1
2
3
...
12
13
14
...
68

– Боже, вылитая я, – прошептала Клара.

Роза моргнула и тыльной стороной ладони вытерла нос.

– Что такое, мисс?

Клара покачала головой и улыбнулась:

– Не важно. – Она потянула Розу за руку: – Пойдем спустимся в кухню. Выпьем по чашечке хорошего чаю, а кухарка помажет твою спину.

Роза отпрянула:

– Ой, нет! Я не могу. Вы очень добры, спасибо, мисс, но я должна идти работать, иначе меня снова накажут или выгонят!

– Ну и пусть… – Клара едва не произнесла: «Пусть выгонят», – но осеклась. Будь у девушки выбор, она вряд ли осталась бы у своих жестоких хозяев.

Бедное создание должно вернуться к своим обязанностям, несмотря на боль и плохое обращение. Кларе была невыносима эта мысль.

– Позволь мне занять твое место, – выпалила она.

И эти слова стали началом странной истории. Она убедила Розу позволить ей надеть форму и чепец и сама смогла убедиться, в каких ужасных условиях живет девушка.

Спать ей приходилось на голом соломенном тюфяке, брошенном в углу чердака, который был гораздо холоднее, чем чердак в доме Траппов. Хозяин дома, мистер Уодзуэрт, был скупердяем высшей пробы и позволял разводить огонь только в той комнате, где на тот момент располагался он сам.

Ужин Розы часто состоял из одной лишь корки хлеба, а работала она от рассветало позднего вечера.

Конечно, все это Клара узнала не сразу. После той первой встречи Клару осенила идея заключить постоянную сделку с Розой. Клара «платила» Розе за возможность примерно раз в неделю занимать ее место, что позволяло девушке не воспринимать помощь неожиданной благодетельницы как милостыню, а у Клары, в свою очередь, появилась бесценная возможность изнутри увидеть жизнь представителей «приличного» общества.

Она пыталась рассказать о проблемах Розы супругу Беатрис, надеясь, что ее протекция позволит девушке уволиться из дома мистера Уодзуэрта, но Освальд Трапп лишь погладил родственницу по голове и, усмехнувшись, посоветовал ей не думать об этих несчастных созданиях, он, мол, себе никогда это не позволял.

И тогда Клара подняла эту проблему в «Лондон сан»: под шутливым псевдонимом сэра Торогуда она предложила газете свой первый сатирический рисунок, героем которого стал мистер Уодзуэрт.

Карикатуру напечатали сразу же, впрочем, как и все следующие рисунки. В конце концов Кларе пришла в голову мысль попросить об оплате.

Она надевала простое платье служанки и собственноручно относила очередную пачку рисунков в газету. К рисункам лежала записку от сэра Торогуда, в которой сей славный джентльмен указывал сумму своего гонорара. Поскольку Клара искренне сомневалась в ценности своих рисунков, она полагала, что редактор начнет торговаться, пытаясь снизить гонорар. К ее удивлению, Джералд Брейтуэйт заплатил без единого возражения, более того, вместе с деньгами передал записку, в которой говорилось, что, если сэр Торогуд согласен, газета готова покупать у него рисунки в еще больших количествах, поскольку редакция намерена публиковать их буквально через день.

Теперь, когда Клара смотрела, как похорошевшая и поправившаяся Роза с удовольствием лакомилась шоколадом и кексами, ей пришло в голову, что она почти осуществила свою мечту. Под кроватью у нее стояла коробка, до краев заполненная банкнотами, этих денег ей вполне хватит на достаточно комфортную, если не роскошную жизнь.

Это была труднодостижимая цель, и Клара зачастую теряла надежду. Но потом вспоминала о тех, кому помогла своими расследованиями, в частности о детях из сиротского приюта, которых систематически обкрадывал лорд Мозли. И Роза, эта милая девушка, возможно, станет первой, кого Клара возьмет к себе на работу, если ей удастся достичь своей цели.

– Мне пора заняться делами, – весело сказала Клара – Приду поздно, так что оставайся здесь, в тепле. Разбужу тебя, когда вернусь.

Роза кивнула:

– Да, мисс. И спасибо за кексы с тмином.

– Ерунда, ты их заработала. У меня бы ничего не получилось без твоей помощи. – Клара поднялась и протиснулась в щель. – Оставь свечу себе, я прекрасно ориентируюсь в темноте, – произнесла она на прощание и поставила доску на место.

На чердаке дома Уодзуэрта, в самом дальнем углу, стоял сундук, в котором Клара прятала свой наряд. Она переоделась при слабом свете уличных фонарей, проникавшем через большое мансардное окно крыши.

К счастью, окно было слишком грязным, чтобы через него можно было что-либо увидеть, подумала она. И тут же рассмеялась своим мыслям.

Чердак находился над четвертым этажом. Кто же мог ее увидеть на такой высоте!

Далтон цеплялся за самый высокий оконный выступ дома Уодзуэрта, злобно ухмыляясь и думая, что это как раз то, что ему нужно. Когда он вышел из состава «Королевской четверки», ему хотелось именно этого – острого ощущения настоящей жизни.

Вокруг него дремала тихая площадь, в домах светилось всего несколько окон, в пелене тумана казавшихся золотистыми прямоугольниками.

Далтон быстро передвигался вдоль выступа. В первый скат крыши был вставлен большой квадрат стеклянных панелей. Центральная панель открывалась, он заметил это сегодня днем с улицы, неторопливо прогуливаясь по площади.

Панель имела петли и фиксировалась шпингалетом, но изнутри она закрывалась обычным крюком. Далтон сунул одну руку в карман куртки, держась другой за влажный от тумана выступ, и это заставляло его сердце колотиться сильнее.

В этот момент Далтон мечтал о том, чтобы ему никогда больше не приходилось корпеть над каким-нибудь гроссбухом или решать какие-либо юридические вопросы.

Он закрыл глаза и на ощупь просунул плоское лезвие инструмента в узкую щель между створкой окна и рамой. Лезвие свободно прошло наверх, потом наткнулось на крючок.

Если ему повезет, крючок поднимется вверх и окно откроется. Если же крючок не поднимется, придется с риском для жизни спускаться по скользкой каменной стене.

Лезвие не входило дальше. Далтон слегка подвигал его сначала в одну, потом в другую сторону. Внезапно задвижка поддалась, и окно с легким скрипом распахнулось.

Глава 6

Как платье, Клара сбросила с себя собственное «я» и в очередной раз примерила личность Клары Розы.

Клара Роза, конечно, не стала настоящей Розой. Запуганная горничная мистера Уодзуэрта была слишком пугливой для выполнения задачи, стоявшей перед Кларой.

Ее Роза постоянно пребывала на грани дерзости, по крайней мере так казалось Кларе. Она честно и усердно работала, но преданности к своему хозяину испытывала не больше, чем любой наемный слуга. Она была проворной, но в то же время упрямой, то есть такой, какой сама Клара быть не осмеливалась. Ее Роза рассмеялась бы в лицо в ответ на требования Беатрис и строила бы гримасы за спиной Освальда, когда тот становился чересчур напыщенным.

Клара чувствовала, как дерзкая самоуверенность Розы просачивается в ее собственную плоть и кровь. Естественно, в присутствии других людей она должна была изображать жалкую боязливость настоящей Розы. Но та Роза никогда бы не осмелилась забираться в шкаф, чтобы подслушивать приватные разговоры хозяина, и уж никак не могла бы позволить себе столь свободное обращение с ящиками стола его светлости.

Только у Клары Розы хватало дерзости держать в кармане огрызок карандаша и обрывок бумаги, чтобы сделать быстрый набросок посетителя или геральдического герба на дверце кареты, хотя большинство знакомых мистера Уодзуэрта приезжали под покровом темноты в неприметных наемных экипажах.

Она быстро надела фартук и, по-прежнему в темноте склонившись над сундуком, стала на ощупь разыскивать чепец. Голова ее практически скрылась в сундуке, и Клара ничего не слышала, за исключением собственных торопливых движений.

Но пощипывание холодного ночного воздуха на шее – у нее было впечатление, что именно это ощущение она уже испытывала раньше, – заставило ее, прервав поиски, резко выпрямиться.

Там стоял человек, его силуэт виднелся в сумеречном свете, проникавшем через грязное чердачное окно.

13
{"b":"4973","o":1}