ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- У клиники, ровно через час...

Когда я был в назначенном месте, вечерело. Из ворот клиники вышел Скотт и сел ко мне в машину.

-- Куда? -- посмотрел я на него.

-- Ты знаешь замок Харлей? -- не глядя мне в глаза, спросил он.

-- Нет...

-- Тогда, с твоего разрешения, я сяду за руль...

Путь наш лежал на юго-запад. Минут сорок мы мчались по автостраде, затем свернули в буковый лес. Дорога привела нас к старому, довольно шаткому деревянному мосту через речку. Дальше пришлось идти пешком. Замок, вернее то, что от него осталось, -- полуразрушенная башня и почти сровнявшаяся с землей стена -- был совсем рядом.

-- Как душно... -- впервые за все наше путешествие что-то сказал Скотт.

Я кивнул -- увы, до этого все мои попытки завязать с ним разговор ни к чему не привели.

Ночь обещала принести с собой если не ливень, то хороший дождь. Сильные порывы ветра сменялись минутным затишьем. Луна то и дело хоронилась за тучами... Звезды томились в плену и порой лишь на миг обретали свободу... Тонкий луч фонарика едва ли помогал нам, и, когда Вильям выключил его, мы ровным счетом ничего не потеряли.

-- Нам надо быть осторожнее, -- пояснил он.

-- От кого мы прячемся? -- Скотт не ответил мне.

Мы поднялись на стену. Здесь я окончательно убедился, что Скотт не впервые проделал этот путь: из потаенного места он вынул веревку с крюком, привычным движением забросил крюк на башню и полез наверх. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

На башне не было даже площадки, лишь круто уходящая по спирали вниз узкая каменная лестница. Мы миновали два яруса, когда на третьем лестница неожиданно оборвалась. Спуститься ниже не представлялось никакой возможности, однако этого и не следовало бы делать... Внизу, на первом этаже башни среди яркого света были люди... Были юноши и девушки, предававшиеся плотскому греху, слившиеся, казалось, в один сплошной клубок обнаженных тел. Наверное, все, что только может возникнуть в больном человеческом воображении, все мыслимые и немыслимые, самые изощренные формы и способы совокупления мужчины и женщины, все было здесь, и воистину некую сатанинскую печать на весь этот шабаш накладывало гулкое эхо, сотканное из стонов и завываний женщин, и учащенного дыхания, но будто дышал один человек.

Каменный пол был устлан несколькими персидскими коврами; здесь же находился покрытый пурпуром импровизированный помост из деревянных ящиков, бревен, и досок. На помосте стояла гильотина, со скамьей для жертвы, со всеми необходимыми в таких случаях приспособлениями.

Вакханалия продолжалась бесконечно долго. Однако настал момент, когда ее рабы, удовлетворившие свою похоть, в изнеможении замерли на персидских коврах. Тогда я увидел Патрицию.

Она поднялась из груды разбросанных вокруг нее тел, легко вбежала на помост. Ее голос вернул к жизни уснувшее было эхо, теперь более сильное, более смелое:

Братья и Сестры...

Когда долг наш исполнен...

Да очистим мы род наш от скверны...

Это больше походило на монолог из пьесы.

Слова Патриции послужили командой: четверо атлетов встали рядом с многовесной каменной плитой, находившейся неподалеку; вместе сдвинули ее в сторону; а затем двое из них исчезли в открывшейся черной дыре. Через несколько минут они выволокли из подземелья сначала щуплого мутанта, а следом и ослепительную блондинку. По молодой женщине я и узнал господина Крюгера и его подругу.

Вид у мутанта был ужасный и жалкий. В неглиже, с тонкими короткими ногами, округлым брюшком, с выступающими ребрами и впалой грудной клеткой, он дрожал столь явно, что я заметил это даже с того расстояния, которое нас разделяло, он неистово вращал глазами, и трудно было понять, чего в них больше -- безумного страха или беспомощной ярости, на губах выступила пена, он пытался что-то выкрикнуть, но из его горла вырывалось только хрипение. Что до девушки -- она, ступая босыми ногами, куталась в зеленое грубое покрывало и смотрела вокруг испуганно и более всего непонимающе.

Их вытащили на помост. Девушку продолжали держать за руки, а мутанта бросили на ложе. Руководила всем Патриция.

Двое парней стянули мутанту руки, ноги и туловище ремнями, закрепили неподвижно яйцеподобную голову...

Патриция, выждав еще минуту, пока будут окончены последние приготовления, обвела взглядом окруживших полукольцом помост юношей и девушек, и произнесла всего одну фразу, громко, и словно заклинание:

"Во имя Адама и Евы"

Она разжала замок и нож гильотины упал вниз... Голова мутанта скатилась в корзину. Ослепительная блондинка потеряла сознание.

Я содрогнулся. Преступление, чем бы оно ни оправдывалось, всегда останется преступлением, и грех этот, словно клеймо, лежал на моей дочери...

-- Морис, -- вывел меня из оцепенения Скотт, -- пора... Мы должны дойти до машины раньше, чем они покинут башню.

-- Что сделают с девушкой? -- не своим голосом спросил я.

-- Ее не убьют. Они убивают только мутантов. Ее вернут в подземелье и будут держать до тех пор, пока она не станет безопасной.

19.

Мы не преодолели и половины расстояния от замка до машины, когда небеса разверзлись, обрушив на нас лавину воды. За считанные минуты пригорок, на котором, собственно, и стоял наш автомобиль, превратился в более чем серьезное препятствие. Скотт, едва начав подниматься по склону, заскользил, словно был на коньках, и впервые; он опрокинулся на спину, в лужу, а вскоре та же участь постигла меня. Упрямые, мы не прекращали своих, как оказалось, бесплодных попыток. И в конечном итоге и он, и я выглядели один лучше другого -- мокрые, перепачканные...

-- Придется обходить слева, у тех деревьев, -- сдался наконец Скотт.

Я проворчал, что это порядочный крюк, но ничего другого не оставалось. Метров двести туда и обратно, преодолевая каверзы пути, что несла в себе будто ожившая земля, порой увязая по голень в грязи, мы потеряли минут пятнадцать. Шестеро мотоциклистов, на скорости проскочившие мост, оказались внизу, когда мы только подошли к автомобилю.

-- Господа, какая нечистая сила занесла вас сюда и в столь поздний час? -- перекрывая шум дождя, его неподражаемо монотонный, чуть приглушенный голос, но в раскатах грома выказывающий свою мощь, прокричал один из них.

-- Они из замка... -- быстро шепнул Скотт.

Уже за рулем, я подумал вслух:

-- Напрасно мы оставили их вопрос без ответа, кто знает, зачем мы здесь...

-- Теперь поздно. Вероятно, они не отвяжутся от нас, пока не выяснят, кто мы --заметил Скотт.

В ту же минуту, по тому, как мотоциклы стремительно унеслись влево, где склон незадолго до этого одолели мы, я убедился в правоте его слов.

Лесная дорога, и до того не баловавшая комфортом, теперь представилась нам сущим адом, к тому же мы вынуждены были поторопиться, чтобы уйти от погони; машина ныряла в лужи, ее заносило на поворотах, она с трудом выбиралась из рытвин и ям. Я ждал шоссе как некое избавление, на время забыв о "мстителях Адама". Однако, когда в очередной раз автомобиль вдруг грузно осел задними колесами в дорожную хлябь, уже не вырвавшись, только взревев от натуги мотором, а в этот момент позади, среди деревьев, промелькнул свет фар, я очень живо о них вспомнил.

Скотт вылез из машины и, вернувшись, сказал: -- Безнадежно.

В руках у Вильяма оказались два пистолета, один он протянул мне. Помедлив, я взял его.

Бросив автомобиль, мы двинулись напрямую через лес. Я шел и думал, что эта ночь, этот ливень никогда не кончатся. Казалось, деревья, обступавшие нас, дрожат то ли от холода, то ли от страха перед громом и молнией своими листьями, и вдруг срывался, словно с цепи, озлобленный ветер, но бессильный в стремлении лицезреть согбенные перед ним могучие стволы, стегал, будто плеткой, колючим дождем по нашим лицам, и так же вдруг уносился прочь... Я здорово продрог, полагаю, и Скотт тоже, а сколько нам еще предстояло пройти -- один Бог ведал. Поэтому, в своей беспечности, мы бесконечно обрадовались словно из-под земли выросшей лесной сторожке.

20
{"b":"49811","o":1}