ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- Да такъ... Не столько интересуетъ, сколько интересовала... Меня очень занимаетъ дeло объ убiйствe ея отца... Вeдь вы не думаете, что его убилъ Загряцкiй? -- спросилъ Федосьевъ.

-- Мнe-то почемъ знать?

Федосьевъ помолчалъ.

-- По моему, не Загряцкiй убилъ,-- сказалъ онъ.

-- Почему вы думаете? Кто же?

-- Вотъ то-то и есть -- кто же?

Голосъ его звучалъ намeренно-странно.

-- Я слышалъ, что противъ Загряцкаго серьезныхъ уликъ не оказалось,-сказалъ, опять не сразу, Браунъ.-- Вeдь дeло направлено къ дослeдованiю.

-- Да... Кажется, теперь слeдствiе предполагаетъ, что убiйство имeетъ характеръ политическiй.

-- Неужели?.. Значить, это по вашей части?

-- Прежде дeйствительно было по моей части, но тогда слeдствiе еще думало иначе... Символическое дeло, правда?

-- Отчего символическое?

-- Развe вы не чувствуете? Объяснить трудно.

-- Не чувствую... Вамъ бы, однако, слeдовало найти и схватить преступника. {381}

-- Да вы все забываете, Александръ Михайловичъ, что я въ отставкe. Притомъ, скажу правду, это меня теперь меньше всего интересуетъ.

-- Почему?

-- Почему? Потому что въ ближайшее время въ Россiи хлынетъ настоящее море самыхъ ужасныхъ преступленiй, изъ которыхъ почти всe, конечно, останутся совершенно безнаказанными. Странное было бы у меня чувство справедливости, если-бъ я ужъ такъ горячо стремился схватить и покарать одного преступника изъ миллiона. Нeтъ, у меня теперь къ этому дeлу чисто теоретическiй интересъ. Вeрнeе даже не теоретическiй, а -- какъ бы сказать?.. Да вотъ, бываетъ, прочтешь какую-нибудь шараду. Вамъ по существу глубоко безразличны и первый слогъ, и второй слогъ, и цeлое,-- а попадется вамъ такая шарада, можно сна лишиться. Эта же шарада, вдобавокъ, повторяю, символическая.

-- Какъ вы сегодня иносказательно выражаетесь!

-- Наша профессiональная черта,-- пояснилъ, улыбаясь, Федосьевъ.-- Вeдь въ каждомъ изъ насъ сидятъ Шерлокъ Хольмсъ и Порфирiй Петровичъ... Кстати, по поводу Порфирiя Петровича, не думаете ли вы, что Достоевскiй очень упростилъ задачу своего слeдователя? Онъ взвалилъ убiйство, вмeстe съ большой философской проблемой, на плечи мальчишки-неврастеника. Немудрено, что преступленiе очень быстро кончилось наказанiемъ. Да и свою собственную задачу Достоевскiй тоже немного упростилъ: мальчишка убилъ ради денегъ. Интереснeе было бы взять богатаго Раскольникова.

"Хорошо напроломъ!.. О Достоевскомъ заговорилъ",-- подумалъ онъ, съ досадой ощущая непривычную ему неловкость. {382}

-- Можетъ быть, было бы интереснeе, но отъ житейской правды было бы дальше,-- отвeтилъ Браунъ.-- Скажу по собственному опыту: изъ всего того зла, горя, несчастiй, которыя я видeлъ вокругъ себя въ жизни, навeрное три четверти, такъ или иначе, имeли первопричиной деньги.

-- Какая тутъ статистика! Во всякомъ случаe въ моей бывшей профессiи я этого не наблюдалъ... Мнe обо всемъ этомъ поневолe приходилось думать довольно много. Вeдь одна изъ моихъ задачъ собственно заключалась въ томъ, чтобы перевоплощаться въ нихъ, революцiонеровъ. Разновидность этой задачи, частная и личная, но не лишенная интереса, сводилась къ слeдующему вопросу: какъ бы я поступалъ, если-бъ главная цeль моей жизни заключалась въ томъ, чтобы убить Сергeя Васильевича Федосьева?

-- Правда? Это, должно быть, хорошая школа.

-- О, да, прекрасная: жить изо дня въ день, вeчно имeя передъ собой этотъ вопросъ, зная, что отъ вeрнаго его разрeшенiя зависитъ то, разорвутъ ли тебя бомбой на части или не разорвутъ... Это, разумeется, предполагало и многое другое. Въ самомъ дeлe, перевоплощаясь въ революцiонера технически, я не могъ отказаться отъ соблазна нeкотораго психологическаго перевоплощенiя. Тогда вопросъ ставился такъ: почему мнe, революцiонеру Иксъ, страстно хочется убить Сергeя Федосьева?..

-- Я думаю, этотъ вопросъ могъ повлечь за собой интереснeйшiя заключенiя,-- вставилъ Браунъ. -- Федосьевъ, разоблаченный Федосьевымъ...

-- Такъ вотъ, видите ли, денежныя побужденiя не могли играть особой роли въ дeйствiяхъ революцiонера Иксъ. Трудно мнe было объяснить цeликомъ его дeйствiя и побужденьями карьеры: рискована карьера террориста, многiе обожглись... {383} Само собой, иксы бывали разные. Для иныхъ несмышленышей вопросъ, можетъ быть, и въ самомъ дeлe ставился очень просто: Сергeя Федосьева надо убить, потому что онъ извергъ и палачъ народа. Или: Сергeя Федосьева надо убить, потому что такъ приказали мудрые члены Центральнаго Комитета. Мы-то съ вами, слава Богу, знаемъ, что эти святые и генiальные люди за столиками въ Парижскихъ и Женевскихъ кофейняхъ почти одинаково озабочены тeмъ, какого бы къ кому еще подослать убiйцу, и тeмъ, гдe бы перехватить у буржуя на кабачекъ сто франковъ, сверхъ полагающагося оберъ-убiйцамъ партiйнаго оклада. Но несмышленыши этого не знаютъ. Центральный Комитетъ вынесъ боевой приказъ, чего-жъ еще! -- Онъ весело засмeялся.-- Удивительно, какъ засeла въ душe у этихъ "свободныхъ людей", "антимилитаристовъ", обличителей "грубой солдатчины", самая пышная военная терминологiя. У нихъ все: бой, знамя, побeда, дисциплина, тактика. Прямо юнкера какiе-то!.. Они и партiю себe выбираютъ, какъ другiе юноши полкъ,-по звучности названiя, по красотe идейнаго мундира... Но это случай менeе интересный.

-- А болeе интересный какой?

-- Болeе интересный вотъ какой,-- сказалъ медленно Федосьевъ.-- Я представляю себe революцiонера, не мальчика-несмышленыша, а пожившаго, умнаго, очень умнаго человeка, съ душой, скажемъ поэтически, нeсколько опустошенной. Такiе революцiонеры въ исторiи бывали, хоть и не часто. Я бы сказалъ даже, что это не профессiоналъ революцiи, а человeкъ, извeдавшiй другое, очень многое взявшiй отъ жизни, хорошо ее знающiй, хорошо знакомый и съ такъ называемыми правящими классами... Мнe, вeдь, о красотe правящихъ классовъ говорить не надо: имeю о нихъ {384} твердое мнeнiе... Жизнь этому человeку очень надоeла,-- его кривая начинаетъ опускаться... Извeдано, испробовано почти все. Что дeлать? Гдe взять силу и терпeнiе, чтобы жить? Въ былыя времена такiе люди отправлялись въ Новыя Земли съ разными Кортесами и Пизарро; у насъ позднeе шли воевать на Кавказъ. Теперь новыхъ земель больше нeтъ, Кавказъ завоеванъ, а окопная война скучнeе скучнаго. Въ Америкe, напримeръ, такимъ людямъ совершенно нечего дeлать,-- прямо хоть въ Нiагару бросайся. Но въ Европe,-- у насъ въ особенности,-- судьба послала имъ въ послeднiй подарокъ революцiю. Вeдь романтика конспирацiи, возстанiй, террора пьянитъ -- увы! -- не только мальчишекъ. Для современнаго Пизарро, прямо скажу, нeтъ лучше способа "возродить себя къ новой жизни". А если для этого, напримeръ, нужно отправить къ праотцамъ такого злодeя, какъ Сергeй Федосьевъ, то ужъ, конечно, грeхъ былъ бы стeсняться. Этотъ спортъ очень захватываетъ, Александръ Михайловичъ. Вeдь революцiонный Пизарро, должно быть, такъ же перевоплощается въ меня, какъ я перевоплощаюсь въ него. Выслeживаетъ онъ меня -- ощущенiе, изъ подворотни прокрадывается къ моему автомобилю -- жгучее ощущенiе, наконецъ выстрeлъ, грохотъ снаряда -сильнeйшее ощущенiе... Вообще для современнаго человeка съ душою Пизарро только двe въ сущности и остались карьеры: революцiонная -- и моя.

Онъ остановился и поднялъ бобровый воротникъ шубы, глядя съ усмeшкой на Брауна, который внимательно его слушалъ. Они стояли у моста надъ Зимней Канавкой. По Миллiонной длиннымъ ровнымъ рядомъ мерцали желтые огни. Два высокихъ фонаря по сторонамъ отъ Эрмитажнаго подъема заливали дрожащимъ свeтомъ фигуры {385} каменныхъ гигантовъ съ заломленными за голову руками. Впереди на бeломъ полe темнeла тeнь колоссальнаго дворца. Свeтъ луны игралъ на снeжной пеленe Зимней Канавки. За нею, справа, перемежался матовыми пятнами безконечный синеватый просторъ, гдe-то далеко мигавшiй разбросанными огоньками.

-- А если Пизарро гурманъ,-- сказалъ Федосьевъ тономъ вмeстe и вкрадчивымъ, и грубымъ,-- то онъ бомбы и браунинги предоставитъ свeтлой молодежи. Самъ Пизарро сумeетъ сблизиться съ тeмъ человeкомъ, жизнь котораго мeшаетъ народному счастью, будетъ дружелюбно съ нимъ бесeдовать, и въ нужный моментъ "за чарой вина" возьметъ и подольетъ ему белладонны...

70
{"b":"49773","o":1}