1
2
3
...
34
35
36
...
68

– Но ты не собираешься жениться на мне? – спросила она Питера.

Он замешкался, в то время как ветер раскачивал его тюрбан.

– Я не могу. Я должен жениться на женщине, безупречной во всех отношениях.

– Я дочь графа!

– Которая сбежала с простолюдином. Все считают, что из-за этого ты теперь в немилости, – сказал он с сожалением в голосе. – Извини.

Слова Питера задели ее больше, чем он мог ожидать. Ублюдок. Мерзавец!

– И то, что я вышла замуж за офицера, а не за графа, делает меня подпорченным товаром? Настолько, что ты посчитал возможным сделать мне оскорбительное предложение стать твоей любовницей?

Он схватил ее руку и нежно сжал ее:

– Я не хотел оскорбить тебя. Я просто хотел быть с тобой.

– Ты не хотел меня оскорбить? – скептически сказала она. Затем она опустила глаза и взглянула на ожерелье в своей руке. Оно сверкало даже в темноте, тяжелое, дорогое и холодное.

Когда она наконец нашла человека, который ценил ее такой, какая она есть, оказалось, что она недостаточно хороша, чтобы стать его женой. Девушка сглотнула, пытаясь подавить растущее чувство унижения и отогнать подступившие к глазам злые слезы. Она не доставит Питеру такого удовольствия. Джулиана ни за что не позволит ему узнать, что он разбил вдребезги ее надежды… и ее будущее.

Стараясь сохранять спокойствие, она зажала ожерелье в кулак.

– Что это за вечер?

Питер отвернулся, устремив взгляд в бескрайнее поле, расстилавшееся вокруг них под покровом ночи.

– Джулиана, я никогда не имел намерения…

– Что это за вечер, негодяй? – требовательно повторила Джулиана.

Питер молчал, не глядя на нее.

– Расскажи ей, – поторопил его Айан из-за ее спины. Она почувствовала, как его рука покровительственно легла ей на плечо. Мгновение спустя он закутал ее в свой плащ, который все еще хранил его тепло. В этот момент она ощутила острый прилив благодарности зато и за другое.

Но ей ненавистна была мысль, что Айан оказался настолько прав насчет намерений Питера.

– Она заслуживает знать правду, – добавил Айан. Питер хлопнул свободной рукой себя по бедру, по-прежнему не обращая внимания на их просьбы.

Терпение Джулианы лопнуло.

– Почему ты так нерешителен? Открой эту чертову дверь!

Тяжело вздохнув, Питер надел маску. Помня его предупреждение, Джулиана последовала его примеру. Питер дважды постучал в дверь. Женщина с круглыми карими глазами отворила маленькое окошко в двери.

– Чего вам?

– Пирожок с бараниной в саду, – пробормотал Хэвершем, которому явно было не по себе.

Смятение и беспокойство в душе Джулианы усилились. Неужели бессмысленный ответ Питера – это какой-то секретный пароль? Неужели в этом доме действительно происходит что-то неподобающее, если здесь требуется таковой?

Женщина за дверью засмеялась:

– Да уж, в нашем саду большой выбор пирожков, мой господин.

С этими словами она водворила на место филенку. Послышался щелчок. Дверь распахнулась. Троица переступила порог и оказалась в передней, в то время как Айан закрыл собой дверь, чтобы никто не мог захлопнуть ее и поймать их в ловушку.

Слова не могли бы подготовить Джулиану к зрелищу, которое предстало перед ней. Ее чуть не хватил удар, когда она заметила темнокожую женщину с нарумяненными сосками и выбритым лобком. Женщина была привязана к стене в позе звезды, полностью обнаженная. Тяжелые веки нависали над ее подернутыми пеленой глазами, рот был растянут в кривой усмешке.

– Боже правый, – выдохнула Джулиана, отпрянув назад при виде этого и оказавшись в надежных объятиях Айана. Она не знала, что еще сказать.

– Похоже, она под влиянием опиума, – прошептал Айан ей на ухо.

Джулиана прикусила губу, чтобы не закричать. Это отвратительное зрелище лишило ее дара речи. Она отвернулась и посмотрела влево. Но картина, представшая перед ней, еще больше ужаснула ее. Она увидела комнату, полную обнаженных, извивающихся тел, переплетенных друг с другом по трое или четверо, касающихся друг друга руками, языками, гениталиями.

Она молча ловила ртом воздух, вне себя от потрясения, затем прикрыла рот рукой. Ей никогда не доводилось видеть ничего столь порочного и распутного. Она и вообразить не могла, что люди могут получать удовольствие, совокупляясь подобным способом. О, в Индии она слышала о таких вещах, но увидеть подобный разврат в Лондоне… Она никогда не думала, что такое возможно.

– И ты намеревался привести меня сюда? – спросила Джулиана, глядя на Питера, когда наконец обрела голос. – Ты полагал, что я одна из них? Ты считал, что я буду принимать участие в этой… этой…

– Оргии, – подсказал Айан из-за ее спины. Джулиана содрогнулась. Даже само слово было отвратительным.

– Я никоим образом не желаю участвовать в этом распутстве. Зачем ты привел меня сюда?

– Я вправду думал, что ты понимаешь, – наконец сказал Питер умоляющим голосом. – После того как до меня дошли слухи о том, что ты овдовела, твои финансы находятся в плачевном состоянии и ты отвергла предложение Акстона по приезде в Лондон, ну я, как и все, сделал вывод, что ты ищешь себе покровителя. А для женщины, которая уже один раз побывала замужем… Было самонадеянно, несмотря на твою красоту, думать, что ты с легкостью найдешь себе знатного мужа.

В лице Питера, сказавшего ужасную правду, само общество отвесило ей пощечину своими оскорбительными предположениями. Что ей теперь делать?

Джулиана знала только одно: ее гордость не позволит ей стать чьей-то любовницей.

– Любимая, может, теперь мы уйдем? – мягко спросил Айан.

Разъяренная и униженная, она кивнула, швырнув изумрудное ожерелье под ноги Питеру, и выбежала из дома, будто за ней гнался сам черт. Она подставила лицо колючему ветру, который освежил в ее памяти все ужасы, представшие перед ней в стенах этого дома. Айан следовал за ней, поддерживая рукой ее за плечи.

Он проводил ее до своего экипажа. Как только за ними захлопнулась дверь, Айан устроился рядом. Он сидел совсем близко, но не попытался притянуть ее к себе. Джулиана оценила то, что он понимал: она предпочитала дать волю слезам, когда останется одна.

Но как назло именно сейчас слезы подступили совсем близко.

Вместо этого он просто взял ее за руку и погладил тыльную сторону ее кисти большим пальцем.

– Мне ужасно жаль, но я не мог допустить, чтобы он причинил тебе боль.

Проклятые слезы жгли ей глаза, горячий комок стоял в горле, мешая дышать. Она больно прикусила губу, чтобы не дать им пролиться.

Проклятие! Ей было невыносимо думать, что проходимец вроде Питера разбил вдребезги все ее планы, ее надежды. И если бы Айан не вмешался, она бы не узнала о его ужасных намерениях, пока не стало слишком поздно. Это беспокоило ее больше всего. Почему она сама не догадалась о планах Питера?

Более того, Джулиана не хотела, чтобы Айан понял, как она расстроена. Если он поймет, как отчаянно она нуждается в муже, то его ухаживания станут еще настойчивее. И черт бы его побрал, ей не хотелось снова признавать, что он был прав, ведь Питер уже вынудил ее это сделать. Кроме того, если она покажет Айану свои слезы, свою слабость, то это только усилит ее сегодняшнее унижение.

Да, но какую боль причиняли ей попытки подавить подступивший к горлу комок!

– Ты не должен испытывать сожаления, – ответила она напряженным голосом. – Ты оказал мне огромную услугу сегодня вечером, за что я тебе весьма признательна.

– Это полная чушь. Ты злишься на меня за то, что я оказался прав. Но я предпочитаю видеть тебя в ярости, с оскорбленной гордостью, чем в руках Хэвершема за дверью этого мрачного дома.

Айан был прав. И, что еще хуже, он понимал ее.

Слезы снова подступили к глазам. Джулиана сглотнула, кивнув. На большее она была не способна.

Тишина повисла между ними. Айан явно ожидал от нее ответа. Но, будучи во власти эмоций, она обнаружила, что не может вымолвить ни слова.

Так прошла минута, а за ней другая. Тишину нарушали только цоканье лошадиных копыт и шорох листвы, трепещущей на ветру. Благодаря теплым доскам под ногами и плащу, в который она была закутана, Джулиана чувствовала себя в безопасности. Нет, осознание того, что Айан сидит рядом, давало ей это ощущение.

35
{"b":"4977","o":1}