошел. Нет, Адель умерла, умерла по-настоящему. Сейчас в живых осталась только Эльфрида».

Когда затих последний звук, все сестры и братья преклонили колена, словно по незримому знаку. Эльфрида преклонила колена вместе с остальными в молитве задушу Адели – а ее душа воистину нуждалась в молитве куда больше, чем души тех, кто на самом деле умер. Мертвые уже окончили свои труды, им больше не грешить и не заблуждаться. А сестра Эльфрида прекрасно понимала, что и грешить, и ошибаться ей еще не раз предстоит. Все свершилось слишком быстро, она не успела ни обдумать все как следует, ни спланировать.

«И кто скажет, много ли я свершила или задумала такого, что будет стоить другим жизни или даже души? Не только Лидана играет с огнем».

Вошли сестры, которые должны были сменить молящихся, и заняли свои места, но никто из молившихся прежде не ушел. Какие бы дела ни ждали их, все было забыто перед необходимостью помолиться. Эльфрида была даже удивлена такой преданностью – это было не показное благочестие, это говорила о том, что и сестры, и простой народ Мерины любили вдовствующую королеву.

«Возможно, она в эти черные времена была для них олицетворением светлого прошлого... И, оплакивая ее, они оплакивают свои потери, свою прежнюю жизнь».

На лицах тех, кто стоял на коленях или сидел, закрыв глаза в молитве, читалось не просто отчаяние. Эльфрида потупила голову, слезы жгли ее старые глаза. Как страшно быть беспомощной перед лицом такого горя...

Эльфриде показалось, что почти сразу же появилась облаченная в пурпур первосвященница Верит в сопровождении четырех сильных братьев, по одному от каждого Ордена, которые несли открытый гроб. Они установили его перед алтарем, под Сердцем. Стало быть, Верит решила сделать все на глазах у людей, чтобы никто не сомневался в том, что Адель на самом деле умерла.

Кто-то хорошо постарался – в гробу лежало точное подобие вдовствующей королевы. На самом деле изображение куда больше походило на Адель, чем сама Эльфрида сейчас.

«Похоже, они воспользовались ее собственной косметикой, – подумала Эльфрида. – Да она уже мне и не нужна».

Несколько братьев приблизились с погребальной ширмой и поставили ее между гробом и прихожанами. Подошли еще четыре сестры со свечами, которые они установили в головах и в ногах усопшей.

Первосвященница Верит зажгла свечи взмахом руки, показав ту магическую силу, которую она обычно не выказывала перед зрителями. После должного молчания она объявила, что Богиня счастлива принять рабу свою Адель в Свет.

Она произнесла короткую сильную речь, вспомнив о благочестии, щедрости Адели, ее преданности народу, который препоручила ее заботам Богиня. Но сердце не выдержало, и она больше не может служить своему городу Эльфрида была поражена перечислением своих добродетелей. Она отметила, как тонко Верит упомянула о том, что именно необходимость вынужденной сдачи города в нечестивые руки императора убила Адель. Она ни разу не обвинила никого в преступлении, но все это подразумевалось!

«Интересно, есть ли у императора соглядатаи среди прихожан? Если так, то знать бы, что они сейчас думают. Воспримут ли они все это как надгробные разглагольствования? Но может и сойти... Подумала ли об этом Верит?»

Как бы то ни было, когда первосвященница закончила, она отпустила Эльфриду и других сестер заниматься своими обыденными делами и приказала остальным приступить к молитвам и песнопениям во время бдений, посвященных вступлению преподобной Адели в лоно Богини.

Сестра Эльфрида покинула певчих и, вспомнив наставления Верит оставаться на виду, последовала в скрип-торий за группой сестер. Сев за отведенный ей стол, она взяла манускрипт, который ей нужно было скопировать, и приступила к работе. И пока не настал ее черед занять свое место перед Сердцем на следующей молитве, она трудилась.

Услышав колокол, она поспешила в Храм, несколько опережая остальных, чтобы во время молитвы быть немного на другом месте. Она преклонила колена там, где ее могли видеть как можно больше людей, затем склонила голову и начала молиться.

В Храме было народу больше, чем обычно, и если люди все будут прибывать, то Храм их просто не сможет вместить.

"Почему они не идут в свои местные часовни? Неужели люди императора не позволяют им этого? Или они хотят увидеть тело вдовствующей королевы, чтобы убедиться в том, что она действительно умерла?

Или все куда проще? Просто они хотят сами с ней попрощаться?"

В самой середине службы у дверей возникло какое-то замешательство. Эльфрида продолжала стоять, потупив голову, но тихонько подсматривала из-под опущенных ресниц. Кем бы ни был этот опоздавший, он поднял суматоху.

И тут, чуть не упав от неожиданности, она узнала вошедшего. Это был принц Леопольд с почетным эскортом из двух офицеров. У каждого на правом рукаве была черная траурная повязка.

Он не пытался взойти на возвышение и проникнуть за ширму, за которой лежало «тело», чего она поначалу боялась. Леопольд был человеком наблюдательным, и Эльфрида не была уверена, что Верит сумеет его обмануть.

Он просто встал вместе со своими двумя офицерами в первых рядах молящихся, где и простоял с непокрытой головой до самого конца службы.

Когда служба окончилась, один из его офицеров подошел к сестре, стоявшей перед ширмой вместе с первосвященницей, и что-то прошептал ей, передав какой-то небольшой темный предмет.

Кошель. Эльфрида стояла достаточно близко, чтобы услышать звяканье монет. Наверное, вырасти вдруг у офицера крылья, она была бы потрясена не более, чем сейчас.

«Погребальный дар! Принц принес погребальный дар Адели!»

Когда у покойного не оставалось родственников, которые могли бы оплатить расходы на погребение, это брал на себя Храм, что означало, что погребение Адели будет не столь пышным, как полагалось бы вдовствующей королеве.

Но это был еще не конец. Офицер встал рядом с принцем, и все трое пошли к проходу между рядами сидений. Но они еще не собирались уходить. Вместо этого медленно и торжественно повернулись к ширме, скрывавшей гроб.

Все трое одновременно в торжественном жесте приложили сжатую в кулак руку к сердцу, отдавая честь в приветствии, полагавшемся лишь одному императору.

И только после этого они ушли. Толпа расступалась перед ними, и на лицах людей Эльфрида видела смесь удивления, потрясения и недоверия. Она и сама испытывала то же самое.

Что все это означало? Почему Леопольд так неожиданно поступил? Может, это знак того, что он собирается сделать какой-то смелый шаг? Или просто дань уважения старой женщине со стороны вежливого молодого человека?

Или он дает знать кому-то – может, Аполону – кому он на самом деле сочувствует?

Что бы там ни было, она была уверена в одном – правила игры снова меняются.

Глава 33

ШЕЛИРА

Шелира смогла перевести дух, только когда они добрались до дома Гордо. Ее партнер по танцу так и не выпускал ее руки из своей, и она была ему очень благодарна за помощь. Однако он вел себя без всякой задней мысли – скорее, по-братски, словно он ее знал давным-давно и ждал того же от нее.

Да, ей казалось, что она тоже его знает. Это был худощавый жилистый человек, с большим горбатым носом и черными глазами, блестевшими из-под копны непослушных жестких черных волос. Она даже не могла сказать, сколько ему лет – не то двадцать, не то сорок. В тусклом свете пасмурного дня его глаза сияли весельем.

45
{"b":"4970","o":1}