1
2
3
...
22
23
24
...
66

Она вдруг поняла, что это уже не первое нападение. Это доказывали его торопливые ответы на вопросы Меган, к тому же Саша, да и все телохранители в точности знали, что надо делать.

От пережитого испуга Пенелопе хотелось прижаться к Деймиену, убедиться, что с ним все в порядке. Но Деймиен не был ранен, она – тоже, вместо них пострадал Саша.

Зрачки Деймиена расширились, черное расплывалось на темно-синем, он хотел ее.

Пенелопа прошептала прямо в его губы:

– Я попробую, ради тебя.

Она развернулась, оторвалась наконец от Деймиена и вернулась к Саше. Меган с тревогой следила за ней взглядом. Ей так хотелось верить, что волшебная сказка действительно стала былью, но даже она сомневалась.

Деймиен ждал. Ждал Саша. Ждали крестьяне и слуги принца.

Пенелопа с трудом сглотнула. В горле у нее пересохло.

– Мне понадобится кувшин с водой, – обратилась она к хозяину, стараясь говорить твердым голосом, – и крапива, чтобы остановить кровь. И лаванда, если есть.

Пенелопа его исцелила! По крайней мере, Саша в это верил. Деймиен наблюдал, как она промывает и перевязывает рану, забавляясь и все же испытывая за нее гордость. Легкими движениями Пенелопа поглаживала спину мужчины без всякого смущения и обычной девичьей робости.

Саша облегченно вздохнул и объявил, что боль ушла. Он хотел самостоятельно вернуться в дом, но Деймиен его остановил. Отдых после битвы, сказал он, – самая приятная часть доблестного поступка. Хозяин предоставил Саше комнату, чтобы тот спокойно поправлялся. Саша не стал спорить, а когда на следующий день почувствовал себя лучше, то вернулся к подготовке праздника и продолжал командовать из своей временной резиденции.

Деймиен отвел Пенелопу в сторону и с благодарностью поцеловал. Она взглянула на своего принца ясным взглядом, но он видел, что девушка взволнована. Оно и понятно. Деймиен собирался постепенно приучать Пенелопу к обязанностям и привилегиям нвенгарской принцессы, но так получилось, что все обрушилось на нее разом.

Так было и на празднике. События следовали одно за другим таким плотным потоком, что Деймиен бы не удивился, если бы Пенелопа, схватив рапиру, велела ему убираться в свою Нвенгарию и оставить ее в покое.

И первым событием оказалось явление принца-регента.

Он прибыл в королевской карете в сопровождении по крайней мере четырех дюжин конногвардейцев в двойном строю и со сверкающими саблями наголо. Принц-регент должен был остановиться в доме Трасков, самом большом жилом здании в округе. Это означало, что для нужд принца надо выделить целое крыло.

К счастью, семья в основном пользовалась восточным крылом, так что левое, под Сашиным неотрывным надзором, было несложно переделать в покои для английского монарха, точнее, для регента при его троне. Пенелопа понятия не имела, какими ресурсами располагает Деймиен, но в дом привезли огромную кровать, гобелены, – некоторые из самого Карлтон-Хауса, мягкие кресла, достаточно просторные, чтобы вместить телеса принца; посуду, канделябры, драпировки, скамеечки для ног, столы, обитые мягкими тканями скамьи, туалетные столики, кресло-каталку.

Меган и Пенелопа наблюдали за приготовлениями издали. Нвенгары не позволяли ни одной из них вмешиваться.

– Боже мой, – восклицала Меган. – У Кэти Роупер принц-регент никогда не останавливался. Я теперь сто лет буду рассказывать об этом.

Пенелопа же была рада, что хоть кто-то извлекает удовольствие из всей этой суеты. В доме царила полная неразбериха. Саша не переставал улыбаться Пенелопе и каждый раз, когда ее видел, подходил и касался ее руки. Сердце леди Траск раздирали противоположные чувства: с одной стороны, она была счастлива принимать в своем доме королевскую особу, с другой – «О Господи, а как же гостевые комнаты? Ими столько лет никто не пользовался!».

– Если я отправлюсь в Нвенгарию, – обратилась Пенелопа к Меган, пока они ждали карету регента, – ты поедешь со мной? Ну хотя бы ненадолго? Я буду так по тебе скучать. Честно сказать, не могу себе представить, что поеду совсем одна. Даже с Деймиеном.

Меган ответила не сразу. На горизонте уже показалось облако пыли, подгоняемое упряжкой лошадей и свежим бризом.

– Если не хочешь, я пойму, – продолжала Пенелопа, глотая комок в горле.

Меган покачала головой:

– Пенелопа, Деймиен говорит, мы не можем с тобой поехать, никто из нас.

Пенелопа застыла на месте.

– Что?!

Меган покраснела и не отводила глаз от приближающейся кареты.

– Я с ним уже спорила. Он говорит, что для меня или моего отца, или твоей матери это слишком опасно. Что его враги могут использовать нас, чтобы добраться до тебя или Деймиена. Он не сможет обеспечить нам надежную охрану.

Пенелопа сжала губы.

– Ах, вот как!

– Пенни, я думаю, он прав. Я не знала, что делать, когда тот человек кинулся на тебя с ножом. Сумела только нырнуть за колодец. Даже не смогла тебе помочь. – Меган выглядела огорченной. – А что, если из-за меня пострадаешь ты? Или Деймиен? Я тогда умру. Конечно, если убийца даст мне на это время.

– Но…

– Я привела все аргументы, которые только могла придумать: что я маленькая и не займу много места; что я сама могу за собой ухаживать и за тобой тоже; что я трусиха и на милю не подойду ни к какому убийце. Но Деймиен все отверг. Он и его люди будут охранять тебя, Пенелопа. Деймиен прав. Мы будем только мешать.

– Вы не будете мешать, – запротестовала Пенелопа, у которой сердце сжалось от боли.

– Будем. И ты сама это знаешь. Мы не будем знать, как себя вести, что делать. Вспомни, как Саша бросился тебя защищать.

– Мне не хотелось бы вспоминать об этом. – Во сне Пенелопа снова и снова переживала случившееся. Вот Саша толкает ее к каменной стенке колодца, накрывает собственным, таким легким, телом. Пенелопа, словно наяву, слышит его крик, когда нож вонзается ему в спину.

Она помнила, как расслабился Саша, с каким облегчением вздохнул, когда она промыла его рану в таверне, с каким торжеством объявил, что боль ушла.

Пенелопа и сама не знала, действительно ли она обладает неким даром врачевания, или Саша исцелился потому, что так сильно в нее верил. Тем не менее, Саша поправился очень быстро и без всяких осложнений. Свита Деймиена, даже его несколько циничный камердинер Петри, стала смотреть на Пенелопу с особенным уважением.

Сейчас Саша при всех регалиях стоял неподалеку от девушек. На нем был сюртук военного покроя, еще больше напоминавший форму, чем его прежний костюм. На груди позвякивали медали, лента сверкала так, словно он ее отполировал.

Ливреи остальных слуг тоже блестели как новенькие. Те, на ком было больше медалей, кружев, галунов, смотрели на других с явным превосходством. Руф и Майлз стояли, высоко задрав подбородки. На груди этих молодцов сверкало множество медалей, а на плечи давили ярды фестонов из золотой тесьмы.

Деймиен же, напротив, был одет в темный, черно-коричневый, почти будничный костюм. И хотя он явно был скроен дорогим портным с Бонд-стрит, его скучный темно-коричневый тон совершенно не гармонировал с яркостью нвенгарских ливрей.

Карета остановилась, дюжина слуг принца-регента закружилась вокруг нее, как пчелы возле улья. В этот момент Пенелопа поняла, почему Деймиен выбрал такой скромный наряд. Деймиен легко бы затмил принца-регента, оденься он в элегантный костюм или в пышный нвенгарский камзол. Однако по какой-то причине он решил этого не делать.

Лакеи извлекли регента из кареты, усадили его в кресло-каталку, осторожно уложив подагрическую ногу. Деймиен низко склонил голову, демонстрируя регенту все возможное почтение, потом пожал ему руку, как друг. Регент окинул завистливым взглядом атлетическое тело Деймиена, потом с некоторым самодовольством оценил его костюм.

Пенелопе казалось, она читает его мысли: пусть Деймиен красив и строен, зато регент одет значительно наряднее. Нвенгарский принц явно не имеет понятия, как следует одеваться.

Кресло с регентом покатили к пребывающей в экстазе леди Траск. В этот момент Пенелопа увидела выражение лица Деймиена – спокойное и уверенное. Он поймал взгляд Пенелопы и подмигнул ей.

23
{"b":"499","o":1}