1
2
3
...
44
45
46
...
64

– Я не могу больше ждать.

Он снова прижал ее к двери. Эверил с восторгом ощутила нетерпеливое прикосновение его твердого естества. Губы Дрейка терзали нежную кожу у нее за ухом. Ощутив между бедрами обжигающее прикосновение его пальцев, Эверил ахнула и крепче вцепилась в его тело. Желание распирало ее изнутри, рвалось наружу. Она безоглядно уступила этому призыву, не испытывая угрызений совести, упиваясь силой его страсти.

– Прошу тебя! – взмолилась она.

– Да, – простонал Дрейк, приподняв и положив ее ноги себе на талию.

Одним мощным толчком он вошел в нее, заполнив каждую клеточку ее тела восторгом. А затем ей стало не до размышлений. Он нашел ритм, неистовый и неумолимый.

Обхватив его за плечи и обвив ногами его бедра, она вторила его мощным движениям, пока лавина ощущений не обрушилась на нее с безжалостной силой. Эверил вскрикнула, потрясенная ослепительным, как солнце, взрывом эмоций. Прежде чем присоединиться к ней в сокрушительном высвобождении, Дрейк в последний раз глубоко вонзился в нее и заполнил своим семенем. Не разжимая объятий, они медленно опустились на земляной пол. Когда Эверил наконец открыла глаза, она лежала на Дрейке, все еще представляя с ним единое целое. Обмякнув, она прислушивалась к ритмичным ударам его сердца, дыханию и трелям жаворонка за окном.

Она еще никогда не испытывала такого умиротворения. Дрейк полностью открылся ей. Эверил чувствовала это в его страстных поцелуях и объятиях, инстинктивно догадываясь, что он никогда не был так близок ни с одной женщиной. По его собственному признанию, она околдовала его.

Именно ей, невзрачной Эверил, удалось раскрепостить его чувства. Она смогла убедить Дрейка разделить с ней эмоции, которые он предпочитал держать наглухо запертыми в своей страдающей душе. Торнтон коснулся ее волос, убрав с влажных висков спутанные пряди, и еще одно откровение снизошло на Эверил: она достаточно привлекательна. Сегодня Дрейк заставил ее поверить в то, о чем не раз говорил и во что явно верил сам. Как же она была глупа, принимая так близко к сердцу слова отца!

Осознание этого факта подействовало на нее, как прикосновение материнской руки. Слезы облегчения и радости выступили из ее глаз и скатились на его горячую грудь. Она шмыгнула носом, пытаясь остановить соленые ручейки, но было слишком поздно.

– Ну-ну, – прошептал Дрейк. Приподнявшись на локтях, он нежно вытер ее мокрые щеки. – Что с тобой?

– Ничего, – солгала она.

Его участие вызвало новый поток слез.

– И поэтому ты устроила здесь потоп?

Эверил невольно улыбнулась:

– Ты неисправим.

– Я? Скорее это относится к тебе, моя обворожительная жена.

– Спасибо, что заставил меня поверить в это. – Ее улыбающиеся губы задрожали.

Дрейк погладил ее по спине. Впервые он был так ласков после занятий любовью. Затаенная боль ушла из его глаз, уступив место выражению покоя и нежности. Может, ей удалось изменить к лучшему и его мнение о любви?

Она снова прослезилась, теперь уже от надежды.

– Опять плачешь, милая? Почему?

Подбородок Эверил задрожал, в горле застрял обжигающий ком, грозя новыми слезами. Протянув руку, она погладила его по щеке и утонула в темных глазах, наполненных сочувствием. Сердце Эверил дрогнуло. Она больше не могла скрывать правду.

– Почему? – Ее голос дрогнул. – Потому что я люблю тебя.

Глава 15

Три слова, слетевшие с ее губ, повисли в воздухе. В комнате воцарилась тишина, даже голосистый жаворонок прервал свою ликующую песнь. Эверил затаила дыхание, сердце ее билось, как попавший в силки кролик.

Она никак не ожидала, что после ослепительного слияния их тел и сердец тот факт, что она любит Дрейка, явится для него полной неожиданностью. Тем не менее не приходилось сомневаться, что ее признание потрясло его до глубины души. Он был в шоке. Хотя их тела все еще сливались в интимном объятии, Эверил чувствовала, что Дрейк отдалился от нее так же верно, как если бы он взял меч и рассек связывающую их нить. У нее екнуло сердце, когда он отстранился от нее и сел, повернувшись спиной. Все ее страхи ожили. Вскочив на колени, Эверил вцепилась в его твердые плечи. Он же должен понять, что ему незачем опасаться ее любви!

Дрейк нетерпеливо дернул плечами и поднялся на ноги. Он старался не смотреть на Эверил, которая, окаменев, наблюдала, как он торопливо натягивает одежду. Она пыталась найти слова, способные растопить холод отчуждения, возникший между ними, заверить его, что не разобьет его сердце, покрытое шрамами от ран, нанесенных бесчувственной матерью, убедить, что никогда не причинит ему вреда, не предаст и не бросит.

Еле сдерживая слезы, Эверил потянулась к одежде и оделась.

Молчание затянулось. Напряженная спина Дрейка, упорно не желавшего повернуться к ней лицом, недвусмысленно свидетельствовала, что никакого обсуждения ее признания не последует. И все же она не могла позволить ему уйти.

– Дрейк?

Взгляд темных глаз неохотно скользнул по ее лицу.

– Мне очень жаль, – буркнул Торнтон, уставившись на свои башмаки.

Эверил приблизилась к нему.

– Жаль? Тебе не о чем жалеть. Я ничего не прошу, просто…

Он оборвал ее резким взмахом руки.

– Даже сейчас твои глаза умоляют. – Он покачал головой. – Я не хочу обижать тебя, Эверил, но пойми же, наконец, что любовь – всего лишь ловушка, предназначенная для того, чтобы вывернуть мужчину наизнанку. Я не попадусь в нее.

Распахнув дверь, Дрейк выскочил из хижины. А Эверил, онемев от боли, смотрела ему вслед, не в силах вымолвить ни слова. Никогда он еще не казался таким отчужденным и далеким. Эверил судорожно сглотнула. Зная отношение Дрейка к любви, как она могла надеяться, что сможет изменить его? Она все испортила. Теперь Дрейк хочет лишь одного – расстаться с ней, и как можно скорее.

Прислонившись к косяку, Эверил боролась со слезами, обжигавшими ее усталые глаза. Запах горящих поленьев, вина и Дрейка, все еще витавший в воздухе, будоражил ее память. Она вспомнила их первый поцелуй, горький рассказ Дрейка о предательстве матери, радость, которую они находили в супружеских объятиях, и его сочувствие к ее страху перед темнотой.

Она всегда знала, что у Дрейка сложный характер, жизненные невзгоды приучили его к скрытности. И тем не менее наивно полагала, что разрешила загадку, проникла в его сердце и обнаружила терзавшую его рану, которую надеялась исцелить. Что ж, это утро убедительно доказало, как мало она знает Торнтона, а понимает и того меньше.

Не в силах даже думать о завтраке, Эверил налила себе подогретого вина и присела у очага, наблюдая, как угасает пламя. Прихлебывая из кружки, она едва замечала горьковатый вкус напитка. Сказанного не воротишь, и теперь ей придется пожинать последствия ее опрометчивого признания.

Тихий всплеск вывел ее из задумчивости. Круги на поверхности вина вкупе с солеными ручейками, стекавшими по щекам, вызвали у нее новый приступ отчаяния. Чувствуя, как рушится неестественное спокойствие, в котором она пребывала после ухода Дрейка, Эверил всхлипнула. Невидимая пятерня, сжимавшая ее внутренности, расслабилась. Отставив в сторону недопитое вино, она уронила голову на колени и разрыдалась.

Почему Дрейк, будь он проклят, не может полюбить ее? Почему ее любовь причиняет им обоим только страдания? Даже сейчас, зная истинное положение вещей, она охотно отдала бы Дрейку свое тело и сердце.

Ну почему, Господи, он позволяет призракам прошлого лишать их всякой надежды на будущее?

Прошло четыре часа. Дрейк не возвращался. Выплакавшись, Эверил прибрала в хижине и нарезала немного хлеба и сыра.

Меряя шагами тесное пространство комнаты, Эверил вдруг осознала, что Дрейк не придет, чтобы разделить с ней полуденную трапезу. Охваченная волнением, она стиснула перед собой руки и остановилась перед остывшим очагом.

Где он?

Она молила Бога, чтобы он был на острове, а не покинул его, подвергая себя риску попасть в лапы Мердока. Прикусив губу, она терзала себя жуткими образами, представляя, что Дрейк ранен или даже убит. И все же Эверил не понимала, почему Дрейк так завелся. Что такого ужасного в ее признании? Конечно, она не возражала бы против ответного чувства, но не слишком на него рассчитывала. Она даже пыталась объяснить ему это, когда он набросился на нее с упреками.

45
{"b":"4980","o":1}