ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его старая любовь к живописи расцвела в новых условиях. Частная галерея Александра Штерна славилась не только в России, но и на Западе, к нему приезжали художники, искусствоведы, ценители со всего мира...

А сейчас к нему собиралась приехать Аня.

Ей очень хотелось вылететь немедленно, но хватит ли денег на билет? Она могла позвонить Штерну, и он прислал бы денег, но это - задержка плюс необходимость объясняться по телефону... Аня кинулась к тумбочке, выгребла скромный запас наличных. Кажется, хватает впритык...

В справочном бюро аэропорта, куда Аня тут же позвонила, ей сообщили, что ближайший рейс до Санкт-Петербурга отправляется только завтра утром, но места, к счастью, есть.

46

Лайнер набирал высоту. Аня расстегнула пряжку ремня, посмотрела в иллюминатор на ватные облака под крылом. Когда высота ещё увеличится, они перестанут быть ватными, а будут напоминать сверкающие на солнце снежные вершины гор...

Здесь, в воздухе, Аня полностью расслабилась. Ей нечасто приходилось ездить и летать куда-либо, но она любила эти часы в самолетах и поездах дальнего следования. Словно вне времени, когда прошлое уже позади, а будущее ещё впереди, и можно не думать ни о том, ни о другом, только плыть в этих минутах выключенного из привычной жизни движения. И тут, в неощутимом пространстве высоты и скорости, какие силы извне могли добраться до Ани?

Они добрались.

Над Аней склонилась стюардесса, разносившая на подносе пластмассовые чашечки с минеральной водой. На лацкане её форменной куртки был прикреплен никелированный значок в виде ромба с рельефной позолоченной цифрой 9.

- Про...стите, - выдохнула Аня, едва справляясь с охватившим её вдруг приступом кашля.

- Слушаю вас, - девушка стандартно улыбнулась.

- Что означает... Вот это? - Аня ткнула пальцем в блестящий ромбик.

- Это? - стюардесса отцепила значок и уставилась на него в недоумении. - Гм... Впервые вижу... Это что, шутка, фокус?

- Да, - обессилено пролепетала Аня. - Маленький подарок от участницы девятого всемирного конгресса иллюзионистов.

- Как мило, - улыбка стюардессы стала настоящей. - Спасибо...

- Мы делаем их из воздуха, - сказала Аня и осуществила свое решение улыбнуться в ответ, чего бы это ей ни стоило.

Стюардесса отправилась дальше по салону. Аня глотнула минералки, поперхнулась, неловким движением поставила чашку на откидной столик. Потом она обернулась... Какой-то глубинный импульс повелел ей обернуться.

Между рядами кресел, в полуметре от пола, летела огромная, изумительно красивая бабочка. Медленные взмахи её крыльев излучали величественную красоту. Оба совершенно симметричных крыла сложной формы, похожие на опахала египетских вельмож, имели насыщенный бархатно-синий цвет и были окаймлены золотыми ободками, а ближе к их центрам светились изумрудные овалы и рубиновые круги. Бабочка выглядела так, точно была сделана из тончайших срезов драгоценных камней... Ее усики искрились, словно усеянные тысячами крохотных бриллиантов.

"Скорость самолета, - почему-то подумала Аня, - около девятисот пятидесяти километров в час... А бабочка летит со скоростью... Ну, полкилометра... Стало быть, её скорость относительно Земли примерно девятьсот пятьдесят с половиной километров в час..."

Постепенно взлетая все выше, бабочка устремилась мимо Аниного кресла вперед, к пилотской кабине. Аня неотступно провожала её взглядом. Вокруг никто не охал, не дивился невиданной красоте и даже не отпускал шуточек по поводу безбилетной пассажирки. Значило ли это, что бабочка явилась одной Ане? Возможно. В ту минуту Ане совсем не казалось важным ответить на такой вопрос.

Поднявшись к потолку, бабочка зависла на месте, меланхолично взмахивая крыльями, затем принялась описывать большие окружности. Она не приближалась к Ане, смотревшей прямо на гипнотические украшения её крыльев.

И снова сверкнул в памяти фотоблиц, выхватил на мгновенье из тьмы моментальный снимок - такой же, как тогда в кафе, где ползла гусеница по шахматным клеткам. Но сейчас он был не черно-белым, а многоцветным, и если бы задержался перед внутренним взором дольше, Аня ощутила бы в нем и скрытое движение. Может быть, она почувствовала бы под ногами сухую упругость первых опавших листьев надвигающейся осени, вдохнула горьковатый запах далекого костра, и сердце её наполнилось бы щемящей грустью прощания с летом в странную ленивую пору, когда окончены все дела и природа тихо ждет покоя...

Но снимок мелькнул и угас, а под потолком по-прежнему кружилась бабочка, как будто искала выход и не находила его. Огромная красивая бабочка, слепой поводырь Судьбы.

47

Они сидели вдвоем в розовой гостиной роскошного дворца Штерна - такое название как нельзя лучше подходило к его вилле в самом фешенебельном пригороде Санкт-Петербурга. Вдоль стен мерцали многочисленные, самых разных форм и размеров, экзотично подсвеченные аквариумы с морской и речной водой, откуда пучили глаза всевозможные диковинные обитатели рек и морей - второе, после живописи, увлечение Александра Львовича. Расписной потолок украшали старинные светильники, переделанные под электрические лампы так искусно, что ни малейшего вреда их историческому облику нанесено не было. Мебель создали лучшие российские мастера по личным эскизам и под неусыпным наблюдением Штерна.

Аня утопала в мягчайшем кресле, держа в руке хрупкую чашечку с колумбийским кофе, доставленным специальным самолетом с южноамериканского материка. Александр Львович раскуривал трубку, набитую отменным голландским табаком. После радостной встречи дядя и племянница успели переговорить о многом, но Штерн понимал, что главное ещё не сказано.

- Девочка моя, меньше всего на свете я хочу лезть в твою личную жизнь, - произнес Штерн, выпуская ароматный дым и следя за тем, как плотно свитые сизые кольца расползаются по комнате. - Но что-то тебя тревожит, что-то тебя гнетет. Ты приехала не просто повидаться со стариком... О, я твой характер знаю! Ты вполне можешь так и уехать, ни слова не сказав. Но и ты знаешь меня... Знаешь, как я тебя люблю. Ты - единственное дорогое, что у меня есть. Если для того, чтобы помочь тебе, понадобится продать все мои картины, я это сделаю... Не стесняйся. Говори.

- Не нужно никаких жертв, дядя Саша, - растроганная Аня благодарно улыбнулась. - Спасибо тебе... Послушай, я действительно попала в неприятную историю, но...

- Обойдемся без но! - Александр Львович поднял руку, отчего дым из трубки изящно завился вокруг. - Рассказывай, а уж выводы я сделаю сам.

- Рассказывать-то почти нечего...

- Давай, давай... Извини, секунду. - Штерн отозвался на телефонный сигнал и отдал краткое распоряжение.

Пристроив чашку на полированном столике, инкрустированном носорожьей костью и золотыми пластинками, Аня приняла более удобное положение в фантастическом кресле.

- Дядя Саша, на меня, как это говорят... Наехали, да?

Штерн усмехнулся.

- Наехали? - повторил он. - Да, говорят и так. Это когда у миллионера вымогают деньги или пытаются подчинить политика. Уверен, твоя проблема называется иначе.

- Да? Ну, а как это называется, когда ты получаешь записку... То есть, я получаю записку с таким текстом : "Ты знаешь, что нужно сделать. У тебя осталось пятнадцать дней". И потом каждый день напоминают, сколько ещё времени... При этом ни разъяснения, ни даже намека, что от тебя требуют...

Александр Львович стал очень серьезным. Он отложил трубку, подался вперед.

- Ты сохранила записку?

- Нет.

- Когда ты получила ее? Как?

- Сегодня девять дней до окончания срока. Записку подбросили прямо в мою квартиру.

- Взломали замок?

- Нет, ничего не взломано. Дядя Саша, я ...

- Подожди, - остановил её Штерн. - А каким образом они напоминают тебе о сроках?

Мигом позабыв о намерении отредактировать свой рассказ, придать ему реалистичную форму, Аня начала говорить. Вопрос Штерна сыграл роль курка для револьверной пули, и как для пули нет возможности остановиться или свернуть с пути, так история Ани летела стремительно и неудержимо.

50
{"b":"49712","o":1}