ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эстрады въ большой гостиной не было; сцена отдeлялась отъ зрителей только шедшей по полу длинной бeлой доскою, съ придeланными къ ней изнутри электрическими лампочками. Люстру потушили въ залe минутой раньше, чeмъ слeдовало. Гости уже въ полутьмe поспeшно занимали мeста, разстраивая ряды неплотно связанныхъ между собой, взятыхъ на прокатъ стульевъ, выдeлявшихся своей простотой въ богатой гостиной. Слышались извиненiя, сдержанный смeхъ. Потомъ наступила тишина. Звонокъ позвонилъ опять, короче, и занавeсъ медленно раздвинулся, цeпляясь и задерживаясь на шнуркe. Одобрительный гулъ пронесся по залу. Сцена была ярко освeщена и все на ней,-- южныя деревья, цвeтные фонарики, мебель, даже декорацiя съ видомъ залива,-- было довольно похоже на настоящiй театръ. Взволнованная Тамара Матвeевна присeла на крайнiй стулъ у прохода. На сценe, вполоборота, почти спиной къ публикe, наклонившись надъ перилами, стояла Муся.-- "Марья Семен..." -- негромко сказалъ кто-то и не докончилъ, видимо, испугавшись звука своего голоса.-"Ахъ, какъ мила Муся, прелесть",-- прошептала рядомъ съ Тамарой Матвeевной госпожа Яценко. Тамара Матвeевна благодарно улыбнулась въ отвeтъ и немного успокоилась. Муся въ своемъ бeломъ платьe Коломбины, сшитомъ у Воробьева по рисунку моднаго художника, была въ самомъ дeлe очень хороша. Гдe-то въ глубинe заигралъ рояль. "Нeтъ, прекрасно слышно",-- подумала Тамара Матвeевна: {281} рояль послe долгихъ споровъ и опытовъ рeшено было поставить въ ихъ спальной. Тамара Матвeевна тревожно обвела глазами залъ, полуосвeщенный ближе къ сценe, болeе темный позади. Всe гости уже размeстились -- приблизительно такъ, какъ подобало каждому, хотя ихъ никто не разсаживалъ. Въ первомъ ряду было много свободныхъ стульевъ, точно всe стeснялись занять тамъ мeста. Посрединe перваго ряда, съ улыбкой глядя на Мусю, сидeлъ, развалившись, Нещеретовъ. Сердце Тамары Матвeевны радостно забилось. Немного дальше, у прохода, тоже въ первомъ ряду, она увидeла въ профиль Клервилля.-- "Какой красавецъ!" -- почему-то испуганно подумала Тамара Матвeевна.

Рояль замолкъ. Муся долго разучивавшимся движенiемъ оторвалась отъ перилъ и повернулась къ зрителямъ. Сердце у нея сильно билось. Муся знала, что очень хороша собой въ этотъ вечеръ: ей это всe говорили въ "артистической", и по тому, к?а?к?ъ говорили, она знала, что говорятъ правду. Лицо ея, надъ которымъ, при помощи Лейхнеровскаго карандаша, помады, пудры, долго работалъ искусный гримеръ, было точно чужое. Но это, какъ маска, придавало ей смeлости. Выходъ, она чувствовала, удался хорошо. Муся сдeлала надъ собой усилiе и справилась съ дыханiемъ. "Что-же онъ не бросаетъ букета?" -- спросила себя она. Изъ-за перилъ справа къ ея ногамъ упалъ бeлый букетъ. Муся слегка вскрикнула и наклонилась, поднимая цвeты. И тотчасъ она почувствовала, что легкiй крикъ удался, что она сдeлала то самое "гибкое, порывистое движенiе", которое дeлаютъ красивыя дeвушки въ романахъ, и что платье облекаетъ ее превосходно. Въ ту же секунду она стала совершенно спокойной. Обмахивая себя букетомъ, Муся вышла на авансцену. {282} Рояль давно затихъ, но Муся сочла возможнымъ немного затянуть нeмую сцену. Березинъ совeтовалъ актерамъ не смотрeть со сцены на публику. Муся, однако, теперь была вполнe въ себe увeрена. Она неторопливо обвела взглядомъ залъ. Ей бросились въ глаза Нещеретовъ, Клервилль. Она замeтила даже сидeвшую далеко Глафиру Генриховну. "Такъ Глаша голубое надeла", -- подумала Муся, спокойно отмeчая въ сознанiи, что все видитъ. "Теперь начать... Если еще съ полминуты тянуть, будетъ нехорошо"...-- сказала она себe, и, легкимъ усилiемъ поставивъ голосъ, совершенно естественно начала:

И вотъ ужъ сколько дней игра ведется эта,

И каждый день ко мнe влетаютъ два букета...

Муся теперь почти не думала о произносимыхъ словахъ. Она знала стихи отлично, множество разъ повторяла ихъ безъ запинки, всe интонацiи и движенiя были разучены и одобрены Березинымъ. "Только не думать, что могу сбиться, и никогда не собьюсь",-- говорила себe Муся, хорошо и увeренно дeлая все, что полагалось. "А вотъ же я объ этомъ думаю -- и все таки не собьюсь. Какой онъ красавецъ, Клервилль!.. Но зачeмъ же Глаша не надeла лиловаго? Нещеретовъ ловитъ мой взглядъ... Не надо его замeчать..."

...Да, два поклонника есть у меня несмeлыхъ,

И одинаковыхъ, и совершенно бeлыхъ...

"Жаль, что Клервилль плохо понимаетъ по русски... Рядомъ съ Глашей Витя Яценко... А та дама кто?.. Сейчасъ нужно принять "притворно-суровый видъ". Потомъ перейти къ столу... Сергeй Сергeевичъ, вeрно, слeдитъ оттуда... Клервилль смотритъ, кажется, на мою шею. Никоновъ говорилъ, {283} что противъ такихъ красавцевъ полицiя должна бы принимать мeры... Мама бы чего не наговорила... Теперь повернуть голову направо"...

О комъ же думать мнe? Кто будетъ мнe спасеньемъ?

Кого мнe полюбить? О, сердце, разсуди,

Какъ хочешь, чтобы жизнь сложилась впереди:

Сплошными буднями, иль вeчнымъ воскресеньемъ?

Взглядъ Муси встрeтился съ блестящими глазами Клервилля и въ нихъ она, замирая, прочла то, о чемъ догадывалась, не смeя вeрить. "Да, онъ влюбленъ въ меня"...

Витя немного опоздалъ къ началу "Бeлаго Ужина". Въ ту самую минуту, когда раздался звонокъ, онъ вдругъ подумалъ, что отъ костюма, сшитаго Степанидой, на его бeлоснeжномъ воротничкe легко могла остаться темная полоса. Витя вздрогнулъ: это уже навeрное многiе замeтили! Съ такой мыслью занять мeсто въ зрительномъ залe, имeя прямо за спиной людей, которые только и будутъ смотрeть на грязную полосу, было невозможно. Бeда была по существу непоправима. Въ отчаянiя Витя скользнулъ изъ кабинета въ пустую переднюю. Однако, въ большомъ зеркалe разсмотрeть себя сзади ему не удалось. Витя оглянулся по сторонамъ,-- спектакль начался, теперь никто не могъ зайти въ переднюю,-- дрожащими пальцами отстегнулъ воротничекъ. Полоса, дeйствительно, была, но мало замeтная, и приходилась она довольно низко, такъ что пиджакъ -- все тотъ же, напоминавшiй смокингъ,-- повидимому, долженъ былъ ее закрывать. Немного успокоенный, Витя быстро надeлъ воротничекъ, завязалъ галстукъ и, горбясь, на цыпочкахъ вошелъ въ гостиную черезъ опустeвшiй кабинетъ, въ {284} которомъ тоже были погашены лампы. Въ послeднемъ ряду, гдe хотeлъ занять мeсто Витя, чтобы не имeть никого за спиною, всe стулья были заняты. Поближе къ сценe оставалось свободнымъ третье мeсто отъ прохода. Витя скользнулъ туда. На него недовольно зашикали. Онъ отдавилъ ногу сидeвшей у прохода дамe, пробормоталъ извиненiе и сeлъ какъ-то бокомъ, хотя эта поза не могла скрыть пятна на воротникe. Но тотчасъ мысли его перенеслись къ Мусe. Она была обворожительна, еще лучше, чeмъ въ томъ зеленомъ платьe!

Муся уже закончила свой первый монологъ. Передъ ней находился Пьеро-веселый, котораго игралъ Никоновъ. Сердце Вити сжалось отъ зависти и сожалeнiя: онъ самъ втайнe мечталъ объ этой роли. Однако на первомъ же собранiи актеровъ всe тотчасъ сошлись на томъ, что Пьеро-веселаго долженъ играть Никоновъ.-- "Совсeмъ по вашему характеру роль, Григорiй Ивановичъ",-сказала Муся. На роль Пьеро-печальнаго тоже сразу нашлись кандидаты, и Витe никто ее не предложилъ.

Печальнаго Пьеро хотeлъ играть Фоминъ. Этому, однако, подъ разными предлогами воспротивилась Муся, почувствовавшая смeшное въ томъ, что роли обоихъ Пьеро будутъ исполняться помощниками ея отца. У Муси былъ свой кандидатъ -- Горенскiй. Но князь такъ-таки отказался зубрить стихи,-пришлось его освободить отъ игры, къ большому огорченiю Муси.

Горенскому собственно и вообще не хотeлось участвовать въ спектаклe. Его привлекало преимущественно общенiе съ молодежью, къ которой онъ больше не принадлежалъ,-- въ передовомъ кругу, частью, вдобавокъ, полуеврейскомъ: князь Горенскiй въ своей природной средe почти {285} такъ же (только съ легкимъ оттeнкомъ вызова) щеголялъ тeмъ, что бываетъ у Кременецкихъ, какъ Кременецкiе хвастали имъ передъ своими друзьями и знакомыми. Роль Пьеро-печальнаго досталась Беневоленскому. Фоминъ, хотя и продолжалъ говорить: "со мной, какъ съ воскомъ", немного обидeлся и отказался играть, отчасти, впрочемъ, изъ подражанiя князю.

51
{"b":"49773","o":1}