ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но какой бы соблазнительной ни была эта мысль, Оливия не хотела показаться слишком навязчивой.

– Я не совсем это имела в виду, – промолвила она, с отвращением чувствуя, как пунцовый румянец заливает лицо. Она никогда не умела очаровательно краснеть, как некоторые барышни, у которых на щеках распускались розы. Румянец на ее щеках, пожалуй, походил на две кляксы. – Я сегодня не поела. Немного нервничаю. Ты такой… огромный!

Дейн посмотрел на свою новоиспеченную жену с глубоким разочарованием. Все-таки он ошибся. Во время их предыдущих встреч она показалась ему этакой славной пышечкой: выносливой и полной здравого смысла. Гринлй довольно неохотно выпустил ее и встал. Она была такой приятной на ошупь, и он так надеялся…

Очевидно, она гораздо слабее и застенчивее, чем он считал. Ей не по силам даже смотреть на него. Не важно. Сделанного не воротишь. Теперь она его жена. Его долг – защищать ее, даже если защищать придется от самого себя. Она ничего не могла поделать со своей слабохарактерностью, равно как и он ничего не мог поделать со своей… проблемой.

– Я позвоню, чтобы пришла камеристка, – мягко сказал он, спрятав разочарование. – А потом уйду, чтобы тебя не тревожить.

Его новоиспеченная женушка изумленно вскинула на него глаза, и огненно-красный румянец медленно сбежал с ее лица.

– Уйдешь?

Лицо Дейна приняло холодно-высокомерное выражение.

– Разумеется, не такой я человек, чтобы навязывать себя…

– Нет! – В мгновение ока она оказалась на ногах. – Я не желаю снова через это проходить!

Дейн вздрогнул.

– Разумеется, я не стану ничего требовать…

Невероятно, но его скромница жена, предполагаемый образец самообладания и благоприличия, топнула ногой и вскинула на него свирепый взгляд.

– Ты хоть представляешь, что я пережила, когда ждала тебя нынче вечером? А каких мук мне стоили последние две недели, если на то пошло? Да у меня такое чувство, будто я только и делала, что неделями сиднем сидела у окна! А теперь, не побыв со мной и пары минут, ты снова… снова… собираешься уйти? – Она скрестила руки под грудью и свирепо уставилась на него. – Нет уж! Ты остаешься!

С минуту Дейн только и мог, что стоять и молча смотреть на нее. Никто не разговаривал с ним в подобном тоне. Никогда.

Уже в шестнадцать лет он вымахал точно пожарная каланча и возвышался над прочими мальчишками. С тех пор к нему все относились исключительно с боязливым почтением. Дейн никогда не прибегал к своему росту для устрашения, но, с другой стороны, он и не сталкивался с подобной необходимостью. Ему достаточно было открыть рот, и он мог поручиться, что каждое его слово будет услышано и исполнено.

Гринлй попытался уменьшить исходившую от него угрозу, нацепив на себя маску рубахи-парня. Это противоречило его серьезному нраву, но одиночество, вызванное этим настороженно-почтительным отношением, только усугубилось, когда он окончательно окреп и возмужал. Даже принц-регент в присутствии Дейна сводил свои капризы к минимуму, а лорд Ливерпул, премьер-министр, всегда пасовал перед мнением Дейна.

И тем не менее вот эта барышня, еще совсем девчонка, коли на то пошло, только что топнула на него ногой!

Либо она сумасшедшая, либо гораздо смелее, чем показалось ему поначалу. Как бы то ни было, но, видимо, она понятия не имела, что происходит с ее полными грудями в прозрачной ночной сорочке, когда она скрещивает руки. Дейн обнаружил, что ему трудно отвести взгляд от ее прелестей.

– Ты требуешь, чтобы я остался? – Оливия раздраженно вскинула бровь:

– Именно так.

Ради интереса Дейн тоже скрестил руки на груди и расставил ноги в стороны. До сих пор на его пути не встретился ни один мужчина, который бы нисколько не дрогнул при виде этой устрашающей позы.

Уму непостижимо, но в ответ новоиспеченная леди Гринлй, у которой еще молоко на губах не обсохло, тоже расставила ноги в стороны, и гневный огонь в ее взгляде полыхнул с удвоенной силой. Тяжелый локон светлых волос соскользнул с ее плеча и легким занавесом опустился на одну налитую грудь. От изнеженной, хорошенькой, безмятежно-спокойной дочери Челтнема не осталось и следа. Теперь она напоминала разгневанную богиню плодородия.

Дейн хотел было улыбнуться, но заподозрил, что это только подольет масла в огонь. Поскольку, по совести говоря, его обделенная вниманием женушка имела полное право досадовать на него. Гринли развел руками и улыбнулся:

– В таком случае я остаюсь.

– Хорошо.

На долгое время повисла неловкая пауза. Дейн выжидал. Его молодая жена беспокойно переминалась с ноги на ногу, но любопытство все-таки пересилило, и Гринли поинтересовался:

– Э-э… ты не соизволишь пояснить, для чего я остаюсь?

Гнев в ее взоре потух, а раздражение уступило место внезапной робости. Дейн с интересом наблюдал за этой переменой. Лицо ее было похоже на зеркало, в котором отражались все движения ее души. Что-то сейчас творится в ее головке?

Оливия смущенно откашлялась.

– Я думала, может, мы обсудим… то есть, мне бы очень хотелось узнать, что… что ты от меня ждешь?

Дейн с любопытством разглядывал ее.

– Я жду, что ты будешь мне хорошей женой.

На миг смущение отпустило Оливию. Она метнула в него насмешливо-недоверчивый взгляд. «Не валяй дурака», – говорил этот взгляд.

Надо бы развеять ее страхи, хотя ему очень понравилось наблюдать за игрой противоречивых эмоций на ее лице. Похоже, только в одной области леди Оливия не могла бросить ему вызов.

– Я не настаиваю на немедленном скреплении наших обетов, – спокойно заметил Дейн. – Надеюсь, ты будешь умницей и вскоре разделишь со мной радости любовной близости.

Покусывая губу, Оливия отвела взгляд в сторону.

– Ты ручаешься, что твои представления… о любовной близости не выходят за рамки обычных? – Она устремила на него неожиданно пронзительный взгляд. – Видишь ли, я наслышана о таких вещах.

Гринли не удержался. Слишком уж она была обворожительной. Он напустил на себя озадаченный вид.

– Прости, ты не могла бы выразиться яснее?

Оливия и впрямь открыла рот, собираясь ответить, но, должно быть, что-то в лице Дейна выдало его. Глаза ее сузились.

– Не вижу ничего забавного. Ты знаешь, о чем я. Черт! Ну ладно.

Гринли развел руками, признавая свой промах.

– Знаю. И могу заверить вас, миледи, что я… э-э… совершенно нормальный человек. – Это не вполне соответствовало действительности, но сейчас не время поднимать этот вопрос. В любом случае она спрашивала не об этом.

Леди Оливия испустила долгий вздох и ласково улыбнулась:

– Что ж, очень хорошо. Садись, пожалуйста. Давай немного побеседуем.

До тех пор пока его молодая жена оставалась в тонюсеньком пеньюаре, тесемки которого держались на честном слове, Дейн был согласен часами сидеть напротив нее и беседовать о чем угодно. Оказывается, она куда соблазнительнее, чем представлялось поначалу, но эта потрясающая грудь сразу бросилась ему в глаза.

Придвинув стул от туалетного столика поближе, Гринли усадил в него Оливию, а сам занял кресло побольше. Не по-джентльменски, конечно, но не мог же он сейчас ей объяснять, что за свою жизнь сломал не один стул. Наклонившись вперед, Дейн уперся локтями в колени и принялся со знанием дела разглядывать жену.

«Вот уж воистину изумительная…»

– Мои глаза находятся чуть выше, милорд, – сухо заметила Оливия.

Когда Гринли оторвал взгляд от ее груди, лицо ее было каменным.

«Ага, она снова поймала меня с поличным». Дейн улыбнулся уголком рта:

– Примите мои глубочайшие извинения, миледи. Уверяю, у меня и в мыслях не было ничего, кроме восхищения.

Оливия вскинула голову:

– Даже не знаю, то ли сказать спасибо, то ли залепить пощечину, ведь положение мужа освобождает от соблюдения некоторых приличий…

Гринли уверенно кивнул:

– Ода.

Девушка рассеянно затеребила тесемку у ворота. Узел развязался окончательно, открыв еще один дюйм пухлой ложбинки. Гринли беспокойно поерзал на сиденье, кровь начала пульсировать в его чреслах. Похоже, эта затея с беседой оказалась каверзнее, чем он поначалу ожидал.

6
{"b":"4975","o":1}