1
2
3
...
56
57
58
...
68

– Вы закидываете сети. Но вам не понравится, увы. Кстати, на каком основании вы здесь?

– По поручению премьер-министра, – сказал Далтон, рискнув. Ведь всем было известно о его отношениях с Ливерпулом.

– Так-так. – Уодзуэрт улыбнулся. – Полагаю, лорд Ливерпул понятия не имеет о том, что вы явились сюда.

Поскольку дело обстояло именно так, Далтон задумался. Что же происходит за его спиной? Почему его держат в неведении?

Уодзуэрт вызвал дворецкого и велел немедленно подать экипаж.

– Принесите мою шляпу и трость. – Он повернулся к Далтону и Джеймсу: – Давайте отправимся к Ливерпулу, если не возражаете?

– С удовольствием составлю вам компанию, сэр, но прежде чем ехать, окажите любезность и ответьте на один вопрос.

Уодзуэрт кивнул:

– Конечно, милорд.

– Почему вы пытались меня убить?

Это был выстрел наугад, основанный на инстинкте и предположениях. Но он попал прямо в яблочко, издав резкий звенящий звук. Уодзуэрт напрягся, его лицо потемнело.

Далтон продолжал гнуть свою линию:

– Вы подумали, что я сэр Торогуд, не так ли? Дважды подсылали ко мне головорезов, и полагаю, вы имели некоторое отношение к определенной повозке с пивом.

Уодзуэрт молчал. Куда девалась его безмятежность? Неожиданно он сделал резкий выпад, и Далтон почувствовал холодную сталь прижатого к его затылку пистолетного ствола.

– Джеймс.

Он опоздал. Джеймс стоял, неестественно вздернув подбородок, тщетно пытаясь уклониться от ножа, который держал у его горла другой негодяй.

Уодзуэрт попытался вернуть на свое лицо выражение доброго дядюшки и сделал шаг в сторону Далтона.

– Я бы не советовал вам затевать борьбу, милорд. Блай трижды потерпел неудачу с вами. Сейчас на кону стоит его репутация. – Тон Уодзуэрта стал светски непринужденным. – Не так ли, Блай?

– Так оно и есть, сэр, – ответил мужчина, стоявший позади Далтона.

– Хозяин хочет, чтобы ты сел в коляску, ваша светлость. Пошевеливайся, да поживее.

Джеймс искоса бросил на Далтона вопросительный взгляд, но тот лишь слегка качнул головой. Когда тебя держат на мушке пистолета, это не самый предпочтительный метод сбора информации, но весьма эффективный. Удивительно, как начинают откровенничать люди, когда считают, что их аудитория не увидит восхода солнца.

Их с Джеймсом похитили, возможно, так же, как похитили Клару. Далтон постарался отмести мысль о том, как она напугана. Он должен сохранить ясную голову. Если им повезет, их с Джеймсом отвезут туда же, где держат Клару. И тогда они будут спасаться все вместе, неизвестно откуда, сколько там охранников и в каком состоянии находится Клара.

Опять же это совсем не предпочтительная ситуация.

Уодзуэрт надел шляпу и поднял свою стильную трость. Далтона и Джеймса запихнули в коляску, словно парочку упрямых свинок, не желающих отправляться на ярмарку. На лице Джеймса явно читалась обеспокоенность, но Далтон думал лишь о том, что наконец-то увидит Клару.

Натаниель взял Клару за руку и потащил назад в гостиную. Она упиралась. Оглянувшись на нее, он засмеялся и покачал головой:

– Дорогая, вы выглядите как капризный ребенок.

– Меня не волнует, что вы обо мне думаете, – пропыхтела она, пытаясь выдернуть руку из его руки. – Лучше выглядеть глупой, чем мертвой.

Он издал сердитое восклицание, потом вновь заключил ее в объятия. Клара извивалась, но он невозмутимо пронес ее на руках через холл.

– Я решил, что это наилучший способ вашей транспортировки. Ужасная вольность, согласен. И все же мне он весьма по душе.

Он остановился перед камином.

– Если я посажу вас, вы будете сидеть спокойно?

Она лишь стала вырываться еще отчаяннее. Это было ошибкой с ее стороны, поскольку он лишь пожал плечами, подняв ее также легко, как поднимал свои плечи, пожимая ими.

– Тогда сделаем так.

Он сел в кресло и усадил ее к себе на колени, с непринужденной безжалостностью удерживая ее практически неподвижной.

– Я пытаюсь заставить вас понять, Клара. Возможно, вы даже захотите помочь мне.

Она откинула голову и недоверчиво посмотрела на него:

– Ни за что! Как вы можете ожидать, что я…

Он поцеловал ее, это был нежный быстрый поцелуй, поразивший ее до глубины души.

– Клара, я джентльмен, но даже у джентльменов есть свои пределы. Я нахожусь в пустом доме, на коленях у меня сидит привлекательная женщина, и у меня нет более приятного занятия. Если вы не хотите, чтобы мои мысли и дальше блуждали в этом неподобающем направлении, то предлагаю вам не ерзать.

Она оцепенела.

– А я и не ерзаю. Вам показалось.

Он засмеялся:

– Что же это? Вы хоть представляете себе, насколько прелестны?

Клара отвела глаза. Далтон не находил ее прелестной. Он считал ее безрассудной и опрометчивой… даже опасной. По некотором размышлении она решила, что последняя характеристика наиболее предпочтительна.

Стараясь не двигаться, она напряженно сидела на коленях у Натаниеля.

– Так что вы хотели мне рассказать?

Мгновение Натаниель смотрел на нее, стиснутые челюсти свидетельствовали о его колебаниях.

– Скажите мне сейчас, Клара, и я никогда больше не задам вам этого вопроса. Имеете ли вы какое-либо отношение к заговору против Короны?

Клара с раздражением закатила глаза:

– Ну почему все задают мне один и тот же вопрос? Нет. Я не участвую в заговоре против Короны. Мне просто не нравится, что одни имеют привилегии, а другие их лишены.

Натаниель прищурился:

– И все? – Он улыбнулся. – Хочу рассказать вам о группе молодых бунтовщиков, в которую входили Уодзуэрт и еще несколько негодяев, имевших контакты с Францией. Хотя, возможно, мне не следовало этого делать. – Натаниель слегка шевельнулся, и она поняла, что не оставила его равнодушным.

Он бросил на нее смущенный взгляд и продолжил:

– Они называли себя «Рыцарями Лилии». Fleur-de-lis, если быть точным.

Флер.

Господи, во что же она влипла?

– Нет, – запротестовала Клара. – Я выставляю напоказ мелкое воровство и продажность. Ничего не знаю о бунтовщиках или… или… – Она в ужасе поднесла руку ко рту. – О нет! А ведь было продано две тысячи экземпляров!

– Почти три тысячи, по моим подсчетам. Не говоря уже обо всех разошедшихся копиях. – Он вздохнул. – Но дело осложняется еще и тем, что один молодой человек, да что там говорить, совсем еще мальчишка, в порыве протеста против своего влиятельного отца связался с негодяями. Людьми, которые хотели, чтобы его отец… скажем так, которым нужна была власть его отца.

Для молодого человека план опорочить его отца оказался чем-то вроде игры. Это было увлекательно. Тайные встречи, послания, которые по прочтении необходимо немедленно сжигать. Но потом эта игра ему наскучила, и он попытался выйти из нее, и вот тогда-то он и понял, что его дружки вовсе не играли.

Он не знал, что делать. Обратись он к отцу, тот мог бы заподозрить самое настоящее предательство, учитывая их прошлые конфликты. Наказание последовало бы незамедлительно, если бы дошло до этого. Но если ничего не предпринимать, эта группа могла добиться своей цели в отношении его отца, и тогда он оказался бы виновным в предательстве человека, которого любил больше всех на свете.

– Но разве вы не сказали, что он не любил своего отца? – Несмотря на свое затруднительное положение, Клара оказалась увлечена его рассказом. Какая сложная ситуация!

Натаниель грустно улыбнулся:

– Отношения между родителями и детьми бывают очень сложными. На смену восхищению приходит разочарование.

Обычно так и случается, потому что какой же смертный может ежечасно поддерживать иллюзию героизма? Отец, в свою очередь, возлагает на сына слишком большие надежды, полагая, что его отпрыск способен действовать с тем же благоразумием и опытом, которым обладают они.

Теперь его взгляд был прикован к огню в камине, и Клара видела боль и сожаление в его глазах.

– И какой же выбор сделали вы, Натаниель? Выбрали отца или себя?

57
{"b":"4973","o":1}