Содержание  
A
A
1
2
3
...
89
90
91
...
100

Его деловитость помогла ей стряхнуть наваждение. Она еще раз огляделась по сторонам, но там оставались лишь всякие деревянные предметы да ткани для украшения Храма по случаю разных праздников.

– Вроде бы все, – сказала она. – Идем-ка лучше в следующую кладовую.

В конце концов в их список попали еще два комплекта постаментов, еще несколько посохов и множество всяких других предметов. Там было куда больше вещей, годных для обороны, чем она могла себе представить.

Выбора не было. Сестры были немолоды, по большей части никто из них никогда в жизни не дрался.

– Я не собираюсь ставить против опытных солдат с мечами ученых затворниц, – мрачно сказал Фиделис, когда они прощались. Это отчасти успокоило Эльфриду. – Писание запрещает убивать, пусть так и будет. Если мы сумеем запереться внутри и отсидеться за баррикадами, это будет лучше всего. Подождем, пока они не уберутся, мы можем это себе позволить.

Но когда она рассталась с ним и пошла к Верит, она подумала об этих его последних словах. А смогут ли они пересидеть осаду?

Она не знала. Она надеялась только на то, что им не придется выбирать из плохого самое худшее.

Глава 62

ШЕЛИРА

Два дня Шелира с Леопольдом рыскали по потайным ходам, не имея возможности хоть что-то сделать. Император устроил себе покои в одной из немногих комнат дворца, куда не было проложено потайных ходов и где не было глазков. Они все сильнее падали духом после каждой вылазки во дворец. Казалось, император знал о ходах и пытался обезопасить себя от шпионов.

Он удалил гвардейцев – теперь его охраняли шестеро Аполоновых стервятников и шестеро наемников Катхала. Солдаты Леопольда были заперты в казармах за нарушение субординации, когда во время бури и после нее осмелились оказывать помощь жителям Мерины. Император явно не считал такое поведение подобающим для своих войск. Леопольд слышал, что Катхал попытался раз послать своих собственных офицеров, чтобы взять над ними команду, так солдаты просто заявили, что оглохли от бури и ничего не слышат.

Что до самого Катхала, то его последние два дня во дворце вообще не видели, но наемники-дезертиры рассказывали о нем такое, что у слушателей волосы дыбом от ужаса вставали. Будто бы ему надоело пытать гражданских, и он разгонял теперь тоску, зверствуя над своими. Он словно с цепи сорвался, и если все прежние годы он хотя бы держался в рамках, то теперь он даже и не делал вида, будто бы те, кого он приказывал сечь кнутом, с кого по его приказу сдирали кожу, вешали, сделали хоть что-то, за что их можно было бы наказать. Им просто не повезло – они попались ему на глаза. И многие из его солдат сочли за благо сбежать от него куда подальше.

Некоторые из тех, кому повезло просочиться сквозь кордон черных, проникли в Храм, как и пара-тройка цыганских друзей Шелиры. Иначе бы в Храме вообще ничего не знали о событиях в городе. Цыгане ушли, как только выложили новости, но наемники остались. Это наполняло брата Фиделиса мрачной радостью. Теперь у него был небольшой отряд, вооруженный металлическими копьями, на которых некогда висели в Храме знамена. Наемники охраняли все входы в Храм. Они были просто счастливы оказаться здесь, однако Шелира не знала, понимают ли они, с чем им вскоре придется столкнуться.

Одна рота не сделает погоды, если император бросит на Храм армию. И все же – возможно, те, кто присоединился к ним, рассматривает это как в своем роде искупление грехов. Они наверняка провели немало времени в исповедальне. Возможно, они прекрасно представляют себе, что им предстоит, и, может, такая судьба им милее, чем служба у Катхала.

Начинало казаться, что император – или, скорее, Аполон, действующий от его имени, – просто хочет осадить Храм, надеясь рано или поздно вынудить его к сдаче. Или просто императору было сейчас не до кучки ученых стариков и старух, запертых в каменной коробке, из которой не было выхода. Наемники также принесли известия, что кто-то захватил в гавани корабли с заключенными и затопил часть имперского флота с подкреплением и провизией. Наемники говорили, что мятежники сейчас держат весь берег, и маги Храма подтверждали это.

Вот при таком стечении обстоятельств Леопольд и Шелира вступили в потайной ход рано утром третьего дня осады. Оказавшись во дворце, они сразу поняли, что грядет нечто. Дворец гудел, как растревоженный улей. Все кричали, суетились, шаги и голоса эхом отдавались в потайных ходах.

Они переглянулись в смутном мерцании света, проникавшего из одного из больших глазков, и немедленно свернули в проход, ведший к аудиенц-залу. Хотя в самом зале глазка не было, один глазок был прямо рядом с ним.

Теперь Леопольд знал тайные ходы, которые показала ему Шелира, не хуже ее самой, и в темноте они не налетали друг на друга. Леопольд сменил тяжелые кавалерийские сапоги на легкие и мягкие цыганские башмаки, так что они шли по проходам тихо, как пара крыс, ориентируясь по количеству поворотов и ступеней и держась рукой за стену.

Шелира шла впереди, потому до глазка добралась первой. Открыла и приникла к нему как раз в тот миг, когда Катхал заходил в аудиенц-зал, чуть не лопаясь от злости, в сопровождении шести наемников, тащившихся за ним с явной неохотой. Все шестеро встали на часах у дверей. Мгновением позже появились шестеро Аполоновых черных, направляясь прямо к выходу. Леопольд уже понял, что черные из охраны императора вполне себе живые люди, а не покойники. Но это не имело значения, поскольку живые черные были кровожадными тварями, и страх, который в их присутствии испытывали люди, доставлял им удовольствие.

Все это она шепотом передала Леопольду, прежде чем подпустить его к глазку. Он несколько мгновений смотрел, затем прижал к отверстию ухо.

«Катхал выставил черных из аудиенц-зала, чтобы поговорить с императором с глазу на глаз. О чем бы ни шла речь, дело наверняка важное. Иначе Катхал никогда бы сюда не пришел».

– Орет, – тихо сказал Леопольд. В сумраке потайного хода невозможно было рассмотреть выражение его лица, но голос у него был напряженный. – Не император, однако, а Катхал. Все расслышать не получается, но мне кажется, что он бесится так потому, что Аполон только что собрал всех черных ради какой-то большой операции, о которой не доложился, естественно, а Катхалу сейчас тоже нужны все солдаты, каких только можно собрать. С самого рассвета в гавани что-то творится...

Он собирался было продолжить, но тут вбежало еще несколько человек. Он припал к глазку, затем приложил ухо.

– Вестники, – прошептал он. – Они оставили дверь в аудиенц-зал открытой.., в гавани мятеж! На имперские войска напали вооруженные люди!

– Значит, началось, – прошептала Шелира. – Аполон идет на Храм, а восставшие идут на город. Если мы хотим что-то сделать, это нужно делать прямо сейчас.

Она не видела его в темноте, но поняла, что он кивнул.

По спине прополз холод. Если сейчас они сумеют обезвредить Катхала и императора, то терзающее Мерину трехголовое чудовище лишится двух своих голов.

– Сможешь убрать отсюда всю стражу? – спросил он.

– Думаю, да, – ответила она, беря духовую трубку и флакончик с ядом. Она была страшно горда тем, что руки у нее не трясутся, хотя напряжение было такое, что ее должно было бы трясти всю целиком, с головы до ног. – Они футах в десяти, не более. Я могу чуть приоткрыть дверь и незаметно стрелять в них.

Потайная дверь была спрятана в нише, предназначенной для статуи в человеческий рост. Сейчас там стояло довольно нелепое искусственное дерево с шелковыми листьями, поскольку статуя бывшей королевы не понравилась императору. Это было весьма на руку Шелире, так как дерево хорошо закрывало заднюю стенку ниши и не мешало ей целиться. Если повезет, никто из шестерых солдат не поймет, что такое их «укусило», пока она не всадит по крайней мере по одной игле в каждого. Но все это было настолько рискованно, что она даже и подумать не могла, что осмелится на такое!

«Да, я уже явно не та, что несколько месяцев назад...»

90
{"b":"4970","o":1}