ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да… Кажется, понимаю.

— Короче, по нашему заказу бы создан искусственный биологический конструкт, копирующий твою внешность и все индивидуальные особенности твоего организма. Лет двести назад эту технологию пытались использовать для производства роботов-андроидов, но потом оказалось, что внедренные в их мозг программы работают неустойчиво и в конце концов дают критические сбои. А позже законодательства всех цивилизованных планет вообще запретили создание искусственных интеллектов, наделенных человеческими качествами…

— Вики, — перебила ее Ева. — Не углубляйся в детали. Ты запутаешь его.

— Нет-нет, он все понимает. Ведь так, Мишель? Теперь тебе ясно, что случилось в кабинете адмирала?

— Да, — неуверенно ответил Тьерри. — Вы нарядили этот… конструкт в мою одежду и оставили его вместо меня.

— Совершенно верно. Нам пришлось выстрелить в него из бластера, но ему не было больно. Это было просто растение — без разума, без души, без чувств.

Объяснение Вики показалось Тьерри вполне логичным. Правда, он смутно чувствовал, что в нем есть какой-то изъян. Но какой?…

— А… это… Почему я убил адмирала? Разве так было надо?

— Нет, Мишель, это было неправильно. Но твоей вины в этом нет. Ты тоже жертва.

— Чья?

— Вот это ты сам должен вспомнить. Я сама не знаю подробностей. Знаю лишь… предполагаю, что это произошло на Эль-Парадисо, в парке, куда ты пришел после того, как увидел Келли в ресторане.

— Келли?.. в ресторане?., парк?.. Да, помню. Я был в парке. Там я сидел и курил… и думал о Келли. А потом ко мне подошел мужчина… он потерял свою зажигалку… Он так сказал — но ему не нужна была зажигалка. Он вообще не курил… Он ущипнул меня в шею… или уколол… мне стало плохо… — Тьерри умолк и посмотрел на Еву, которая присела рядом с Викой, держа наготове еще одну ампулу. — Это… это не та самая гадость?

— Нет, дорогой, — успокоила его Вика. — Это хорошее лекарство. Оно поможет, если тебе будет плохо.

— Мне сейчас не плохо… кажется.

— Вот и отлично. Вспоминай дальше. Тьерри не сразу сообразил, о чем он должен вспоминать. Ага, Эль-Парадисо… тот человек в парке перед озером… укол… головокружение… и разговор…

Нет, не разговор! Человек отдавал приказания, а Тьерри покорно его слушал. Слушал и запоминал инструкции о том, как убить адмирала. И себя! Человек настаивал на том, что Тьерри должен сделать это, оставшись с Сантини наедине в его кабинете. Он товорил, что адмирал обязательно захочет встретиться с ним, с новым посланником Земли, и пригласит его к себе в гости. После этого он подробно описал старый бластер адмирала, объяснил, где тот лежит и как с ним обращаться, затем заставил все повторить. Кажется, он даже показывал ему точно такой же бластер… Да, показывал! Вернее, не он, а другой человек, который подошел позже. Они дали ему в руки оружие и потребовали, чтобы он снял его с предохранителя и выстрелил. Тьерри сделал все правильно, и они были довольны… Правда, тот бластер не выстрелил, а просто издал короткий свистящий звук. Наверное, это был лишь макет… Под конец эти двое потратили много времени, убеждая Тьерри, что он должен забыть об их встрече и ни при каких условиях о ней не вспоминать. А если все же вспомнит, то обязан немедленно покончить с собой тем или иным способом. Они перечислили множество различных способов на любые случаи жизни с использованием доступных подручных средств и даже без оных…

«Я вспомнил, — заворочалась в голове Тьерри ленивая, но настойчивая мысль. — Значит, я должен убить себя…»

Однако ему ничего не хотелось делать. Даже проглотить собственный язык требовало таких огромных усилий, на которые он сейчас не был способен.

Да и зачем это? Почему он должен слушаться каких-то незнакомцев? Какое они имеют право решать за него? Ему еще рано умирать — ведь он прожил только тридцать лет и так мало сделал в своей жизни. Он лишь недавно встретил свою любовь и еще не успел сполна насладиться ею…

Кстати, вот она, его любовь, — сидит рядом с ним на кровати и ласково улыбается ему. А за ее спиной стоит другая, которая зовет себя Тори, и тоже улыбается. Они обе совершенно одинаковые — но почему-то Тьерри чувствовал, что ему ближе и роднее первая, по имени Вика…

— Опасность миновала, — с облегчением произнесла та, что ближе и роднее. — Психокод снят. Теперь поспи, милый, отдохни, наберись сил. А после мы с тобой поговорим.

Повинуясь ее знаку, Ева сделала Тьерри еще одну инъекцию. Он почувствовал, как его стремительно уносит в пучину сна.

— Вика, — пробормотал Тьерри из последних сил. — Ты останешься со мной?.. Ты не уйдешь?..

— Нет, Мишель, — сказала она. — Я не уйду. Теперь мы всегда будем вместе. Спи спокойно. Тьерри уснул совершенно счастливый.

20

Марнелло Конте, контр-адмирал

Вопреки ожиданиям, Конте пришлось руководить дамогранской базой не четыре месяца, а менее полутора. Вскоре после новогодних праздников на планету прибыл курьерский корабль, на борту которого находился новый главнокомандующий — и им оказался не кто иной, как контр-адмирал Эспиноза. Его назначение не было реакцией Генерального Штаба на убийство Фабио Сантини, поскольку эта весть только на днях должна была достигнуть Терры-Сици-лии, и адмирал Ваккаро, подписывая свой приказ, руководствовался другими соображениями, хоть и тесно связанными с расследуемым делом.

Эспиноза отнюдь не был польщен своей новой должностью, так как до этого являлся заместителем командующего крупной эскадры в составе элитарного Девятого флота и рассчитывал на дальнейшее продвижение по службе. А пост начальника третьеразрядной базы на окраинной планете, несмотря на его формально более высокий статус, на самом деле означал почетную ссылку и конец карьеры.

Особую пикантность ситуации придавало то обстоятельство, что Эспиноза привез с собой окончательное решение следственной комиссии, полностью оправдывающее действия Конте в секторе Тукумана, а также приказы верховного командования о присвоении Конте звания контр-адмирала и о его переводе обратно в Девятый флот, где ему предстояло занять должность командира эскадры. Эти документы Эспинозе пришлось огласить в присутствии всего командного состава базы, что явно не добавляло ему авторитета у подчиненных, которые были хорошо осведомлены о его конфликте с Конте.

99
{"b":"49788","o":1}