ЛитМир - Электронная Библиотека

– Может, и взрослая, но безответственная! – прорычал отец.

Джулиана уперлась руками в бока, ее гнев нарастал, как несущийся вперед снаряд.

– Многострадальный брак с Джеффри многому меня научил, в основном тому, что надо осмотрительнее выбирать мужчину, с которым я пойду к алтарю. Айан и я…

Она хотела сказать, что они не подходят друг другу, но это было не совсем верно. Отдельные мгновения выделялись, словно золотые проблески маяка, дарящие надежду своим сиянием: их игра в снежки, празднование Рождества, которое он захотел разделить с ней, часы после того, как он без остатка предавался любви с ней. Если бы он не был так лжив, так властен, если бы хоть толика из того, что он говорил, была правдой, то, может быть, они могли бы подойти друг другу.

Нет, невозможно, не стоит обращать внимания на тоскливые мысли. Пытаться изменить Айана – это словно желать изменить цвет луны.

– Вы с Айаном подходите друг другу больше, чем большинство благовоспитанных парочек, заключающих брак, – заверил ее отец. – Вы хорошо знаете друг друга. Брак, прекрасный во всех отношениях, и только твой упрямый нрав мешает вашему союзу. Ты считаешь себя умной и независимой. Но я вижу только своевольную девчонку, слишком озабоченную своими собственными желаниями, чтобы проявить внимание к мнению других.

Отец никогда не изменится. Не изменится ни его склад ума, ни его манера поведения. Джулиана знала это, знала, что ей следует придержать язык и прекратить попусту тратить слова. Но, в конце концов, она не смогла сдержать рвущийся наружу гнев.

– Я защищаю свое будущее, так что оно будет таким, как я пожелаю. И как ты смеешь относиться с презрением к моему поведению? По крайней мере, я никому не платила, чтобы заставить тебя плясать под свою дудку. Это самый вероломный поступок, который я могу представить.

Отец нахмурился и приложил руку к груди, словно его ранили. Хорошо. Она надеялась, что ее слова задели его так же сильно, как ее задели его поступки. Возможно, тогда он проявит уважение к ее чувствам и прекратит вмешиваться в ее жизнь.

– Тебя волнует, какой униженной я себя при этом чувствую? – продолжала Джулиана. – Сомневаюсь.

Пошатнувшись, отец сделал шаг назад, затем еще один.

– Ты уходишь, даже не выслушав меня до конца? – с вызовом бросила она. – Ты настолько труслив…

– Нет, – простонал отец, закрыв глаза и вцепившись себе в грудь.

И осел на пол.

Минуту он корчился на бордовом ковре и стонал от боли. Дело было плохо. Джулиана поняла это, опустившись рядом с ним на колени. По-настоящему, ужасно плохо. Жуткие гримасы на его лице и громкие стоны, вырывавшиеся из его груди, свидетельствовали о страшной боли.

Неужели сердце отца не выдержало? Ужас от мысли, что такое возможно, лишил ее способности дышать, мыслить.

Джулиана закричала.

Айан возвратился из Харбрука в отвратительном настроении. Он мчался на своем мерине во весь опор, затем стремительно вошел в Эджфилд-Парк и потопал по лестнице наверх, совершенно не думая о шуме и грязи, которую оставляет за собой.

Он знал, что его поведение было дерзким, но ему было совершенно наплевать.

Войдя в свою комнату, Айан захлопнул за собой дверь и прямиком направился к бренди, стоявшему на маленьком секретере. Наполнив стакан до краев, он опрокинул его себе в рот, с удовлетворением ощутив, как спиртное обожгло его внутренности. Он бы швырнул ничего не подозревающий стакан в стену, просто чтобы услышать, как тот разобьется вдребезги, если бы не хотел еще бренди.

Проклятая женщина! Чертовски упрямая, прекрасная негодница. Почему все между ними должно быть так ужасно?

Айан налил себе еще порцию бренди и расправился с ней так же быстро, как с первой. Он ждал какого-то успокоения, чтобы хотя бы легкое оцепенение овладело водоворотом его мыслей или разрывающимся на части сердцем.

Ничего. Ни малейшего облегчения. Он нахмурился. Странно, потому что бренди обычно излечивало возникающее время от времени отвратительное настроение. Однако надо принять во внимание, что сегодняшнее настроение было отвратительнее всех предыдущих. Но разве это имело значение?

– Черт побери! – выругался он, затем налил себе еще и выпил, надеясь на лучший результат.

По-прежнему ничего. Действительно странно. Будь все проклято, что теперь?

Эксперимент? Да. Сколько стаканов ему нужно, чтобы воспоминания превратились в расплывчатое пятно? Сколько выпивки потребует его тело, пока он не забудется блаженным сном?

Айан не знал наверняка, но был один способ выяснить это. Он налил еще стакан и поднес его ко рту.

Глотнув, он почувствовал, как жидкость обожгла его горло. Но Джулиана по-прежнему была в его голове, демонстрируя свое упрямство даже там. Проклятие, почему эта женщина отказала ему? Неужели она никогда не поймет, что все, что он делал, пусть за ее спиной, было продиктовано желанием помочь ей?

Когда виконт услышал звук шагов, приближающихся к двери, он на мгновение прервал свой эксперимент. Кто это пришел, чтобы свести на нет его усилия во имя науки?

Даже не удосужившись постучать, в комнату вошел отец, растрепанный и раскрасневшийся. При этом выражение его лица оставалось хладнокровным. Айан нахмурился.

– Мой мальчик. – Отец медленно приблизился и похлопал его по спине.

Как только отец оказался в футе от него, Акстон уловил сильный запах жасмина, точь-в-точь как у Элли, горничной, которая убирала спальни. Наблюдая, как Натаниел приводит в порядок сюртук и приглаживает свои темные, взъерошенные волосы, Айан почувствовал, как его охватила ярость. Неужели этот развратный осел не мог удержать свой похотливый отросток подальше от служанок в сочельник?

Айан отшатнулся от Натаниела.

– Что тебе угодно, отец?

Тот пожал плечами – само равнодушие. Его плечи поднялись и опустились под сюртуком спокойного серого цвета. Каков лгун, черт побери!

– Завтра Рождество. Нужно ли мне напоминать тебе, что у тебя в запасе неделя, чтобы жениться? Ты еще должен объявить о своих матримониальных планах… кому-нибудь. Тебе просто наплевать на наследство?

Айан с удовольствием швырнул бы эти деньги отцу в лицо, но мечта о Хилфилд-Парке манила его, напоминая о будущем и о причинах, по которым бунт был не самым лучшим выходом.

Опрокинув в себя еще одну порцию бренди, он сказал:

– Оказалось, что моя невеста до сих пор не согласна, но у меня осталась еще неделя до Нового года. У меня в запасе есть еще один план.

Айан умолчал о своем плане приударить за кузиной Байрона. Как же, черт возьми, ее зовут? Не важно, решил он, покачав головой. В День подарков он нанесет визит Рэдфордам и начнет ухаживать за рыжеволосой девчонкой.

Но эта идея не вызывала у него энтузиазма. Совершенно. Будь проклято его непослушное сердце!

– Не согласна? – повторил отец, явно удивленный. – По-прежнему? Как такое возможно? Ты наконец пустил в ход свои мозги и соблазнил девчонку прошлой ночью. Покрыл ее в ее собственной постели.

Смятение горячей волной захлестнуло Айана, и тем не менее он отчетливо ощутил, как по спине побежал холодок. Он изо всех сил постарался скрыть свою реакцию.

– Ты заблуждаешься. Мы обменялись рождественскими подарками, и только.

Натаниел бросил косой взгляд в его сторону:

– И это заняло у вас пять часов?

Пять часов? Да, с того момента, как он в полночь вошел в ее комнату, прошло несколько часов, пока они занимались любовью и дремали, прежде чем он проснулся почти с рассветом. Как, черт возьми, отец узнал об этом?

– Я увидел, как ты стучишься в ее дверь, когда поднимался по черной лестнице. Когда я через несколько часов снова проходил по коридору, ты украдкой выходил из комнаты леди Арчер в одних бриджах, – самодовольно произнес отец.

Айану нетрудно было догадаться, что отец делал в той части дома, где живут слуги, посреди ночи. Несомненно, то же самое, чем он занимался четверть часа назад. Гнев забурлил в нем с новой силой.

– То, чем мы занимались с Джулианой, тебя не касается.

61
{"b":"4977","o":1}