ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Брат...

- Рад снова видеть тебя, - сипло произнес Альфонсо, тон его потеплел. - Как раз тебя мне очень не хватало, сестренка. Присаживайся, поговорим.

Бланка села на стул, услужливо пододвинутый ей королевским камергером, и устремила на брата грустный взгляд своих больших карих глаз. На ресницах ее заблестели слезы.

- И вы, Филипп, тоже подойдите ко мне, - добавил Альфонсо. - Мой лучший друг и моя лучшая подруга - вы оба со мной в мой смертный час... Пусть Нора не обижается, она была любимицей отца, но ты, Бланка, всегда была мне ближе, дороже, роднее...

- Я знаю это, брат, - тихо сказала Бланка. - Я тоже люблю тебя.

Они помолчали, вспоминая прошлое. Филипп смотрел на истощенного болезнью короля, которого всего полтора месяца назад он видел цветущим, полным жизненных сил и здоровья, и постепенно в нем закипала ярость. Произошло цареубийство - не преступление против отдельной человеческой жизни, но преступление против всего человечества. Убить наместника Божьего, значило покуситься на самые основы существующего строя. Как и всякий властелин, Филипп отождествлял себя с государством, а государство воспринимал как самодостаточную ценность.

- Недолго я правил, - наконец заговорил король. - Полгода, каких-нибудь шесть месяцев. Столько всего хотел сделать... Но, увы, не успел...

- Ты много сделал для страны, - всхлипывая, прошептала Бланка. Очень много...

Альфонсо утвердительно кивнул - одними лишь веками, которые опустились, а спустя мгновение поднялись вновь.

- Надеюсь, потомки не забудут, что это при мне Испания окончательно освободилась от мавров. Короли ведь рождаются не для долгой жизни, но для славы... - Заметив, что по щеке Бланки катится большая слеза, он умолк и огляделся: с появлением наследницы престола присутствующие поотступали, образовав вокруг его ложа широкий полукруг. Возле короля оставались только Бланка, Филипп и Констанца Орсини - сегодняшняя королева, завтрашняя вдова. Эта последняя значила что-то лишь для Альфонсо, а в глазах всех прочих она уже была тенью прошлого; себе на беду, она не смогла родить ни одного ребенка, чтобы после смерти мужа называться королевой-матерью.

Из всех присутствовавших в опочивальне умирающего короля сидел только один человек - Бланка.

- Не надо плакать, сестра, - ласково сказал Альфонсо. - Тебе нельзя плакать. Королевы не плачут. - Он повысил голос и громко произнес: - Мои могущественные вельможи, гордость и украшение всего государства нашего, подойдите-ка ближе.

Вперед выступили собравшиеся здесь кастильские гранды. Они приблизились к королевскому ложу и стали так, что Филипп оказался как бы в их числе - а впрочем, он ведь был также и графом Кантабрийским.

- Господа, - сказал умирающий. - Перед вами принцесса Кастилии Бланка моя сестра и старшая дочь моего отца, которая, согласно обычаям наших предков и по законам, освященным церковью Христовой, станет вашей королевой в тот самый момент, когда я, по воле Божьей, перестану быть вашим королем... - Он минуту помолчал, собираясь с остатками сил. Господа! Мои могущественные вельможи! Недавно вы единодушно одобрили мое решение лишить преступного брата моего Фернандо его преступной жизни и завещать престол отца моего его дочери и сестре моей Бланке и ее потомкам.

Вельможи утвердительно зашумели.

- А сейчас, - спросил король, - не сожалеете вы об этом?

- Нет, государь, - ответил за всех грандов старейшина, герцог де Самора. - Мы свято чтим законы и обычаи наших предков и полны готовности исполнить вашу королевскую волю.

- И вот перед вами я, умирающий, - продолжил Альфонсо. - И вот вам моя последняя воля: служите верой и правдой своей королеве, служите ей не за честь, а за совесть. Она еще слишком юна, так что помогайте ей править, и не только мечами своими, хоть и они у вас доблестные, но и мудростью и опытом своим. Будьте ей надежным оплотом во имя вящего могущества, дальнейшего процветания всего королевства нашего и роста благосостояния всех наших подданных. Так поклянитесь же мне в этом!

- Клянемся! - дружно произнесли вельможи и Филипп вместе с ними.

- Вам, кузен Филипп, я не вправе приказывать быть сестре моей верным слугой - так будьте ей верным другом, как были вы другом мне, и будьте ее верным союзником... А еще я завещаю вам свою месть - то, что я хотел, но не успел сделать при своей жизни. Уничтожьте эту мерзость, что спекулирует именем Спасителя, сеет ненависть и вражду среди людей. Очистите землю от этой скверны - ордена иезуитов.

- Теперь это мой долг, - просто ответил Филипп.

Альфонсо XIII, король Кастилии и Леона, скончался в ночь на 17 ноября 1452 года во втором часу пополуночи. В мертвой тишине, воцарившейся в опочивальне после этого известия, первый камергер короля закрыл покойнику глаза и снял с его иссушенного болезнью пальца золотой перстень с печаткой, который, согласно преданиям, принадлежал еще вестготскому императору Теодориху. Затем он преклонил перед Бланкой колени и протянул ей перстень.

- Ваше величество...

Бланка приняла из рук камергера этот символ королевского достоинства и судорожно сжала его в ладони, едва сдерживая слезы. Перстень был слишком велик для ее тонких, изящных пальцев - так и ноша абсолютной власти казалась непосильной для этой юной и хрупкой с виду девушки, которая, как наивно полагал кое-кто, нуждалась в крепком мужском плече, чтобы надежно опереться на него.

Бланка, новая королева Кастилии и Леона, обвела туманным взглядом собравшихся и остановилась на Филиппе. Прежде она гнала прочь мысли о возможной смерти Альфонсо, до последнего мгновения она надеялась на чудо, но когда неизбежное произошло, она вдруг поняла, что это для нее значит.

"Знаю, сейчас даже думать об этом не гоже, - как будто говорил ее взгляд. - Знаю... И мне очень стыдно за свои мысли, поверь. И все же... Ведь теперь галльская корона не стоит между нами, правда? Вместо нее я предлагаю тебе корону Кастилии - ничем не хуже, а может быть, и лучше галльской..."

Филипп виновато опустил глаза.

Лишь после того, как забальзамированное тело Альфонсо XIII перенесли в собор Толедской Божьей Матери, чтобы народ имел возможность попрощаться со своим королем, Бланке удалось встретиться в Филиппом наедине.

80
{"b":"49784","o":1}