ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Одинокий властелин желает познакомиться
Страдания юного Вертера. Фауст (сборник)
Богатый папа, бедный папа
Анатомические поезда
Ундина особых кровей
Игры стихий
Солнце мрачного дня
Звезды и Лисы
Свидетель с копытами
A
A

Авраменко Олег

Маргарита Наваррская

Олег АВРАМЕНКО

МАРГАРИТА НАВАРРСКАЯ

Инне Боженовой,

солнышку ясному.

1. ГАБРИЕЛЬ ТЕРЯЕТ ГОЛОВУ, А СИМОН ПРОЯВЛЯЕТ

НЕОЖИДАННУЮ ПРОНИЦАТЕЛЬНОСТЬ

- Безобразие! - недовольно проворчал Гастон Альбре, развалясь на диване в просторной и вместе с тем уютной гостиной роскошных апартаментов, отведенных Филиппу во дворце наваррского короля.

- Еще бы, - отозвался пьяненький Симон де Бигор. - Это очень даже невежливо.

Он сидел на подоконнике, болтая в воздухе ногами. Рядом с ним находился Габриель де Шеверни, готовый в любой момент подстраховать друга, если тому вдруг вздумается выпасть в открытое окно.

Последний из присутствующих, Филипп, стоял перед большим зеркалом и придирчиво изучал свое отражение.

- Что невежливо, это уж точно, - согласился он. - Госпожа Маргарита решила сразу показать нам свои коготки.

- Пора бы уж обломать их, - заметил Гастон. - возьмешься за это дело, Филипп?

Филипп задумчиво улыбнулся.

- Может быть и возьмусь.

Все четверо только что возвратились c торжественного обеда, данного королем Наварры по случаю прибытия гасконских гостей, и на который Маргарита явиться не соизволила, ссылаясь на отсутствие аппетита. Именно по этому поводу Гастон и Симон выражали свое неудовольствие. Филиппа же возмутила главным образом бесцеремонность принцессы: ведь ей ничего не стоило придумать более подходящий и менее вызывающий предлог - скажем плохое самочувствие.

"Своенравная сучка, - думал он. - И вздорная. Очень вздорная, раз с такой легкостью пренебрегла дворцовым этикетом и элементарными правилами хорошего тона, лишь бы досадить претенденту на ее руку. Поставить его на место, продемонстрировать свою независимость и полное безразличие к нему. "Оставь надежду всяко..." Впрочем, нет. Будь я ей совершенно безразличен, она бы не стала выкидывать такие штучки".

При зрелом размышлении Филипп пришел к выводу, что выходка Маргариты свидетельствует скорее о крайнем раздражении, обиде и даже уязвленной гордости. И причиной этому, вне всякого сомнения, был он. Вероятно, подумал Филипп, Маргарита все-таки решила остановить свой выбор на нем - и теперь досадует из-за этого, чувствует себя униженной, потерпевшей поражение. Тогда ее отсутствие на обеде, да еще под таким смехотворным предлогом, что бы там не говорил Альбре, очень хороший знак. Филипп добродушно улыбнулся своему отражению в зеркале и дал себе слово, что в самом скором времени он заставит Маргариту позабыть о досаде и унижении, которые она испытывает сейчас.

- Да перестань ты глазеть в это чертово зеркало! - раздраженно произнес Гастон. - Вот еще франт - все прихорашивается и прихорашивается! И так уже смазлив до неприличия. Ну прямо как девчонка.

Филипп перевел на кузена кроткий взгляд своих небесно-голубых глаз.

- И вовсе я не прихорашиваюсь.

- Ну так любуешься собой.

- И не любуюсь.

- А что же?

- Думаю.

- И о чем, если не секрет?

Какое-то мгновение Филипп колебался, затем ответил:

- А вдруг Маргарита окажется выше меня? Ведь не зря же меня прозвали Коротышкой, я действительно невысок ростом.

- Для мужчины, - флегматично уточнил Габриэль.

- Зато она, говорят, высокая для женщины.

- Вот беда-то будет! - ухмыльнулся Гастон. - Настоящая трагедия.

- Ну, насчет трагедии ты малость загнул, - сказал Филипп. - Однако...

- Однако в постели с высокими женщинами ты чувствуешь себя не очень уверенно, - закончил его мысль Гастон. - Уж эти мне комплексы! Право, не понимаю: какая, собственно, разница, кто выше? Лично меня это никогда не волновало.

Филипп смерил взглядом долговязую фигуру кузена и хмыкнул.

- Ясное дело! Вряд ли тебе доводилось заниматься любовью с двухметровыми красотками.

Альбре хохотнул.

- Твоя правда, - сдался он. - Об этом я как-то не подумал. По видимому, не суждено мне узнать, каково это - трахать бабу, что выше тебя.

Филипп брезгливо фыркнул. Несмотря на свой большой опыт по этой части (а может, и благодаря ему), он всячески избегал вульгарных выражений, когда речь шла о женщинах, и без особого восторга выслушивал их из чужих уст.

Симон, который все это время сидел на подоконнике, размахивая ногами и что-то мурлыча себе под нос, вдруг проявил живейший интерес к их разговору.

- А что? - спросил он у Филиппа. - Ты собираешься переспать с Маргаритой?

Филипп ничего не ответил и лишь лязгнул зубами, пораженный нелепостью вопроса.

Гастон в изумлении уставился на Симона.

- Подумать только... - сокрушенно пробормотал он. - Хотя я знаю тебя почитай с пеленок, порой у меня создается впечатление, что ты строишь из себя идиота. Нет-нет, я уверен, что это не так, но впечатление, однако, создается. Не стану говорить за других, но лично для меня нет ничего удивительного в том, что Амелина погуливает на стороне. Еще бы! C таким-то мужем...

Симон покраснел от смущения и часто захлопал ресницами.

- Ты меня обижаешь, Гастон. Ну, не догадался я, ладно, всякое бывает. Как-то не думал об этом раньше, вот и все.

- А что здесь думать, скажи на милость? Прежде всего, Филипп собирается жениться на Маргарите, и потом... Да что и говорить! Это же так безусловно, как те слюнки, что текут у тебя при мысли о вкусной еде. Разве не ясно, что коль скоро такой отъявленный бабник, как наш Филипп, заявился в гости к такой очаровательной шлюшке, как Маргарита, то без перепихона между ними уж никак не обойдется.

- А может, все-таки ОБОЙДЕМСЯ без "перепихона"? - вежливо осведомился Филипп.

- Что?.. А-а, понятно! Не очень, кстати, удачный каламбур. - Гастон усмехнулся и тряхнул головой. - Чертова твоя деликатность! Просто уму непостижимо, как в тебе только уживаются ханжа и распутник.

Филипп хотел было ответить, что распущенность распущенности рознь и что разборчивость в выражениях еще не ханжество, но как раз в это мгновение дверь передней отворилась и в гостиную заглянул принцев паж д'Обиак - светловолосый паренек тринадцати лет с вечно улыбающимся лицом и легкомысленным взглядом красивых бархатных глаз.

- Монсеньор...

- Ты неисправим, Марио! - раздраженно перебил его Филипп. - Пора уже научиться стучать в дверь.

1
{"b":"49785","o":1}