1
2
3
...
38
39
40
...
63

Алисия сглотнула комок в горле. Она немного знала о том, как живется в доме, похожем на железную клетку. Она многое отдала бы за свободу ускакать куда-нибудь верхом, как могли делать мальчики. Хотя сама она часто сбегала из дому и бродила по тому лесу, которым шла сегодня.

– Как я уже сказала, я не извиняю себя. Я очень виновата. Я была слишком погружена в свое собственное несчастье. В отместку я сама заводила любовные связи, и чем больше они были на виду, тем лучше. Уиндема я считала еще слишком маленьким и слишком изолированным от общества, чтобы он мог о чем-нибудь догадываться. Но Илза, Илза позаботилась о том, чтобы мой маленький одинокий сын слышал каждую историю, читал каждое слово в бульварных газетенках. – Она закрыла глаза. – Мой муж никогда ничего не замечал, мое поведение его нисколько не волновало. Если бы я только понимала, кому я на самом деле доставляю боль. – Она слегка вздрогнула.

«Вы должны понимать, что вы им сделали», – вспомнила Алисия слова Уиндема.

Она сидела, откинувшись в кресле, глубоко потрясенная. Так ли уж она отличается от маркизы?

Во всяком случае, не в глазах Уиндема, это очевидно. Знай она его историю… вряд ли это остановило бы ее, ведь ей так хотелось осуществить свою мелкую месть.

Месть или утверждение себя? Она на самом деле хотела наказать свою семью? Или же побуждала их увидеть и понять ее?

Так же, как и маркиза. Алисия накрыла ладонью руку маркизы.

– Я понимаю.

Маркиза открыла глаза.

– Знаю, что понимаете, дорогая. К несчастью, именно по этой причине Уиндем может, в конце концов, отказаться от вас. – Потом лицо ее просветлело. – С другой стороны, он испытывает к вам страсть, несмотря на вашу историю. Возможно, вам удастся наконец залечить эти старые раны!

Алисию охватило сожаление. Это не может быть правдой… Ей придется вскарабкаться на высокую гору, чтобы преодолеть боль Уиндема, если она отважится на такую попытку.

Неделя страсти, которую она сможет взять в свое неопределенное будущее, шанс испытать то, в чем ее считали виновной, казались ей стоящими всех ее потерь и сожалений.

Мгновение с таким мужчиной, как Уиндем, будет значительно большим, чем то, что большинство женщин имели за всю свою жизнь.

Ей хотелось бы ответить маркизе такой же откровенностью, но она не отваживалась раскрывать план Уиндема даже его матери. Предостережения «сирен» мелькнули в ее голове. Нет, она не будет рисковать.

– Боюсь, я не могу заверить вас в привязанности Уиндема ко мне, – сказала Алисия маркизе. – Но если сегодня вечером все пойдет хорошо, это может измениться.

Маркиза улыбнулась:

– Вы – женщина с большим потенциалом, леди Алисия. – Она наклонилась вперед и улыбнулась Алисии лукаво и озорно. – У вас грандиозные планы?

Алисия улыбнулась в ответ:

– Зачем? Мне они ни к чему.

Глаза маркизы превратились в узкие щелочки.

– Точно. В снисхождении вы не нуждаетесь.

* * *

Его глаза с интересом наблюдали из-за зарослей рододендрона, как мимо быстро промчались на красивых лошадях четыре благородных всадника, держась очень прямо и весело смеясь.

Уиндем уже был не один. Возможно, нужно было убить его раньше, когда он бродил по лесам в поисках своей своевольной дамы. Ну ладно. У него всегда была такая слабость – наблюдать за мучениями врага.

Однако три джентльмена, о которых идет речь…

Трое из «четверки».

Это они. Прилив жаркого восторга пронзил его, заставив руки задрожать от нетерпения.

Четверо мужчин. Четверо умных, верных мужчин… как легендарная «Катр руаяль». Он почувствовал, как свирепая ухмылка растянула рваные шрамы на его лице, разрывая новую тонкую кожу. Он не обратил внимания на горячие капли крови и гноя, которые ручейками стекали по щекам.

«Королевская четверка».

Наконец.

Гринли, избежавший когтей человека, который подкупил его отца.

Рирдон, набросившийся в гневе на своего собственного наставника.

Драйден, женившийся на этой сучке Джулии.

Некогда звук его собственного убийственного смеха пугал его, но теперь – нет.

– Я уже не тот, что раньше, – сказал он вслед четверым мужчинам сердитым тоном. – Не такой уж красивый, не такой изысканный, возможно. Но красота, конечно, может выражаться и в поступках.

Перед глазами у него на миг все затуманилось, но он не обратил на это никакого внимания. От инфекции, проникшей в раны на лице, у него постоянно держалась температура, а мозг пребывал в возбужденном состоянии. Он еще удивит этого тщедушного деспота, Наполеона. Он вернется с четырьмя красивыми головами в сумке и еще с одним призом, и Бонапарт будет вынужден вернуть ему его земли и титулы.

Примитивно и жестоко. Ну, хорошо. Возможно, он сумеет извлечь удовольствие из мучений этих подонков.

Или их дам…

Чтобы не находиться в одной комнате с леди Алисией, Стентон оделся к маскараду раньше. Герберт быстро и ловко помог ему переодеться, после чего Стентон вышел на террасу, чтобы провести драгоценные свободные часы в размышлениях, вертя в руках свою простую черную маску.

Правила приемов в загородных домах напомнили ему, почему он избегал таких мероприятий. Вот он здесь, и у него остается всего несколько дней, чтобы предотвратить похищение принца-регента, а он прохлаждается, ожидая, пока какая-то женщина завивает волосы и надевает подвязки и…

Нет. Не думать о подвязках, потому что от подвязок мысли перейдут к чулкам, потом – к коленям, и дальше – к сладким шелковым бедрам…

Он едва сдержался, чтобы не стукнуть себя по голове, и вместо этого прикусил себе язык. Острая боль помогла ему собраться с мыслями. Господи, какая она коварная, эта Алисия! Проникает в его мозг, когда ему нужно думать о более важных вещах.

Кто этот заговорщик? Это может быть сам Кросс, хотя он громогласно и от души поддерживает регентство Георга и военные усилия Британии.

Лорд. Это исключает половину из присутствующих гостей. В большинстве своем все они лишь близкие ко двору люди, прибывшие сюда исключительно ради развлечения. Никто не воспринимает их всерьез, меньше всего сам Георг. Они могут помочь Георгу в выборе вина, но никакой реальной власти ни у кого из них нет. Это должен быть кто-то, кто пока еще не прибыл. Было бы лучше, если бы подозреваемый вовсе не появился, хотя Стентону не терпелось узнать, кто же мог отважиться на такой преступный замысел.

В любом случае заговорщик скоро явится. То, что дамы и господа весь день провели отдельно, не способствовало усилиям леди Алисии узнать голос таинственного лорда среди присутствующих мужчин.

С другой стороны, она, кажется, без труда привлекала их внимание.

Стентону захотелось сплюнуть. На эту толпу глупцов так легко подействовать широкой улыбкой и парой прелестных…

На этот раз он шлепнул себя по лбу. «Нечего размышлять о прелестном чем-то!» Он произнес эти слова очень тихо, вряд ли его кто-нибудь мог расслышать, однако в темноте раздался тихий смех.

Он быстро обернулся. Никого. И все-таки он ощутил запах жасмина.

– Мама…

Она вышла из-за греческой статуи, которая белела в темноте.

– Добрый вечер, дорогой. Наслаждаешься свежим воздухом, полагаю?

Стентон расслабился, что было необычной реакцией на присутствие его матери.

– Вы выглядите более чем восхитительно, миледи.

– Знаю, дорогой, но все равно благодарю. – Леди Уиндем прошла мимо него и наклонилась над каменной балюстрадой, вглядываясь в темный сад. – Здесь холодно. Почему бы тебе не пойти и не подождать ее в садовых апартаментах? Там очень приятно. Кросс на этот раз украсил их цветами из теплицы.

Лорд Кросс годами добивался ее внимания.

– Уверен, он считает, что заслужит таким образом вашу похвалу, миледи.

– Пожалуйста, дорогой, называй меня мамой. – Она вложила свои руки в его. Стентон автоматически сжал их, глубоко удивленный. Мать всегда была экспансивной, театральной, но сейчас в ней было что-то другое, более простое и искреннее. – Сегодня я кое-что поняла… кое-что о прошлом.

39
{"b":"4974","o":1}