ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда горничная объявила, что дядя желает видеть ее у себя в кабинете, у бедняжки Джейн екнуло сердце. Она-то полагала, что сумела скрыть по возвращении следы неопрятности своего внешнего облика.

Сославшись на внезапное недомогание, Джейн поспешно направилась в свою комнату и сменила нарядное вечернее платье на старое муслиновое. Теперь она казалась себе совсем другим человеком, хотя мысли ее все еще беспорядочно метались, не давая ей возможности трезво оценить случившееся. И уж конечно, в этот момент меньше всего ей хотелось видеть дядю.

Спускаясь вниз по лестнице, Джейн невольно представляла безжалостный блеск, который порой замечала в глазах лорда Мейвелла, а при виде тетки и кузин, выстроившихся цепочкой в коридоре перед кабинетом, ее беспокойство только усилилось.

Медленно проходя мимо тетушки, она заметила, что та старается не встречаться с ней глазами, зато Серена так и сверлила ее взглядом, полным горячей ненависти.

«Они сердятся на меня, – пронеслось у Джейн в голове. – Но как они узнали? Неужели Деймонт обо всем рассказал? Да нет же, нет. Вряд ли он способен на подобное».

По какой-то причине гнев Серены расстроил Джейн больше, чем реакция дяди. У нее не было сестер и подружек ее возраста, и теперь, по-видимому, уже не будет.

Когда Джейн подошла к двери кабинета, за спиной раздался шорох шелка, и она обернулась. Тетушка и кузины уходили.

В кабинете стоял полумрак, лишь единственная свеча на каминной полке освещала лицо лорда Мейвелла.

– Не очень хороший поступок, Джейн, девочка, – начал он без всяких предисловий. – Совсем нехороший.

– Дядя, я...

– Молчать! – Гарольд резко повернулся к племяннице, и его лицо показалось ей застывшей маской из тени и света. – Ты достаточно сказала.

Только теперь Джейн с ужасом заметила, что дядя Мейвелл держит в руке письмо, которое она отправила утром Матушке.

Господи, спаси и сохрани! Джейн прикусила губу. Она решила, что сошлется на нервы. Ее замучила... тоска по дому. Нет, ей приснился ночью кошмар, и от страха она дала волю фантазии.

Впрочем, о чем это она? Все это глупые отговорки, и только. Оставалось лишь надеяться, что дядя все еще считает ее наивной дурочкой. И тут Джейн увидела ледяной блеск безжалостности, который, похоже, она одна лишь замечала. Все в ней окаменело.

Она умрет.

– Глупая, глупая девчонка, – бросил Гарольд равнодушно. – Вообразила невесть что, придумать такую нелепицу о своих родных. Наверно, ты такая же сумасшедшая, как и твоя мать, а?

Его слова привели Джейн в замешательство. Она не сомневалась, что дядя уничтожает любого, кому становится известно о его деятельности.

Только тут до сознания Джейн дошел смысл его слов, и она наконец поняла, что он намерен сделать.

– Нет, – прошептала она, охваченная животным страхом, потом голос ее прервался.

– О да. – Лорд Мейвелл выпрямился за столом, патом взял перо и обмакнул в чернила. – Строчка, написанная рукой твоего старшего родственника мужского пола, благополучно упрячет тебя в Бедлам, если, конечно, приложить к ней еще внушительную взятку.

Джейн не могла сделать ни одного вздоха. Ее последнее письмо Матушка не получит никогда; для нее она просто исчезнет. Искать ее в Бедламе никто не станет.

Гарольд печально покачал головой:

– Взятка, которую я дам, будет, естественно, оплачена из твоего собственного кармана, и далее оплачивать твое содержание мне придется, само собой разумеется, за счет накоплений, оставленных тебе в наследство. Деньги и безумие – вот теперь твоя судьба, дорогая.

Поставив точку и подписавшись, Мейвелл сцепил на животе толстые пальцы.

– Мы приняли тебя в свой дом и обращались с тобой, как с собственными дочерьми, – сказал он с чувством достоинства, хотя промелькнувшие в его глазах темные искры могли означать некое подобие колебания. – Остается только уповать на то, что я действовал достаточно быстро и сумел предупредить тлетворное влияние твоего больного ума на моих дорогих девочек.

Джейн напряглась. Находясь недалеко от двери, она не сомневалась, что сумеет выскочить из комнаты до того, как дядя оторвет свой жирный зад от кресла. Если ее приютят в каком-нибудь пансионе, она сможет по крайней мере подать о себе весточку.

– Не вздумай бежать, – заметил Гарольд печально. – Если убежишь, будешь кричать и нести околесицу, все это лишь докажет правоту моего утверждения, что ты свихнулась.

Разумеется, дядя был прав, но Джейн это не волновало: резко повернувшись, она бросилась к двери, и ее ладонь уже схватила ручку, когда позади послышался топот. Сильные руки оторвали ее от двери, и, оглянувшись, она увидела двух дюжих лакеев Гарольда. Джейн пыталась сопротивляться, но безрезультатно, и в конце концов, измученная собственным бессилием и страхом, она упала на колени.

Лорд Мейвелл все таким же печальным взглядом наблюдал за ее борьбой, и от его лицемерия ей хотелось вопить. Затем он показал ей пакет документов для заключения ее в лечебницу, аккуратно запечатанный большой восковой буквой «М».

– Ты готова, моя дорогая?

Джейн чуть не вырвало, и она невольно подумала, что сейчас это было бы очень кстати.

Между тем лорд Мейвелл открыл дверь и подал знак лакеям.

– Снаружи ждет человек, который отвезет ее в Мурфилдз, – сообщил он, вручая им сопроводительные бумаги. – Передайте ему этот пакет, и пусть не медлит.

Джейн едва держалась на ногах, когда лакеи потащили ее из дома в сгущающиеся сумерки, где уже стояла в ожидании приготовленная для нее карета.

Лакеи небрежно, словно это был мешок картошки, забросили ее в экипаж, и Джейн безвольно упала на сиденье. Не успела она поправить юбки и убрать с лица волосы, как карета тронулась с места.

Внезапно ее подхватили чьи-то крепкие руки, и Джейн невольно вскрикнула.

– Тсс, Дженет, успокойся.

При звуке столь знакомого голоса Джейн чуть не заплакала и, тут же бросившись к своему конвоиру, принялась осыпать поцелуями его лицо.

– Я спасена.

– Не понимаю, что заставляет тебя так говорить, – медленно произнес Этан.

В темноте тесного пространства экипажа Джейн ощутила новый приступ страха. Не может быть, значит, Этан тоже? У нее защемило сердце. Прижавшись к бархату подушек, она напрягала глаза, чтобы разглядеть его в полумраке.

– Так ты не спасешь меня? – Он чуть шевельнулся.

– Не сейчас...

– Послушай, его светлость хочет упрятать меня в сумасшедший дом!

Этан кашлянул.

– Я не в том положении, чтобы вмешиваться в семейные дела. Уверен, твой дядя знает, что делает.

– Нет, я не умалишенная! – завизжала Джейн. Его ладонь в туже секунду зажала ей рот.

– Ты только навредишь себе, если будешь вопить как резаная.

Джейн зажмурила глаза, отгоняя страх. Этан никогда бы так не поступил, знай он правду, и она должна все ему рассказать. Но станет ли он слушать «чокнутую» женщину?

Она сделала глубокий вдох.

– Вот и хорошо, – ласково сказал Этан. – Будет лучше, если ты постараешься вести себя поспокойнее.

Джейн больно резануло его холодное участие. Прежде он никогда не разговаривал с ней в такой манере. Жестокая несправедливость происходящего оказалась чрезмерным испытанием для ее нервов. С щеки Джейн сорвалась одинокая горючая слеза, и когда она упала на ладонь Этана, он поспешно отдернул руку, словно его ошпарили.

Джейн часто заморгала, стараясь не разреветься. Глупо тратить время на пустые слезы. Если ничего не изменится к лучшему, ее ждут бесконечные дни заточения, и тогда она еще успеет наплакаться вволю.

Стараясь отгородиться от Джейн и ее слез, Этан вжался спиной в подушки сиденья. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы он мог озаботиться судьбой одной довольно эксцентричной молодой женщины.

– Я не хочу туда.

Ее шепот повис в пространстве над бесконечной, непреодолимой пропастью, столь внезапно разделившей их.

– Трудно представить противоположное, но... так будет лучше для всех.

28
{"b":"4971","o":1}